Как себе представить тот шеол,
Где души умерших Мессию ожидали?
За годом год, за веком век всё шёл,
С пугающею беспросветной далью.
Святые праотцы Давид и Авраам,
Ной, Исаак и Иов здесь томились.
Богач во тьме, Ахитофел и Хам
Быть может также ожидали милость.
Кого нам ждать в стране теней, Кого?
Кто свяжет сильного владетеля темницы?
Они здесь постоянно… Дума, разговор,
И в коем виде должен Он явиться?
Кто это будет? Или Сам Господь?
А может Ангел цепь в руке имея?
Для искупленья Бог приимет Плоть,
И победит дракона, то есть змея…
И Он сошёл в лучах любви к погибшим,
Сломил запоры, двери у темниц.
Какая радость, кто её опишет,
Изобразит спасённых, радость лиц?
Срок подошёл к концу, Осанна в вышних!
Иисус Христос пленил нас для небес.
Он телом мёртв, субботнее затишье,
Но завтра грянет гимн: ХРИСТОС ВОСКРЕС!!!
Христос воскрес, воистину воскресший,
Он обновит принявших эту Жертву.
Пусть изверг ты, из грешных самый грешный,
Но и таких спасает Он от смерти.
…И я в тюрьме. Но Он со мною в духе,
В покой и радость украшает путь.
Светильник мой и в бурю не потухнет,
С пути прямого только б не свернуть.
Всё для Тебя, смиренье в непонятном.
Христос Воскресший, доведи до цели.
Как в волчьей стае выживут ягнята?
Об этом в Церкви очень часто пели.
Пронзённой дланью дал благословенье,
Во рву рассвет, постящиеся львы.
И волос не падёт без наученья
С седеющей плешивой головы.
03.05.1986, тюрьма.
***
Как странно, очень странно даже слышать,
Что мы сотрудники у Бога Самого;
Церковный Дом с фундамента до крыши
Нам строить… поприще – вселенный полигон.
Нас прИгЛа (Игнатий Лапкин)шает и зовёт Владыка
Трудиться с Ним, не покладая рук,
Везти навоз и обводнять арыком,
И совершенствовать уже привычный плуг.
Нет, не в затвор, в ущелья гор и скал,
В леса дремучие и в кельи с паутиной.
Но чтобы каждый сам овцу искал,
Всех карасей, запутавшихся в тине.
А что же, Сам Создатель их не может
Угрозами и страхом обрести,
Землетрясением, войной и даже строже.
Всех повернуть к Себе и всех затем простить?
Четырёхмерное пространство затхлых келий.
Не может разве Бог вдруг опростать
И разогнать отцов, кто жёстко стелет,
Мор устрояющих у своего креста?
Что, разве гром и молнии Синая
Не могут разразиться, поразить,
И показать, что Бог тогда лишь с нами,
Когда ты трудишься в саду – не паразит?
И не нахлебник, что боится бани;
Благую весть о чуде воскресенья
Зажал в себе упрямством и зубами
Веригами душил, не сеял семя.
Но Иегова, сотворив Адама,
Свободой наградил и возвеличил;
Что изберём мы, Библию, Коран ли –
Не рёв зверей в нас и не гомон птичий.
Бог может всё, но Он отнять не может
Свободы дар, в чем мы подобны Богу.
Всем проповедуя, мы на Христа похожи…
Хозяин целый день зовёт нас на подмогу.
27.06.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Как страшно юмора ни крошки не иметь…
Такими были Никон и Аввакум.
Во мраке мрачности окостенела смерть,
Озон сожжён, образовался вакуум.
Уменье лёгкой шуткой разрядить
Натянутые сдуру напряженья.
Старообрядцам дать хотя бы и в кредит,
В приданное подсунуть там, где женят.
Суровая упёртость кержаков,
Белокриницкое двуперстье до упора;
И древлеправославные идут лишь на рожон,
За букву «И» так на расправу скоры.
Уметь себя легонько осмеять,
Весёлым вариантом размочалить;
Скажи: «Для шутки избери меня» –
Что крупное – оно не размельчает.
Как страшно изуверство самосвятов,
Сверканье злобных помутневших глаз,
Лет триста мнут двумя перстами слякоть,
Выискивают в недругах соблазн.
Ужасна староверческая мрачность,
С устатку рюмочки и наважденье бражки.
Лет триста простояли на карачках,
В своём кругу геройствуя, куражась.
Не отрицайте юмора на пользу -
Разрядку в отупелую упёртость,
Красиво, умно, не староверски-плоско
В недомозгованное тыкая двупёрстно.
На что суров пророк был Илия,
Но даже он смеялся над жрецами.
Он искромётным юмором пытался повлиять
На искры староверов от кресала.
Не под запретом тихо улыбнуться,
Не под сукном пусть заржавеет юмор.
Будь жаворонком, не превратись же в гуся,
Где эпитафия: «От мрачности он умер».
11.03.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Как страшно, мысленно представить – без Христа,
Без Слова Божия оставленным случилось...
Я мог быть ханом, во дворцах блистать,
Гаремом тешиться, где сотни гурий милых.
Мог в медицине оставлять следы,
В поэзию уткнуться к лизоблюдам.
Но без Христа, без Библии, её святой воды,
Засох бы в одиночестве прилюдно.
Свою греховность не осознавать,
Надеяться на жертву из баранов,
При случае с геройством в газават,
И жертвовать на украшенье храмов.
Случалось же такое в христианстве
По милости безжалостных монахов,
До пены спорили, куда прижаты пальцы,
К какому стилю прислонилась Пасха.
Не приведи, Господь, и Матерь Назорея!
Тупел и жировал бы в копоти и в дыме,
И крестные ходы не почитал за бремя,
Христа и не заметил бы, с Его иконой – мимо.
В последних размышленьях при кончине
Сугубо всматриваюсь в новое рожденье.
Гордился бы добытым как-то чином,
Не знал, как наг и кто меня оденет.
И дрожь испуга увенчала поиск
Чего-то высшего, надежды на бессмертье;
Тьма прошлого внезапно откололась,
И святость вечности открыла настежь двери.
Господь Христос! Сладчайший Иисус!
Твой выбор пал на грешного, в пороках.
Сосуд мой вычисти, Твоим он будет пусть,
Прости, что даже здесь не так и ненароком.
Душа воскресшая с Христом заговорила,
Открыла прошлое без пошлых извинений.
И скрылись изверги, страшилища и рыла,
«Осанной», «аллилуией» заменил все пенья.
07.06.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Как счастлив я, осознаю не сразу –
Возвышенные чувства в нас не постоянны;
Не может быть всегда один лишь праздник, –
В виду имею трезвость, а не пьянство.
Кто может похвалиться, что счастлив он
Не день не два, десятилетья кряду?
Свободу славят в Иерусалиме,
Улыбки нет нужды отныне прятать.
Свободой бредили прапрадеды в окопах,
Они моложе нас в тогдашних сварах;
Там полковой какой-то бледный попик
Заагитировал на смерть совсем не старых.
Иным понятием – Евангельским, живым
Наш разум осиян и осчастливлен;
О миролюбии Христа заговорим,
Да не падёт на нас содомский ливень.
Как счастлив тот, кто с Богом примирился –
Через Христову кровь воспринят сыном.
Откорректированы Божьим Духом мысли,
Огонь любви в огне да не остынет.
Рабы счастливы лишь при полном рабстве,
Когда им ни за что не отвечать;
В грехи не впасть – рабы на то горазды,
И устоять под пыткой палача.
За счастьем нам не стоило б гоняться,
Когда мир Божий сохранился в сердце.
Счастливы под охраною ягнята,
К ним не приблизится в ночи волчара серый.
Жена неплодная, родивши, воссмеётся,
И сыновьями обрамится стол;
Из дочерей столпы словной кости,
Но без Христа от счастья будет ноль.
Как счастлив я, бумагу испещряя,
Глубоким утром, – пусть же горе спит.
Пройду над бездною, у пропасти по краю,
А свалится туда насильник и бандит.
26.03.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Как только дело к пятнице подходит,
Итог подводим, отдых предвкушаем.
Что с порохом оставшимся, на что он годен,
На комариный писк, или для всей державы?
Усталостью набиты под завязку –
Все члены тела, бились аппетитно;
Нам неизвестность подставляла встряску,
В старообрядческую не увязли тину.
Благодарю за встречи в понедельник,
За планы, поданные свыше на молитве,
Что и советников Господь послал нам дельных,
В советах с Библией мы оказались слитны.
Благодарю за вторник устремлённый,
На труд, казавшийся безмерным и опасным,
За половину пройденную, где пошло с уклоном –
Так хочется воскликнуть: «Как по маслу!»
Три четверти четверг нам отмахнул,
Усладой отдыха маячил пропотело,
К субботе вывернуло, не сломало руль,
И к бане жаркой потянулось тело.
Душа подсчитывала прибыль и убытки –
Друзьям за помощь искренний поклон.
Безалкогольные, домашние напитки...
Для благодарности Творцу не хватит слов.
Неужто выкопал колодец – есть вода,
Неужто печь теплом дом заливает?
Бедой маячившее сплыло без следа,
Теперь нам есть, где развернуться с вами.
Покой субботний к вечеру склонился,
Уже по праздничному, храмовый настрой.
Хвалебный гимн за Иеговы милость,
Да и в дальнейшем нас она прикроет.
День воскресения – благодаренья свет,
Сияющий убранством, разноцветьем;
Легко и слаженно, собравшись в храме петь,
Благодарить за прошлую неделю.
29.08.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Как трудно в поле биться одному,
Считается, что это и не воин.
А спящего, ушедшего ко сну,
Обидеть и убить любой способен.
Другое дело крепость или вал,
Утёс прикрытья или щели дота.
Там мог быть в обороне день и два,
Смиряя наступление пехоты.
Но в поле чистом каверзный обход,
Удар с боков, засады, вспышка с тыла.
От древности подметил наш народ:
Как в венике в единстве наша сила.
Но если всё же кто-то пренебрёг:
Не биться одному во чистом поле, -
Восстал решительно и выступил вперёд,
Идя на смерть иль в тяжкую неволю.
Врубаяся в толпу о чём он думать мог,
В одно мгновение энергию сжимая?
В сознании, что он смертельно одинок,
А против – вся орда и конница Мамая:
Он также жаждал жить… Но пренебрёг.
Не скрылся в щель, но выступил вперёд.
Сверкание меча и вдоль и поперёк, -
В бессмертие стремительный полёт.
Самсон умрёт под грудами развалин,
За свет очей, за плен свой отомстив.
Живым остаться думал он едва ли.
В последний к Богу вопль всего себя вложив.
Один, слепой, закованный цепями
Разрушил капище идейного врага,
Оставив на века свой монумент на память, -
Льву раздирает пасть могучая рука.
Один в толпу врагов ворвался Илия,
Сводя с небес огонь на избранную жертву.
Жест энергичный… Враг склонился у ручья, -
Вааловых жрецов поток уносит мёртвых.
Один остался он, пророк, ревнуя в гневе,
Страну испепелил безжалостный ко всем:
«Не даст вам Бог дождей на жёлтые посевы,
Пока не прорастёт к Творцу любви посев».
Один Елеазар, кривой клинок скрывая,
К чужому алтарю стремительно вбежал.
Закончилась отступника в крови тропа кривая…
Вот старец, он один, по твёрдости – кинжал.
Всегда, когда на суд выходишь ты один, -
Но ободрись, ты вовсе не один.
Есть око над тобой, с небесной высоты
Взирает на тебя всесильный Властелин.
Расхожие слова: один не воин в поле
Ты опровергни: я с Христом, я не один.
Он даст сил победить, перенести все боли…
О, я – христианин! Да, я – христианин!
Тираны всех веков с увяслом на челе
Судейский кодекс – жезл в грудь верных ударяли.
При крестном знамении ты не погибнешь в зле,
А деспоты погибли на веки за дверями.
Последний бой с диаволом – один и на один –
Сердца людей есть боевое поле.
Завалы ложь, разврат, всё в пьянке, никотин, -
В свет облеклись, в любовь с запасом Божьей соли.
Не смей же отступать, хитоном дорожа.
Тверди: со мной Христос, врагов всех Победитель.
Молись, чтоб пред судом твой дух не задрожал…
Ты свой уже святым; земной, но небожитель.