Кто из ушедших мог быть вхож ко мне,
Из тех, кого музеи приютили.
Из этой дали прошлое видней.
Знакомство с кем к нам подтянуло б гибель?
Обременён не мелочным знакомством,
Мы вместе в комнате одной едим и пьём,
Не надоели бы занозистые гости,
Часами долгими беседуя вдвоём?
Пока о христианам говорим,
Не о царях, великих полководцах,
А о властителях умов, протёртых брюк,
Давным-давно сотлевших на погосте.
О чём бы с Достоевским говорил,
Влюбленного в монахов, в идиотов,
Толстовская к чему теперь кадриль,
Тургеневские дяденьки и тётки!
Мне с Надсоном успеть уединиться,
Пока его чахотка не сгубила,
Кого небесное влекло, даруя пристань,
В стихах которого Библейское стабильно.
Мой фанатизм и экстремизм вписались
В риторику, в софизмы демократов,
В сравнении с моим их не удержит зависть –
Они же проигрались многократно.
Белинский, Чернышевский, Добролюбов
При Герцене и Марксе в блицлакеях;
Да мало ли безбожных недоумков,
И, может, только дьявол их лютее.
Мутили равенством и братством от масонов,
И звали к дележу – награбленное грабь,
Их не смущали миллионов стоны,
И палачей лютейших повсеместна рать.
Меня им не хватило даже на закуску,
Но остов мой и им не по зубам.
Со мною Библия, я скрылся за Иисусом…
Любой из перечисленных вампир и каннибал.
24.07.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Кто интерес ко мне не потерял,
К моим апартаментам захудалым,
Продленье опыта послужит вам не зря.
Эксперименту этому да будет лишь начало.
Исследую осколки, черепки
От прежней дружбы, вместе с кем молились.
Копнуть бы глубже – руки коротки
У памяти – напорется на дикость.
Я не хотел разрыва с большинством,
В структурах высших не менял режима,
С какой надеждой пестовал росток,
Обкладывал навозом самым жирным.
Но захирело в пожелтевшей кроне,
Плоды трухлявые посыпались с червями;
До ныне боль пронзает, если тронуть,
Когда начнут вопросы ставить прямо.
След неуступчивости на кровавых шрамах
Прошёл по сердцу и саднит доныне;
Разрозненное посцеплялось странно,
И с той поры на верхотуре стынет.
Так было и в семействе у Адама,
Не отбуянилось кровавое затменье,
И не облегчить боль ни на полграмма,
Лишь только Бог погоду переменит.
Мы тужились на тратах к перемирью,
Шьём белый флаг из свадебных простынок.
Кровавый всплеск в крови Христа отстиран,
Разряды с неба в Божьем страхе стынут.
Попытки сблизиться с отпавшим подлецом,
С злословящей его женой-мегерой
Упёрлись в нераскаянность – и Каин так засох.
Клубок змеиный кажется нам гербом.
Кувалдой слов в молитвенном экстазе,
Долблю ворота неприступной башни,
Подвижки добрые злой дух хотел бы сглазить,
Соглядатай тёмный науськивает шашни.
28.11.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Кто искренно не верит во Христа,
Как Откровение Господне возвещает,
Там совесть будут гномики пластать,
Душа ослепшая пойдёт за палачами.
Уж если верить, то не по привычке,
Не выдумками тешить себялюбье,
Слова нужнейшие в Писании отыщешь,
Плоды достойные, а иногда и клубни.
Из суеверий колосится тьма,
Бред отупевшей памяти внакладку,
То горе и беда, зело, весьма,
И демоны дадут то не бесплатно.
За ясновидение дохлым экстрасенсам
Придётся душеньку лукавому спихнуть,
Как у Иуды чрево их расселось,
Петлёй затянется шептунский их хомут.
Мы любим чистое, беззубый марафет,
И чистим память, дружбу и желудки.
Меню внучаткам только из конфет,
И вырастим свиней тупых и глупых.
Плоды неверия в отместку атакуют,
И рвутся царствовать по плоти постоянно;
Себе устроили мы в сраме жизнь такую,
В неё влюбились, в битвах отстояли.
В неверии вся сумма преступлений,
Уродины в истории предстали,
Отсюда-то и вылупился Ленин,
И зародился кровожадный Сталин.
Всё дозволяется, где страха Божья нет,
И совесть растерзал лукавый дьявол,
На оборотня сдаст экзамен мент,
Жидовским сонмом всю страну подмяли.
Да сохранит Бог от неверья нас,
На страхе Божием детишечек учите.
Христос нас спас от муки и гримас,
В крови Своей навек соделав чистым.
01.12.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Кто может избавить от вечных мучений?
Порочная совесть к призывам глуха.
Ты Божий иль вражий? Скажи себе, чей ты
Чтоб смог сам себя услыхать.
Скоро в великой и тягостной битве
Сразятся отцы с сыновьями.
От бега сильнейших ломаться копытам
За то, что Христа не приняли.
Туманные зори в кровавом закате,
Планета оденется мглой.
Смятенье и трепет вселятся тогда-то
В сильнейших, но слабых душой.
От крика и стона восплачут долины,
И некому павших зарыть.
День за год покажется длинный-предлинный,
И ночь распластается в крик.
И это за то лишь, что люди
Христа не приняли.
И вот. Изменник коварный и лютый
Змеей в их сердца проползёт.
Кто жаждет, кто слышит, кто видит,
Кто может, кто хочет, кто жив,
Взгляни на Голгофу, там терном увитый
К тебе простирает призыв.
Он может избавить от вечных мучений
Скорей же к Нему припадем.
Его Иисусом назвали в рожденьи,
Воскресший Он назван Христом.
24.04.1967. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Кто может, пусть взгляд простирает вдаль,
Во тьме кромешной вспышку света ищет.
Мы заблудились, искренне нас жаль,
Пока прошу вас, подкрепитесь пищей!
Мы зыбкой палубой насыщены, из горла
Всё прошлое давно рассталось с нами.
И до чего же зелень волн прогоркла,
И рушатся с волной удары-камни.
Ристалище расторгнутой стихии,
Нас вовлекает в ту же кутерьму,
Базлавшие герои здесь притихли, –
Всё так легко к исходному вернуть.
Скала не пристань – для расстрела стенка
Незримая, быть может, в двух шагах.
О, Господи, ослабь немного темень,
Пусть промелькнёт хоть малая искра.
Вот так же, даже хуже, много раз
Тонул по-юношески, увлекаясь страстью;
Прозрел, когда оцифровал маразм:
Погублено там столько сил напрасно.
Через кого-то, где-то непонятно как
Звучал орган небесного хорала.
Глаза отверзлись, Библия в руках,
И первые прочёл впервые главы.
Маяк в просветах чётко прояснился,
Определил свои координаты.
Речь обозначил в шестизначных цифрах,
Соседи завопили: «Он же спятил!».
И пятились вчерашние друзья, –
Мы вместе мрак глотали до упаду,
На поприще греха нас было не разнять…
Всё прошлое озвучил словом «падаль».
Из церкви Божией мои календари,
Мой путь прочерчен Богом Иеговой.
Познавши свет, хочу его дарить,
И Дух Святой развеет сказок копоть.
13.05.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Кто не родился свыше, по существу он мёртв,
И о духовном с ним не потолкуешь.
Сей старовер настырен и упёрт,
Двуперстие своё преобразует в кукиш,
С рождения дитятя любит молочко, –
Ты понимай, что есть духовный голод.
В беседах о небесном он не торчит молчком,
Он как сосуд с вином до верху полный.
Вот рост такого явный и для ближних,
Особенно придирчивых к друзьям Иисуса;
Он щедр на благовестие, не инок Плишкин,
На неугодное ему не будет дуться.
Рождённые от Духа, не по-поповски святы
В делах, в возвышенных и жертвенных поступках;
Они сознались, что грехами смяты,
За всё во всём погибли совокупно.
Капитуляцию слезами ясно подтвердили,
Доверились, поверив, что им Христос – Спаситель.
Им на руки с печатью Божии вердикты,
Что приняты Иисусом и Духа испросили.
Их верность слову Божью потрясает,
Авторитет великих считают за ничто;
Они в ряду и с Павлом и с Исаией, –
Перед угрозой злых не падают ничком.
Переродившийся уже с иной природой:
Он ревностен, стремителен бежать на благовестье.
Традициям слепых, преданиям не предан,
И только с погружением попов мочёных крестит.
Оставьте мёртвым возиться с мертвецами, –
Гробы окрашенные сумрачны, свирепы.
Они соборами, Синодами, анафемой бряцали,
И проповедь глушили для собственной потребы.
Христовым Духом вся живится тварь,
В рост поднимаются Евангельские всходы.
Проспали мусульманство и иудеев встарь,
В среде своей родили монашеских уродов.
27.01.2009. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Кто ныне знает некоего Февду.
Галилеянна Иуду в смутной Иудее?
И их последователей, рвущихся к победе.
Тысячелетия спустя, кто любит их, жалеет?
А это были некогда достойные вожди,
Желавшие евреям свободы, даже счастья.
Когда воскреснут, что же впереди.
Ведь с Церкви Божией Суду тому начаться.
Придут Атилла, и нероны после,
Про Ленина и Гитлера припоминаем к месту.
Тиран грузинский, людоед Иосиф.
Да мало ли являлось выродков и бестий!
Они сжирали всех, подчас своих,
В кровавой пене морды вурдалаков.
То депутат, то шнырь, бесовский псих,
От них и царь низвергнутый заплакал.
А время движется вперёд неумолимо,
Отщёлкивая выборы толпы прелюбодейной.
События всё гуще, и все к Иерусалиму,
Двурогий выпрет зверь, на рог подденет.
Его мессией примут и воцарят жиды,
Масонский выкормыш совсем невдалеке.
А это есть антихрист, источник зол, беды,
Все царства мира превратятся в склеп.
И это чудище три с половиной года,
Как изверг повсеместный и антихрист общий.
Лишь для огня окажется в конце пригоден,
Во храме сядет, богом стать захочет.
Минует срок в пророчествах тогдашних,
И с неба явится Господь Христос во славе;
И имя Господа есть щит, стена и башня.
Непобедимыми соделает и самых слабых.
Блажен, избравший Иисуса Другом,
Причисленный в Его войсках к героям.
Христа и Библию преискренне возлюбим,
Себя к войне за истину настроим.