Ко дню воскресному готовиться не учат,
Придёт и отдохнём, к тому причины есть,
И изощряются, кто подороже, круче,
И круговерть столетия средь женихов, невест.
Считается, что если выпал выходной,
То надо спать подольше, дать разгрузку.
А уж потом на зрелища, на пляж пойдём,
И так не только у одних, у русских...
И в праздники, и в будни живите для Христа,
(Представить оговорок враг горазд).
К Христу поближе будьте, старайтесь не отстать,
Он щит, – в обиду верных не отдаст.
В день воскресения Христа, Его победы,
Ликующий твори гимн славословий;
Здесь праздник праздников для самых бедных,
С тех пора как в сети их Господь уловит.
Молитвой, как обычно предвари рассвет,
И душу разогрей библейским содержаньем,
И не один куплет да будет рано спет,
И даже в холод станет на душе так жарко.
Да не с пустыми явишься руками, –
От нас зависит и печаль развеять.
Привет и тем. кого не раз ругали,
И с каждым разом окажись живее.
На выходе и входе молчаливым будь,
И случая ищи раскрутку речи дать,
На языке узришь тогда десятки пут.
Во всеоружии на фронт пошёл солдат.
Готовность слушать наивысшей пробы…
Слова Христа из всех проповедей.
И это слово лечит и коробит, –
Что так сие, из дали всё видней.
К больным, а их и ныне с преизбытком,
Истраться, время, деньги не жалея.
Не все и не всегда вполне бывают сыты,
Одежды пурпурная снегом забелеет.
03.05.2009. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Когда вызывал на допрос
Суровый сухой прокурор,
На мягких вопросах: « Как имя? ..Где рос?..
Как смеешь!!!»- дознанье вспорол.
«У нас конституция есть,
Стоят капитально законы,
И здесь благодатную весть
Сказать никому не позволим!»..
Какая молитва тогда
Течет до Христа фимиамом.
Слепой, вороненый наган.
Бессилен отречься заставить.
Молитва открыла решетку
Для вести о нашем Мессии.
И речь подсудимого четко
По залу, как пламя носилась.
Вам, судьи, с босыми б ногами
Сейчас пред узником встать.
Не поздно, есть время, чтобы камнем
Положить в основу Христа!
Росчерком приговор кончен.
«Сие не вмени им во грех»-
Он с кротостью руки рабочие,
С цепями скрестив, помолился о всех.
02.06.1965.
***
Когда-то вычитал у грека Златоуста
Про подвиг древнего прадеда Авраама;
Ещё Аврам и с буквой «а» не густо,
Поверил Иегове – вот что странно.
И странником пошёл по Палестине,
Оставив родственников, прежние пейзажи,
И у него отнюдь ничто наполовину,
Не то, что нынешние лизоблюды наши.
С утра до вечера у всех в иконостасах
Чернели их божки, мироточили,
И не задумался, видать, никто ни разу,
Такой ли Бог, кто создал Палестину.
И вдруг в тоске и в жажде доли лучшей
Какой-то голос странно зазвучал,
Стрела вошла – неведомый был Лучник,
Потребовал оставить всех тотчас.
Конечно, плакали, навеки расставаясь,
Собрали рухлядь, скарб, свои палатки.
Горшки делили, снохи, тёщи, свахи, –
При дележе не всё проходит гладко.
Клубилась пыль за блеянием коз,
Смотрели родственники, слёзы утирая:
«Куда, прости, божок, их чёрт понёс,
Здесь кладбища отцов, такие травы!»
Но Авраам… тогда для всех Аврам,
Шагал и ждал, прислушивался к небу.
Он не Рахиль, божков тех не забрал,
Уже чуждался явно непотребных.
Решительно порвал и навсегда.
Своим умом назад не ворохнулся.
На небосводе яркая звезда, -
Под Валаама не сыграл он труса.
Примером многих сильно озадачил,
В неведомое шёл, юродствуя так впрок.
Теперь мы знаем – он не мог иначе,
Он был воистину отец, герой, пророк.
17.01.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Когда б раскаяние пастырей коснулось,
Их вымело бы всех из алтарей.
Неверие их в храм надуло с улиц,
Холодных, чёрствых, им ли нас согреть.
Когда слова от Бога Иеговы
Коснулись то, что ризами прикрыто,
Поднялся бы к ненастью птичий гомон
Пузатых, супермодных, гладко бритых.
Раскаянье бы как-то снизошло
Под темечко, к сердечным закоулкам.
И выплюнет неверья кашалот,
Как некогда Иону – кит был глупый.
Ни свечки и ни люстры не помогут
Развеять мрак седых тысячелетий.
Грехов тьма тьмущая, преизобильно много,
Их ненаученностью ежечасно лепят.
Простите, мёртвые, живого мертвеца,
Я лгал, обманывал вас, жадно обокрал;
Нам свет из Библии, как свечка не мерцал,
Я как один из вас – тупой баран.
Небрежность к Слову принесло плоды –
Все опаршивели, коростами покрылись.
Какой расчёт с попом был у Балды,
Какой доход стал у церковной крысы?
Раскаянье не купишь за долги,
Цепляет день неделю и года;
Пестом тяжёлым день и ночь толки,
Но глупость не отделится, отец Балда.
Мертвее мумии и резанных мощей –
Без благовестия в продымленные уши,
И будут загружать себя хотя бы чем,
Но не подвигнут к раскаянью туши.
Когда б раскаяние тронуло сердца
Холодные, поповские под ризою-попоной!
Бог даст, сумели бы немало наверстать,
Сосуды доверху елеем бы наполнить.
25.02.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Когда бы мёртвые могли заговорить
О том, что видели, частично претерпели,
Кого-то мучил грипп, инфаркт, гастрит,
Теперь ушли, перемешались с прелью.
Пусть не о всём, частично, час один
Подробно описали по секундам;
Где ныне там слуга и господин,
Кому из них приятно или худо.
Но, главное, за что, когда и почему
Над ними приговор уже произнесён.
Урок не малый из того возьмут,
И то в действительности, а не тонкий сон.
Мираж историй высмотрит писатель,
Сюжетов и развязок в котомке у поэта!
Пусть это будет от перста полкапли,
На что там есть дозволенность, запреты.
За час тома к неверным настрочат,
И спутают с дословным слухи, бредни,
Наказы горькие для дохленьких внучат,
Сластолюбивых и до смерти вредных.
Опровергать их будут вкривь и вкось.
Что это, мол, условно, нелогично;
Хотя бы из могилы сувениром кость,
За душу проданную потрясали купчей.
Конечно тьма, низги, ни порошинки.
О воплях, криках чуточку поведал,
На полвопросиках неведенье расширить,
Всё развернуть к Иисусовой победе,
Как на кресте грехи подъемля телом,
Спаситель мира «жажду» возгласил,
Гробы в окрестности от ужаса расселись.
И мертвецы вошли в Иерусалим.
Уверовавших, живших во Христе Иисусе,
Мы слышим, всматриваемся в Апокалипсис.
Спасённые, по Слову, воссмеются.
Пока не поздно, смех да станет всхлипом.
06.12.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Когда бы ныне к окулистам шли
За зреньем истинным, сдирая катаракту,
То во главе ослепших Иерусалим,
За первенство вполне представить драку.
Слепцы-учителя, премьеры и министры,
Народ слепотствующий уже столько лет,
И патриарх, протискиваясь быстро,
С епископами бросил синодальный склеп.
Умыться бы в источнике любви,
Измазанным нездешним сущим бреньем.
Монашеские аввы и равви,
Поднявши руки, рухнут на колени.
А тот источник, чудный водоём –
«Христос и Библия» – всего лишь пара слов,
Когда же к ним, очнувшись добредём?
О, только бы опять куда не занесло!
Тьмы тем учителей поразвелось,
Крикливых надоедливых сектантов,
И не смиренье высевают – Злость, –
На их хуленья плюньте и отстаньте.
Святая Церковь сохранила Слово,
Догмат о Триединстве Божества.
А эти пришлые слепых, заблудших ловят,
Мякина вместо хлеба и дресва.
Позор Росси в скрывшихся монахах,
Не видевших столь зримой слепоты,
Теперь приходится, всплеснув руками, ахать:
«Не помогли моленья и посты?»
Страна слепцов, а не «святая Русь»,
Без Библии ослепшая в зачатье.
Слова Христовы: «Дом ваш будет пуст»
Давно на нас сбылись, а мы не замечали.
02.03.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Когда впервые Библию читал,
Сначала благовестие от Иоанна,
Затем Новый Завет, где повстречался Павел,
С ним я поплыл по неизвестным странам.
Выписывать стал золотые строки,
Вошедшие мгновенно в ум и в сердце;
Свет воссиял, узрел свои пороки –
Какой я непокорный, злой и мерзкий.
Читал взахлёб, река во внутрь втекала,
И разветвлялась по родным и близким.
Всем выписки послал, попал в опалу,
Но укрепился, крепче зубы стиснул.
Теперь я знал негаснущий маяк,
Прибежище покинутому в горе;
Я не один, есть община-семья.
И голос мой в любвеобильном хоре.
Сомкнулся поиск с тем, чего искал,
Ответы на вопросы – так всё просто,
Вчерашних собутыльников оскал,
Смешны и жалки были их угрозы.
Впервые прошлое пришлось перелопатить,
Припомнить, высветить, где обратиться мог;
Спортивный был, и вдруг… урод горбатый –
Теперь во всём везде был виден Бог.
Распалась связь с друзьями и родными,
И серость жизни приобрела вдруг смысл;
Мы каждый в ссылке, в собственном Нарыме,
Без веры в Бога над пустотой завис.
Авторитет Писания безбрежен,
И строки Библии – подарок Иеговы.
Ну почему не слышал это прежде? –
Принять Христа я был давно готовый.
Не стыдно заново всю жизнь переписать,
И в прошлом мраке выискать Иисуса,
Где Он стучал и звал озлобленного пса,
Не пренебрёг, не побоялся, что укусит.