- Как много открыл Бог сынам человеческим,
И черпают знанье из тайн вековых.
Когда-то алхимик-кудесник со свечками,
А в полдень-то видел не больше совы.
Пришёл электронный к нему микроскоп,
Запущенный к Марсу космический всадник;
Но самый учёный нередко лишь клоп,
Бредёт у событий неузнанных сзади.
Ни дня без открытий под грифом «секретно»,
И пыжится в жуткой надменности карлик.
Бог вовремя рушит противников крепость,
И выветрит запах безбожно-угарный.
Из тайн величайшая Тайна – Христос.
На высочайшей вершине – Голгофе.
Кто знал, что на Библию явится спрос,
Дела у язычества будут так плохи!
Кто верит в Иисуса, тот Царство открыл
В которое грешникам не было входа;
Подземных возвысил Он парою крыл,
Кто в рабство грехам был с рождения продан.
События все были нам вопреки,
И тщились проникнуть мы в тайну событий.
«В начале Бог небо…» из первой строки.
Узнали, что было, чему ещё сбыться.
Бог надвое мир разрубил с Авраама
На бедных евреев и прочих слепцов.
Писание к Богу направит нас прямо,
Маяк для разбросанных бурей пловцов.
Теперь во Христе все народы едины,
Различия нет, кто еврей, кто язычник.
Мы в лифте подъёмном, в единой кабинке,
В Иисусе не могут быть войны и стычки.
Под именем «тайны» сокрыт Вавилон.
На звере багряном блудница-столица,
На Бога восстанет, но выйдет облом,
Развязка по Библии страшно как близко.
09.10.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Как могла проказа Неемана
Перейти, покрыв Гиезия-слугу.
Впрочем всё случилось без обмана,
Что он делал – на себя прикинь.
Столько же прошло далёких лет,
Миллионы так же прокажённых,
Взятки брали, пёрли на запрет,
И тонули, нацепивши жёрнов.
Грех-проказа более опасный
Накрывает души, семьи, государства.
Извинения потом в таких же баснях,
Гниль и вонь провозгласят прекрасным.
Брал Гиезия дары за исцеленья,
Выпросил корысть за благодать,
А потом потомки в горе слепнут –
По наследству язвой обладать.
Нееман – сирийский полководец,
Исцелён один во всей округе,
И никто – рассматривай весь глобус, –
Елисей за взятку сходу рубит.
У Гиезия потомки где-то есть,
Более двух тысяч лет всё в стане прокажённых,
Страшно-неподъёмна от пророков месть,
Знак отверженности на мужьях и жёнах.
Кто когда Россию поразил
Не послушаться Апостолов, пророков?
Угораздило в обряды, у пустых корзин,
Чудо в крошках редко, ненароком.
Испроказилось священство и цари,
Из музеев грех ушедших бросил вызов,
Воз мощей и самосвал вериг,
Сподоблялись не поить, а только брызгать.
И с порабощённых драли лишь дары,
Об Иисусе им не возвестили,
Умудрились Слово Божье скрыть,
Царствовать Гиезий допустили.
05.07.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Как может левит превратиться во льва –
Транскрипция ли тут не доскрипела?
Делили землю – жать и поливать,
Пахать и сеять – ждать пшеницы спелой.
Одиннадцать колен вошли в удел,
Рассматривали то, что им досталось,
Как улей потревоженный гудел.
К живущим здесь не проявлялась жалость.
Кому-то горы в горле поперёк,
Пустыню хаяли, завидуя соседям.
Но план в руках, вождю суют упрёк:
Какое детям вырвали наследье?!
Удел колен уже не изменить,
Копайся, углубляйся, ройся в недрах.
Квадрат старались вырвать у земли,
Солёным потом орошаясь щедро.
И лишь Левиино колено обошли,
Земельный фонд их вычеркнул из списка.
От жертвы десятина – и им есть на шашлык,
От крошева щедрот наполнят миски.
Левитам Божиим, хранителям Закона,
Не в землю углубляться, а в Закон!
И через них Израиль весь знакомить,
Чтоб каждый был с пророками знаком.
О праздниках и трубах в новолунье
Трубили и светильники горели.
Следили, кто на ком, кто переплюнет,
Учились петь, изготовлять свирели.
Лев из Иудина колена воссиял,
Из царского, пастушеского рода,
Кагал же Льва не приняли, а распял.
За тридцать сребренников, не торгуясь, продан.
Льву Левий воскуряет фимиам –
Христос есть Пастырь и Первосвященник.
Еврей и ныне видит в том обман,
Христа отверг, стал храмовый корчемник.
13.09.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Как можно было Библию читать,28.03.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
Других учить, считать её священной,
И продолжать сидеть по кельям и молчать,
Не разносить другим её с почтеньем?
От первой строчки, первых предложений
Бог Иегова возвещает всюду,
Что Он не требует великих всесожжений,
Но что придумали всё это сами люди.
Творец творит в начале чудный свет,
И вслух кому-то Сам же возвещает;
Дни ринулись за первым днём вослед,
Перемежаясь тёмными ночами.
Конечно, небо тоже проповедник,
И твердь вещает о своём Начале,
О сохранении поётся гимн победный,
Нейтральные нейтрино не молчали.
Тем более, когда Христос родился,
Вострепетала ночь, дивились пастухи,
Смешались эры, с нуля считают числа,
Вино новейшее рвёт старые мехи.
Иисус заботится по парам посылать,
С таким трудом соединённых вместе;
И дал им чудодейственную власть
Нести в прелюбодейный мир Евангельские вести.
Лишь десять дней им вместе пребывать,
Дней десять перетерпеть, скорбя, молчанье;
Свет высший тьме объявит газават,
Корабль с Апостолами в новый свет отчалит.
Монашество из сонмов дезертиров
Под видом созерцания убило благовестье,
Вылавливали верующих, тьму плодили в мире,
Рекорды ставили как усидеть на месте.
Зачем им ноги и зачем уста,
Когда не благовествуют в подлунном?
И потому пустыня-дом пуста,
Дочь взаперти – отец в лицо ей плюнул. Чис.12:14
- ***
- Как можно меньше тратить на себя,
Стараться обойтись без лишних слуг,
Пусть даже князь, не из простых трудяг, –
Что говорю, прими. не будь же глуп.
Предела нет в желаниях у плоти,
Всё больше, слаще, круче и шикарней.
Завистники отнимут, то по злости,
Придётся на исходе кровью харкать.
Детей учите обходиться малым,
Не балуйте ненужными вещами.
Им искушение от щедрости настанет,
Слова Писания в том горе предвещают…
Авессалом был баловнем отца,
Завёл от праздности с полсотни скороходов.
Война за волосы поднимет подлеца –
Давид молчал и ни словечка против.
Учите скромности, остатки доедать,
Беречь, неновое уметь тотчас заштопать;
Иначе горе, воровство, беда,
От бедности укоров громкий шепот.
Благоустраивал Адам свою пещеру,
Легко ли было прокормить семейство,?
И не напёрстком ли он масло мерил, –
Над бедностью его пока не смейся.
Он выжил, уцелел, не возроптал,
Пот проливал, вкушая хлеб насущный;
Не газ, не электричество – дрова,
Нет телевизора, а жил, видать, не скучно.
Благочестивым стать и быть довольным –
Приобретенье высшее с достатком.
Ведь человек лишь червь, сравнялся с молью,
Беззубым стал, а баловался сладким
Уразумей, что рядом где-то змей,
Подталкивает к зависти злодейски.
Я говорю о милостыне, сам уразумей,
Расщедрись к бедным, и по-царски действуй.
28.02.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Как можно удовольствоваться тем, что есть,
Достигнутым хоть в малом совершенстве,
Когда оригинал – Он к нам сошёл с небес,
Чтоб даже в смертный час нам не стоять на месте.
Все будьте святы, как Отец Небесный,
Которого никто не видел, не увидит;
Сначала со своей смоковницы бы слезти,
С гордыни собственной, где с сатаною гибель.
В дом прИгЛа (Игнатий Лапкин)сить Иисуса-Знаменитость,
О Ком молва превыше Гималаев;
Он размочалит в нас замшелую забитость,
Раскрепостит талант и вспыхнет пламя.
Свет Слова Божия осветит закоулки,
Чего в тебе никак не ожидали.
На добрые дела бежать быстрее пули.
Найдёшь в тебе нуждающихся самых дальних.
Гнев страхом Божиим сподобишься тушить,
И мягкость с нежностью ростки покажут;
Научишься обиду вытащить, как шип,
И при устах твоих Господь поставит стражу.
Разумность, мудрость вешним половодьем
В советах славных знатных удивит,
И ум не просто гонор исподлобья,
Укор и тот с любовью всем на вид.
Куда ни кинь, ни глянь, везде плоды
И тень дерев для страждущих и сирых.
Не просто было к старости добыть,
Прослыть парламентарием для мира.
Твоим советам розыск учинят,
Признают их нездешне-неземными,
Поставят с мудрецами в чудный ряд,
Воспользуются и не только ныне.
Но сам ты знаешь, на молитве зришь,
Что образец во всём – Бог Иегова.
Ты к совершенству сдвинулся на сантиметр лишь,
И потому приходится с Ним начинать всё снова.
25.12.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Как не хватает ныне полотна
Нездешнего, незнаемого сорта.
Апостол Пётр голодный был полдня.
Пока еду готовят, с голоду припёрло.
И полотно с небес, а в нём животных,
Крылатых птиц и гадов ядовитых,
Совсем, совсем для пищи непригодных.
Раздался голос: «Заколи их!»
Пётр ужаснулся, может, рот зажал:
«Да я же правоверный иудей!
И не помыслю, чтобы взять кинжал,
Зарезать скверну, рассмешить людей?!»
И вдруг глагол, какого не слыхал,
Повелевает тварь всю не считать нечистой.
«Такое есть? Да разве я нахал?»
Глаза закрыл и зубы крепче стиснул.
Но повеленье раз за разом было трижды,
Бьёт по презрительному отношенью к людям;
То полотно как бы сегодня вижу,
Презренье к иудеям пошло, может, отсюда.
Так заколи же, взявши Слово-меч,
Не бойся осквернить себя их кровью.
Ешь с послушаньем – сытым сможешь лечь,
Не трепещи в обрядах, словно кролик.
За расшифровкой надобно пройти
С посыльными туда, где ждёт Корнилий.
Путь благовестию никто не запретит,
Отцов родивших дети там кормили.
Попу иному или же монаху
На кровлю в голоде ни разу невзошедшим,
Не хочется идти туда, где зверством пахнет:
«Идти к таким? Я разве сумасшедший?!»
Смотрю на крышу, голову задравши,
Такая пустота там, просто жуть;
Сидит отшельник с чечевичной кашей,
На полотне-рогожке кривляется, как шут.
01.06.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)