- Когда пройду назначенный маршрут,
И поприще окажется по силам –
Секрета нет, кто жил, те и умрут,
И впереди почти у всех могила.
От вечности назначенное будет
Уже не в будущем, а в прошлом, позади;
Нам не обещано с каёмочкой на блюде,
Не как по сектам – с этим погодить.
Но в день уверованья искренно поверил
В дарованное свыше Иеговой,
Что в агнцев могут превратиться звери,
Обители для каждого готовы.
А далее трудиться, что есть сил
Наёмником в саду при Саваофе;
За нас страдал Единородный Сын,
Его маршрут был: «Вифлеем – Голгофа».
Невежество смиренно сознаю,
Не доверяю собственным заслугам;
На поле брани поменял уют,
И не оглядываясь шёл всю жизнь за плугом.
За гранью видимого, и сказать боюсь,
Обласканный Христом войду в обитель;
Венец и гусли для Тебя, Иисус;
Припомню, сколько раз я был побитый.
И там увижу Девственную Матерь,
Вскормившую Кормящего народы.
Быть может, старцы выйдут как на паперть, –
Пусть от корявых слов вас не коробит.
Там поищу глазами Златоуста,
Николу Чудотворца и Анфима,
Давида псалмопевца, сонмы старых русских,
Пророков и Апостолов, само собой вестимо.
Стареет, рушится страдающая плоть,
Но духом мысленно давно уже нездешний.
Мне с лестовкой с утра грехи полоть –
Я в винограднике, раскаявшийся грешник.
19.02.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Кого ещё бы пищей наградить,
Мимоходящих захватить к застолью?
Учителей, прошедших впереди,
Не сосчитать, не знаю точно, сколько.
Библейских персонажей длинный ряд:
Писатели, вожди, Апостолы, пророки.
Хвалу достойную уста да воскурят
За животворные небесные их строки.
А сколько современников, кто рядом,
Поддерживал, молился, хлопотал,
Кто опрокидывал поставленное с ядом,
Преумножал мой скудный капитал.
Я несказанно вдруг разбогател,
Ходатайство отшедших возымело силу,
Разоблачён мой враг, влачивший на расстрел,
С арены жизни Бог столкнул в могилу.
А сколько же ещё за мной придёт,
Затем за теми, посланных услышав!
Торжественен и Страшен будет Суд –
Там пост и милостыня разве будут лишни?
По библиотекам трачусь на рекламу,
На интервью, и в Интернете рыщу;
Христос наш Пекарь и Кормилец главный .
Подкладывает всем по вкусу пищу.
А я лишь искренний, как менеджер при Нём,
Охочусь на бездомных и ничейных,
Кошу под Диогена днём с огнём,
Высвечиваю Библии значенье.
Хватаюсь за приметивших меня,
Сую визитки для изученья Слова.
Пришлось седьмой десяток разменять,
Открыть, что Божье имя – «Иегова».
Мы православные и есть иеговисты,
Зовём с открытым оком по Библии сверяться;
Молитвой собственной с слезами помолиться –
Наш стол сегодня в Вифлеемских яслях.
04.01.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Кого избрать в Российского царя,
Помогут ли варяги спастись от печенегов?
И воцарят Саула, но выйдет только зря,
И тройка опрокинется с телегой.
Никто не думал, даже не гадал,
Что рядом с ними в этом вот мальчонке
Бог усмотрел царя, а не жидов кагал, –
В глазах родных Давид прослыл никчёмным,
Но Бог, но Иегова зрит на сердце,
В глубины зрит и прозирает вдаль…
Врагам не устоять, задаст им перцу,
Всё для своих, а недругов не жаль.
Но столько вытерпеть гонений и скитаний
Пришлось, в бегах скрываться псалмопевцу,
Со всех сторон наплыло по Китаю,
Не доживёшь до половины пенсии.
Его переживанья по псалмам
Разбренчаны тоскою беспредельной.
Он богохульникам шутя хребты ломал,
Не утешался даже и в постели.
Искал он близости потерянного Бога,
Ему он жаловался, истово, истошно.
Писал и пел с слезой, особым слогом,
И сравнивал себя с блохою-вошкой.
Не человек, а червь… и вдруг в цари.
Царь предыдущий разминулся с правдой.
В истории Давида в самый корень зри,
Он учит нас, как истовый прапрадед.
Не знаю, есть ли кандидат в цари,
Готовый выжечь всё, что не по Слову.
Быть может, отрок, умный, как старик.
Как Соломона случай не уловит?
С молитвой тёплой до Царя царей…
Себя проверим, с Библией сверяясь,
И Бог пошлёт дубину на зверей,
Да не окажемся с побитыми зверями.
10.05.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Кого по выбору нам можно не любить,
В дом не впускать, приветом не лаская;
Как не сойти с натоптанных орбит,
Быть с нелюбовью даже в день пасхальный?
Нам заповедано достичь еретиков,
Пробить их гордость, дикое упрямство;
К ним многие скатились дуриком,
Навек погибли за церковным пряслом.
Кто отрицает Божество Христа,
Не верит в Жертву, в чудо воскресенья,
С тем не общайся, от него отстань,
Иначе враг в нас плевелы насеет!
И всё под тайной: кто же еретик?
В тот клинч вгоняют всех, кто неугоден.
Поп входит в раж, он так к тому привык,
Гвоздил всегда и буйствует сегодня.
Для старовера – все еретики,
Кто два перста ему в глаза не сунет.
И смыслу здравому бормочет вопреки,
Всех зазирая старостильно-буйно.
Распространённым стало штампом «еретик», –
На всех, кто нестандартно мыслит – штампик.
Кто ханжеством слепцов посмеет укорить,
Того позиции у староверов шатки.
Иные всех готовы зализать,
Налево и направо истиной торгуя.
Лишь единицам стёжку высветит назад, –
Измыслил «церковь» враг совсем другую.
Где нет апостольского рукоположенья,
Там явно ересь и никак не Церковь.
Пытается прикрыться словоизверженьем,
И на аршин сектантский Библию стал мерить.
Куда ни глянь, везде еретики.
А может, к нам та ересь примостилась?
Где вместо благовестия веками шли торги,
Там свыше Дух Святой не облекает силой.
09.09.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- «Кого послать Мне?» – возгласил Господь,
Вокруг шестикрылатых сонмы серафимов.
Кто лжеединство всюду сможет расколоть,
И обличить противников противных?
Исаия вызвался, сознав свою нечистоту,
И был очищен, – уголь жаркий по губам,
На поле кости высохшие, как же расцветут?
Дух Божий трупы те, дохнув, поколебал.
«Кого послать?» – звучит из года в год,
Глагол небес и ныне так же актуален.
Кто выйдет – пажить с овцами найдёт,
Глаза прочистит, зря не станет пялить.
Быть посланным тотчас решиться надо,
Лжепослушание монахам тотчас истребить.
На благовестие не шли, забыт Распятый,
Не встретили воскресшего Равви.
Посланники Христа, не медля, расторопно
Тотчас через границы всюду устремились;
Теперь асфальт на месте бывших тропок,
Расслышали тот глас не в Оптине, не в Риме.
«Кого послать?» – глас Божий прорезает
В кромешной тьме «святые» закоулки;
Встал против благовестия мерзавец,
И в алтаре куражится, творит продажу-куплю.
В моей душе тот голос прозвучал,
Затрепетала внутренность до вскрика.
«Иди и проповедуй!» – не застарел рычаг,
И весь «Новый Завет» за ним пост скриптум.
Друзья мои, соратники и братья,
Вас призыв Божий разве не тревожит?
Вести борьбу со злом и смертно драться.
Что может быть спасительней, дороже?
Кого послать, кого скорей подвигнуть, –
Без Слова Божия какой же урожай?!
Жизнь эта кончится и будет так обидно,
Что тупо промолчал, призыв в себе зажал.
21.11.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Кого хотите видеть на свободе,
Христа- Спасителя или убийц Варавв,
С кем безопаснее, кто нам в беде пригоден,
Кто оказался пред судом неправ?
Толпа орёт, забывши стыд и срам,
Её науськали кричать и натравили;
Кто выстроит и кто разрушит храм,
В Кремль изберут святого иль громилу?
Проходят выборы с подсчётом голосов,
То Гитлера, то Ленина возвысят,
И на трибунах зрим усатых злобных псов,
И мечутся вокруг ночные крысы.
Избранником невежду нарекут,
Предателя, льстеца и лихоимца.
С экрана не вылазит пошлый плут,
Сменяются скорей минуты быстрой.
Гадючник, серпентарий пёр на Иоанна,
Очиститься хотели, обновиться.
Потом усохли реки до размера ванны,
До пригоршни и до тюремной миски.
Кого нам хочется увидеть в алтаре,
Апостолов или шамана – волка в ризе;
Чадить, коптеть или огнём гореть?
Давно и намертво повенчан с нами кризис.
Кого за кафедру нам вымолить дано,
Пророка грозного под стать Иеремии;
В старообрядчество сокрытья – в ил на дно,
Надеяться на мощи и просвирки?
Что изберём, и полюбить сумеем,
Евангельскую веру или монастырь;
Из голубей собранья или змеи,
При тихом веянье или раздора вихрь?
Всё в нашей власти положил Господь,
С утра до вечера нам выбор предлежит,
Дать ересям куститься или прополоть?
Господь, при выборе нам выход укажи.
05.05.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Колёса колесниц у фараона Исх.14:2503.08.2003. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
Проваливаться стали, увязать.
Затвор заело, не дослать патрона;
Непослушанье дочери – в дому враждебный зять.
Всё это наше, об одном и том же:
Причины оползней стучались много раньше.
Не сразу же король стал проходимцем, бомжем,
Убийца Ленин был кучерявый мальчик.
Ко всем злодействам марши и ступени:
Причины, отступленья, недогляды.
Иные дирижёры, траурное пенье,
Отчаянье и ужас за столами рядом.
Но если бы те пальмовые ветви,
Которыми тебя враги венчали,
Ты в розги превратил, тогда бы эти дети
С тобою шли, не шастали ночами.
Когда и кто вносили измененья,
В прямые указанья Иеговы?
«Господи, помилуй»! вошло в богослуженье
По сорок раз скороговоркой снова.
В далёком прошлом, не обретёшь и даты
Всем изменениям, утере простоты.
Обезоружены безмолвные солдаты,
Границы нет, порушены посты.
И это сделали не явные враги,
А исподволь монахи и аскеты:
С песком и галькою «святые» пироги -
Бесплотные вокруг лежат скелеты.
Нас заморил не фараон, не Ленин –
Свои епископы, синод и патриарх.
И вместо проповеди на богослуженьях
Воскрилиями возметают прах.
Увязли благовестия святые колесницы.
Обезоружены солдаты-прихожане.
И вместо Библии наш Типикон лоснится -
До посещенья храма истину ужали.