На выживание нацелен род людской
В обычных экстремальных катаклизмах.
Жизнь оплошавших видят в телескоп,
Свою же зазирают вовсе близко.
Спецназначение у каждого жильца
Не жизнь, а душу сохранить всецело;
В горах на выступе научатся плясать,
Во льдах сроднятся при безмолвье белом.
О теле думы: выжить как, почём,
Сжевать калории из кала бегемота.
Безвыходность в деталях берётся на учёт,
Когда для шанса нет и доли сотой.
Смотри и радуйся на мужество героя,
Как ест червей и змей, глотая сок мочи,
Плывёт, летит, в экстазе норы роет,
А о душе ни звука, - как партизан молчит.
А я-то знаю, Бог мне то открыл,
Как слаб духовно, обезножил житель.
Он близорук, поверь, совсем без крыл,
Не важно в ряске или вжился в китель.
Душа… она одна повенчана с Творцом,
В Крещении глубоком с Христом сочетавалась.
Лежачим сотворён, поставленный торцом,
Но изменивший Богу вызывает жалость.
Как выжить душеньке и нужным обиходить,
Родиться заново не разумом, но свыше,
И перестать трудиться в мире сводней,
Глаз вопиющего Создателя расслышать?
Срок выживанья жизнью ограничен,
На «ныне» всё поставлено сполна.
В безбожной тьме тропу к Христу разыщем,
И не сожжёт нас солнце, не поразит луна.
Не выживание, но с царственной осанкой
Пройдём юдоль плачевных испытаний.
В текст «аллилуии» с выспренней осанной
Окончим путь, с победой жизнь восстанет.
ИгЛа (Игнатий Лапкин). 23.07.2010
***
На выигрыш любой жене билет,
Когда она им рот себе заклеит;
Она молчит, когда в гробу скелет,
На ухо каждое приклеен крепко плеер.
Учила Ева с кафедры в раю,
Там ректором был змей, дракон кровавый.
Потерян безопасности уют, –
Проспекты влево, чуть тропинка вправо.
Жена – сосуд столь утлый и дырявый,
Греховности и похоти начало.
Где промолчит – себя возвысит правой,
И низвергается, когда права «качает».
Характеристики библейской не избыть
Кудрявыми сравненьями о платье,
Разрушен или слеплен будет быт,
Тканьё сплошное или же заплаты?
Учить закон жене не позволяет,
И ночевать приходится одной.
С характером когда, тогда вся нить узлами,
Синеть лицу и исходить слезой.
Примером пусть послужат мусульманки –
Покорность, верность есть у христианок.
Но в спорах давит глупостью на танке,
И мыслью бледною накормит как поганкой.
По статусу – не первой, а второй;
Быть пристяжной у мужа кобылицей;
Муж говорит, смиреньем рот закрой,
Ладонью-паранджой прикроется бесстыдство.
И бойтесь растолстеть в невоздержанье,
В свинью сонливую серьёзно превращаясь.
Над этакой арбой при детях будет ржанье:
«Сидеть на сухарях и без заварки чаем!»
Займи свою ячейку молчаливо, –
Молитва силу языка утроит;
От мужа в гневе не прольются ливни,
Он скроется с усладой в пещере под горою.
26.10.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
НА ГИБЕЛЬ "АДМИРАЛА НАХИМОВА"
Я могу похвалиться, я понял,
Всю безмерность вины перед вами…
Где-то гибнет корабль, он напомнил,
Жутким криком, морзянки словами.
Было тихо в каюте минуту назад.
Вдруг удар раздирает обшивку.
Темнота и вода, покаянья каскад,
Рассмотреть не успеешь ошибку.
Виноват всюду я перед всем, что на мне.
Много видел, смотрел не туда и не так.
Каюсь, понял.. Вода мне почти до колен,
Покаянным последний будь шаг.
Слушал музыку, пение птиц,
Осуждал, осуждающих слушал.
Слышу в записи много позорных страниц.
Далеко моя бывшая суша.
Руки эти,..( и сила в них есть,)
Через час уже будут на дне.
Осязаньем грешил. О прости мне, Отец!
Сухорукость отсюда видней.
А вода уж по пояс, бурлит…
Ухожу, в мир иной уплываю.
В поясницу вступило, болит,
Делал мало поклонов, я знаю.
Ломота по ногам, ледяная вода, -
Отходили, отбегали ноженьки.
Вижу, - часто ходил я совсем не туда.
А ко храму заросшие стежки.
Слышен крик "караул" - неужели спасут?
Нет, мерещится, воздуха мало.
Как же быстро вода поднялася по грудь. -
Виноват с детских лет перед мамой.
Только мысленно к вам простираюсь:
Не забудьте, простите от сердца.
Виноват, хотя мы и не дрались.
Но бывало, что кто-то осердится.
Мне вода достигает до рта
Рот повинен своим языком.
Говорить мне нельзя - смерть плывет от борта…
В путь иду, он совсем не знаком.
На глазах у Отца убивали Сына,
Единственного, и видела это Мать;
Облако наплывает на солнце косынкой,
Чадрою стыда свет закрывать.
Повторится подобное тысячекратно
В Израиле жарком, в холодной Сибири.
Прославят «геройство» подвигом ратным,
С презреньем посмотрят на кротких и мирных.
Считается мужеством нераскаянность -
Твёрдость характера настоящего мужчины;
Душа же птицей раненной бьётся о каменность,
Совесть догорает сырою лучиной.
По-малу в каждой ненависти,
В презрении, в унижении ближнего,
В ожесточившемся, неприступнее запертой крепости,
В запальчивости наговорившего много лишнего.
Наскоро чинятся минуты слабости,
Бреши, проломы раскаянья
За ужас последствий минутной «храбрости»,
Приведшие к пропасти Каина.
Гнев и убийство в присутствии Отчем -
Злых и добрых Он солнцем греет.
Когда мы бельё и друг друга полощем,
Пятимся от Иеговы и нахально звереем.
О, Господи, что я наделал,
Зачем этот нож и язык мне достались?
Да что же творится на самом деле,
Да лучше бы мне не родиться поганцу.
И не вернуть, не воскресить, не заклеить...
Как такой кошмар мог случиться негаданно,
Почему я плеснул вином, не елеем,
Ринулся по дорожке лукавым накатанной?
Случалось и раньше что-то не так… но не так же;
Легко остужался молитвой и выдержкой.
Не пободрствовал, страх Божий не устоял на страже,
Гневом заповеди блаженства вырезал.
25.09.2004. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На голубятню лезу каждый день -
Хозяйство смешное всем корыстным;
Сосед скривится: «Как ему не лень!»
Девчушка малая и та со смеху прыснет.
Конечно, на высокой каланче,
Не поросят, как знаете, кормлю я.
Сейчас свисток их выстрелит пращей, -
Не всё же мерить ёмкою кастрюлей.
Воркуют и целуются нещадно…
А может, это тоже в память нам,
Столь заземленным, дико-безлошадным, -
Затосковать, умерших почтить по именам.
Непроходимы дебри суеты,
Мы зацелованы делами, что для чрева,
В укор в насмешку нам все «Жития святых», -
Ведь обходились же во льдах без подогрева!
Из рук испуганный стремглав взлетает голубь…
Вот так же мы все дорожим свободой.
Не своеволием - оно затем уколет,
Окажется совой ночной и подлой.
И сколько бы их не сгоняли с крыши,
Через минуты снова возвратятся.
Мы в рассужденьях берём намного выше, -
Путь и в скорбях держать к Христову Царству.
То коршун вынырнет, хватая беззащитных,
То ястреб, затаившийся в ветвях;
И как бы ни был ты подкован и начитан,
Не забывай - у дьявола всегда в руках петля.
Защитой голубю прекрасное ружьё,
Решётки и замок на голубятне,
К защите Господа, когда нужда прижмёт,
Когда намнёт бока и осрамит изрядно.
Училище и здесь я нахожу, -
Сооружение на вид хотя простое:
Здесь грань с заоблачным, иную зрю межу,
Где Библия возносит к Иегове.
28.11.2004. ИгЛа (Игнатий Лапкин).
***
На день рождения брату Иоакиму.
Тебе имя при крещеньи в день осенний
Ни отец , ни мать не смели выбирать.
Просто взял по святцам дедушка Терентий, -
Безымянным ты уже начал орать…
Наши мать, отец в далёкую страну
Отошли уже, у них теперь не спросишь:
Как родился ты, а я прильнул к окну,
Посмотреть, кто под осла так сильно «косит».
Ты ревел всегда, выдавливая грыжу,
Кашу ел, давил её в пелёнки.
Только выйду поиграть и паки* слышу
Голос твой «уа» – прокручивает плёнка.
Это помню только я, как старожил
Кое-что застряло в памяти доселе,
Ты страдал глазами сильно. Но ожил,
Доказал, чего хотел на самом деле.
Мастерок, отвес и кирочка - в труде.
Кирпичи раствором намертво скрепляешь.
Мы – кирпичики, рождённые в воде - (Ин. 3:5)
По шнуру и двум углам ты нас сверяешь?
Ветер дует, и мороз тебе под ризу.
Проповедуй слово в слово по Писанью.
От фундамента до самого карниза;
И на деле Церковь будет, не в названьи.
Твоя крепость – не спаньё, не чай и кофе,
Бойся жареным желудок отравить.
Испытание тебе в анфас и в профиль:
Не утрировать, не злиться, в Боге жить.
Твёрдость против нарушителей устава
Закрепи в себе ещё на много лет.
Мысли-думы об епископстве оставить –
Самый страшный за овец давать ответ…
21.09.2001 * паки – опять, снова (слав.)
***
На день рождения стремятся одарить,
Отметить имениннику его почётный срок,
«На многае лета» поёт седой старик.
До Мафасаиловых годков добраться он не смог.
О чём хлопочем в суете привычной,
Стараясь выделить в году такую грань;
Кривое что за той чертой отыщем,
Само собой не выпрямится впрямь.
У каждого живущего дыхание в ноздрях.
И был тот вздох полусырой и страшный
Ребёнка то рождение пугало и не зря,
По призрачному день рождения украшен...
Мой путь окончен, подошёл к концу,
Об этом думается каждый день рожденья.
Как Ангелу друзья подарки принесут,
А в чём моя заслуга – шапки не по Сеньке.
Не от меня зависело зачаться,
Родиться, выжить среди бацилл, бактерий.
Я лёгкие при кашле рвал на части,
Когтили ястребы, летели только перья.
Как выдержали нервы при многих перегрузках,
Казалось, жилы лопнут на лбу от напряженья.
Не от меня зависело сформироваться русским.
Для многих неприятен я и стал для них мишенью.
День Ангела? Ему и благодарность,
Что столько лет терпел мою ничтожность, худость.
Им охраняемы мы доползаем в старость.
Надеясь, что и дальше во гневе не отринет.
Отсчитаны, отмерены на поприще ухабы.
И Ангел, может, знает, провалы наперёд,
На наше благовестие есть сонмище похабных,
Отребие земли – совсем и не народ.
На день рождения придётся дать отчёт
Пред Ангелом, пред Богом Иеговой.
И к океану вечности на выходе мой чёлн,
И пристань грезится и крик: «Принять швартовы!»