Каким бы умницей не становился каждый,
Но всё и вся предусмотреть нельзя,
То где-то что-то ненароком скажешь,
И чувства покаянные, как стрелами пронзят.
Ты не один, напустит кто-то дым,
А дом не на отшибе, и не на одного;
Вопят невинные: «Мы с пьяницей горим!!»
И к вечеру, глядишь, уже нажил врагов.
Есть правила, инструкции, уставы,
Как перейти дорогу или жизнь.
Где дети есть, куда утюг поставить,
Чтоб не низвергся на ребёнка вниз.
Мы изощряемся, чтоб обхитрить воров,
Грабителей объехать, обойти,
Суметь безвредно проскочить под кров,
Восстать бы в пять, минут без двадцати.
Пусть море мудрости накрыло Соломона,
Но чёлн его истреплет словно щепку,
Когда он чресла к женщинам наклонит –
Случается такое с нами и не редко.
А где же мудрость, знания и опыт?
Они попятились, отвергнуты, забыты,
И на отбеленном лохматится лишь копоть,
Сор на поверхности у решета и сита.
Давид об этом с крыши возглашал,
Хотя и сам низвергся с этой крыши:
«Не будь как конь, несмысленный лошак,
Который под уздою пеной брызжет».
Напрасно бодрствует, кто город охраняет,
И у строителя не выстроится дом,
Когда Сам Бог не благоволит быть Няней,
Не сохранит и всё уйдёт на слом.
В том мудрость главная, её и приобресть –
Она бессмертна, истинна, чиста:
«Молитвенно взирая на Голгофский крест,
Любить и слушать Господа Христа».
10.12.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
«Буду я, будет и царь и Россия, а как меня не будет, не станет тогда ни царя, ни России». Григорий Распутин.
Каким он был? Теперь и не узнать…
Григорий, Гришка, конокрад, распутник? (10.1.1869-17.12.1916)
Его боялись, чтили царь и знать,
Спирт-эталон – Российский дом «Распутин».
И если смерть Кащея на игле
Недосягаемая, скрытая таилась,
Так почему ж царь батюшка в Кремле
Не догадался скрыть его по силам?
Пророчества сбываются не все,
Не все они от Бога вдохновенны.
Но: «На одной петле с Романовым висеть!!!»...
Что, враз на всех одно нашло забвенье?
Григорий новый, еретик, колдун?
Нам говорят: он странник и святоша.
Но для России на столетья – скунс,
На чёрта преисподнего похожий.
Зачем царю идти наперекор
Судьбе, предсказанной любимцем из народа?
Царь Николай сам для себя стал вор
С карикатурной, не святою мордой.
Успейте разорвать порочный круг,
Смятенье погасить, масонов бурю...
Пусть он святой, целитель, лучший друг,
Питающийся самостью и дурью.
В сцепленье роковом они навек,
По роковым ступеням до подвалов
Несут позор посмертный и навет –
Санкт-Петербург, сроднившийся с Уралом.
Быть может у престола в небесах
Причина-следствие: палач в обнимку с жертвой.
И кто бы что сегодня ни писал,
В сужденьях спотыкаясь – люди смертны.
Нам промолчать в преддверии могил –
Не заступайся и не осуди!
Канонизация – есть ложь по мере сил.
Всё тайно-ясное лишь у Христа Судьи.
05.05.2003. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Каким себе мы Бога представляем,
И наделяем качествами явно неземными.
Не дедушкой с обширными кудрями,
На облаках курящегося дыма.
Язычники творили божества
Под стать себе, с такими же грехами.
Их мифология – подобье баловства,
Амурчики их свахами порхали.
Лишь одному народу во вселенной
Открылся в святости и ревности нездешней
Неизобразимый и вовек нетленный,
Бог чистоты и святости безгрешной.
Повсюду Сущий, вышний Иегова
Скрижали каменные выдал Моисею.
За отступление карающий сурово,
А любящих птенцов, как птица греет.
Кто против Бога голос возвышал,
Для тех Он был страшнее льва в пустыне;
Грозил, и в страхе пятился шакал –
От злобны псов нет и следа в помине.
Но искренним Он Спутник и Кормилец,
Дарующий то манну, то лепёшку.
Из скал в жару студёная пробилась,
Пить приходилось прямо из ладошки.
Мы знаем Милосердного к ослабшим,
Великого, Щадящего пришедших.
Иудин лев, на крест возлёг барашком,
Предтечей в Ханаан послал Он шершней.
Единый Бог, Господь и Судия,
Страх перед Ним дарует и бесстрашность;
Он глыбы размягчает каплями дождя, –
И Библия нас чистит, словно рашпиль.
Самосущественная Истина, Любовь,
Дарующая всё для наслажденья.
От всех напастей Щит, Стена, Покров –
Такую Троицу мы восхваляем пеньем.
21.04.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Какими животными путь мой украшен?
Они облегчали скитанье и беды,
Со мною страдают бездушные, жаль их -
Бродячие зайцы со мной безбилетным.
Коровы - их ценность, как женщинам груди,
Хотя неудобство от вымени сзади.
И ценится маслом и сливками труд их,
Молочные реки текут без надсады.
Лошадь-трудяга за стенкою рядом,
То в гости, то дров привезти или сена.
Гуси, наседки, индюшки и кряквы -
Ковчег на подворье – жильцов на нём много.
Оброк собираю то мясом, то шкурой,
Пухом, пером, или яйца от птицы;
За грех человека расчёт лишь натурой -
Могло ли Адаму такое присниться?
Собака меня охраняет и дом,
Привязана к будке, что клятвой солдат;
Вора мы облаем, укусим вдвоём;
И кошке, как грелке я искренно рад.
Кинжалы на лапах она зачехлила,
Ласкается, песню мурлычет без слов,
В сравнении с ними я - слабый и хлипкий,
Виновнее многих вонючих козлов.
И в каждом животном мне зрится подобье,
То норов быка, то кусучей собаки,
И чрево моё им становится гробом -
Раздену с ножом до последней рубахи.
Для выгоды чрева всю тварь приспособил,
Чуть что не по-моему – горло им режу;
В консервные банки, со льдом или с солью,
А сам для себя я кажусь таким нежным.
Настанет тот день, усынволен я буду,
Свободу от тленья мне даст Иегова;
Там тварь воздыханье окончит прилюдно,
А ныне служить вы мне будьте готовы.
09.12.2004. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Каких усилий стоило признать,
Что основание, фундамент накренились,
Откуда все конфликты, терроризм, резня,
Как уподобились без Бога серой крысе.
Загрохотало слово «перестройка»,
Репрессии признали – сталинизма жертвы,
Хлопок ГК ЧП и вылетели пробкой.
В ЦК КПСС псы оказались мертвы.
Меняют перья в крыльях у орла,
Но легче ли спасаться стало людям?
Патриархия лжёт, как прежде всем лгала,
Что только в ней спасутся все Иуды.
Ажиотаж с мощами озверелый,
В мироточении икон издохла совесть,
Пускают против истины отравленные стрелы,
Без епитимии, без оглашенья – в пропасть.
А перестройка в церкви так нужна,
От основания Писаньем укрепить;
Иначе сядет блудница-жена
Под куколем среди кривых рипид.
Евангельскую веру раздобыть,
И деканонизацией заняться повсеместно,
Враз перестать земным божкам коптить,
И перепечь все артосы в опреснок.
Христос – основа всех богослужений
Да будет в проповеди о Его страданьях,
Тогда избегнем многих поражений,
Тогда не нас подтянут к иудею Дану.
Кто не с Евангелия веру начинал,
Тот личной встречи со Христом лишился.
Поддельным будет мёртвый капитал,
Молитва мерзостью, лишённой капли смысла.
Так стоит же критически взглянуть
На веру предков и свою с начала;
Иначе к гибели сведёт широкий путь,
Мытарства не пройти и к раю не причалить.
28.09.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Каково было всем перестать наступать,
Если войско ещё в силе, много оружья.
Но приказ есть приказ – и печать на уста,
И понятно, кому стало хуже.
Враг окреп, обнаглел и внезапно насел,
Мусульманство родил, сонмы ересей чуждых;
Эх, монах ты монах, свой удел проглядел,
Вместо рек благовестья лишь лужи.
Разбрелись по пустыням, роддомы закрыв,
Созерцали пупки, зарываясь под дюны.
Объявили, что грешным не надобно крыл,
Научились, как лучше на проповедь плюнуть.
День склонился к закату… остывший очаг,
Из «помилуй!», «прости» нескончаемы чётки.
Углубились в анафемы, злобно молчат,
«Только мы у Христа» – отрифмовано чётко.
Время всем и всему подбивает итог,
Не пора ли засесть за подсчёты?
Всё упущено, что очень просто бы смог,
Не считаться под старость никчёмным.
На монашестве вин, словно блох на собаке,
Как зачистку вели в Византии.
И повымерли все, под метлу, без остатка,
Дали волю зверью и скотине.
Наработки Апостолов, первых столетий
Все пустили в расход, на распыл,
И к традициям правила лепят и лепят,
Стал им Библии голос не мил и постыл.
Наступательной тактики нет и в помине,
О рождении свыше нигде ни словечка.
Семя-слово ушло и остались «амини»,
И проломы в стене залатать стало нечем.
Распечатайте Божий колодец воды,
И нарежьте побольше заранее розог.
Здесь зачатие будет, избытье беды...
Суд уже при дверях, беспощадный и строгий.
24.11.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Какое главное пророчество ещё
Всё так же актуально, как и прежде?
Им не интересуются, не принимают в счёт,
И вспоминают с каждым днём всё реже.
Тьмы ясновидящих, чумазых колдунов,
Сонм легионов экстрасенсов разных
Лопочут о духовном, погрузясь на дно, –
Да мало ли подобной на подмостках мрази.
Им будущее будто бы открыто,
А смерть свою, и муку просмотрели.
Гладишь, очередной откинул все копыта,
Врал оголтело, будто первое апреля.
Им будущего контуры узреть бы,
И любопытству чуточку потрафить.
И хрен, увы, совсем не слаще редьки, –
То белый маг, то чёрный в чёртов график.
Был в любопытстве Пушкин уличён,
И в светском обществе рос интерес всё пуще;
Бог обещал судить, застанет в чём,
В дыму кадильном и в кофейной гуще.
Но стоит Библию с молитвой приоткрыть,
Войти в распахнутые главы обещаний,
Пророчества ожившие на нас поднимут крик,
Расстаться требуют со старыми вещами.
Нам всем обещан ранний, поздний дождь,
Сошествие на души Пресвятого Духа,
Проказу неисцельную из нас Он выжжет сплошь.
О той Пятидесятнице ни звука, тяжко-глухо.
От Духа Божия и молодёжь, и старцы
Воспрянут, и за ними на проповедь и девы.
Пророчества те явно не напрасны,
Направо вывели бы всех пленённых слева.
От возрождённых Духом во Христе Иисусе,
Не в сектах, в Церкви зов на благовестье.
Несчастен, кто свой час навек упустит, –
Талант зарывший будет с татем вместе.