На разжиревших гневается Бог,
И карами сугубо угрожает,
Что утолстел, разъелся, словно стог, –
Пузень не скроешь праздничной пижамой.
Глаза навыкате, навыпучке от жира,
Не ел, а лопал, жрал, как жук навозный.
Бугрится зад и раздаётся шире.
Опомнись, прорва, да не будет поздно!
Не кость широкая, а безразмерный рот,
Жующий и роднящий с саранчою.
Лень-матушка вдобавок разопрёт,
Сон не в обтяжку тоже, – здесь при чём-то.
Четвёртым качеством обжора обложился –.
С беспечностью братался ежечасно.
Кровь нагнетая, утончает жилы,
И человека нет – гора из мяса,
Червям могильным на роскошный стол
Готовила жующая скотинка,
Для рта не запустил сигнала «Стоп!»,
«Чего бы съесть?» – во рту одна пластинка.
И вот теперь стоишь раскоряку,
Мешают ляжки каблуки свести,
Сам из добра слепил такую бяку.
Скрипит над пропастью под тяжестью настил.
Убойся Бога, сбрось излишний вес,
Потей не с чашкой, а в труде на пашне,
Ешь впроголодь сухарик, преобразишься весь,
Не проиграешь бой с утробой в рукопашной.
Зачем же быть египетской коровой.
Тавифой-серной много лучше быть,
Жир растряси и корпус станет ровным,
Прислушайся! Не злись, упрямый бык!
Быть тонким, звонким и почти прозрачным –
Приятность в теле ощутишь во сне.
Иначе с брюхом встанешь на корячки...
Начни сегодня, чтобы не краснеть.
16.06.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На растравляй себя лукавым подозреньем -
Злой дух Саулов трудится в три смены.
Под корень рубишь дружбу без зазренья -
Отторгнутому наспех не найдёшь замены.
Свой огород, свою делянку сходу
Не обработать, нужно покорпеть,
Навоз добыть, носить в достатке воду
И с корнем выдрать сорняки, репей.
Защиту от заразы и мышей
Растенья и сады ждут на подмогу,
А ты помощников бьёшь в спину и взашей,
Стал сам давно хромым на обе ноги.
Работник злой смог возомнить себя
Хозяином епархии и храма;
Особо пристально твои глаза глядят
За возрождёнными и им наносят раны.
И думаешь: «Не ты один такой,
Что души полонённые «спасаешь».
Дороже жизни для тебя покой,
Ты не горишь, чадишь и только шаешь.
Святая Библия - бальзам от слепоты;
Священное Писание - есть посох,
Рецепт горения, как в холод не остыть -
Смотри на слово Божие не косо.
Не подозревай и ревностью не мучь
Израненные в думах тело, душу,
Не накликай беды и новых туч -
У ног Христа с Марией рядом слушай.
Зачем подозревать свою кровать,
Что ею муж-изменник пользовался худо;
Тьму одиночества сумели же призвать,
Запретный знак не вывесив на уды.
Доверься Иегове, доверься Его слову,
Открытым оком беспристрастно зри;
Питайся не со свиньями, ищи Его столовых,
Не подозренье мерзкое в своих котлах вари.
08.01.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На родине не жалуют пророков,
Выслеживают, гонят и клевещут,
В них видят тысячи изъянов и пороков,
Не оправдаться им, да и по правде, нечем.
Они колючие, ершисты, так сказать,
Как будто следователи, и соглядатаи,
Везде их бьют, дают пинком под зад,
Чтобы умолкли, впредь бы перестали.
Им видится иная суть в стране,
В правителях, в священстве и в царишках,
И начинают не молчать, греметь,
Покажется кому-то это слишком.
Вполне, как смертникам, их участь не легка,
Разыскивают их, уничтожают,
А их слова переживут века,
И в наши дни нагрянут с урожаем.
Неумирающие строки Божьих слов,
Которыми отступников громили;
Меч Илии посечь всегда готов
Вааловых жрецов, кремлёвских ВИЛов.
Отечеством небесным дорожили, –
Мы чтим и повторяем их труды;
Они не умерли, всё в той же Божьей силе,
Готовы в слушателях семя зародить.
Пророк без чести... это не про нас,
Для них необходимое сготовим,
В дни голода не пощадим припас,
Их обиходим всех во имя Иеговы.
Знакомы нам до мелочи по книгам,
Их имена вседневно на слуху;
С их помощью идеи можем двигать,
И вызвать отвращение к греху.
Придите к нам благословеньем полны,
Вас защитим от нынешних нападок;
Мы ваши слуги стали добровольно.
Поможете на нас давление ослабить.
12.12.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На семьдесят лет замахнулся Давид,
Мол, столько землянам положено сроку.
И лучшие время в работе кипит,
И бюллетеним врачам на подмогу.
Казалось бы, тридцать столетий – не шутка,
И медицина толклась не на месте.
Однако по прежнему жизнь наша хрупка,
За семьдесят мало, где щедро отвесит.
Рожденье и смерть, – суетимся по кругу,
Абы чем старясь заполнить сей прочерк.
Смерть часто внезапно под корень подрубит,
И с каждой эпохой становится проще.
Я знаю, открыта бессмертия тайна
И есть эликсир нестарения смертным.
А даже тогда, когда ноги протянем,
И даже, когда в это трудно поверить.
Конечно же, многое можно прошляпить,
Проспать, не спопашиться вовремя к цели.
Но вечность – восьмёрка лежит меж нолями.
Кто нашу одежду для брака отбелит?
О тайне великой, о тайне чудесной
Рождённые свыше не будут молчать;
Пусть смерть торжествует, но скалы вдруг треснут.
И Жертва воспрянет из рук палача.
Христос Иисус… и другого нет имени
Под пологом видимых нами небес.
Враги ошалели и пасти разинули,
Вопят, что похищен Он, а не воскрес.
Но как бы то ни было, семьдесят лет
Отныне лишь старт на счастливую вечность.
И сердцу без грелки Давида теплеть,
Враги околеют, им крыть-то и нечем.
Взгляните на лица духовно воскресших:
И в старости сочны, и свежи, в делах плодовиты.
Для мира бессмертие – трудный орешек.
Разбитые гусли найдёшь у Давида.
21.01.2009. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На сколько долговечны прилюдные знакомства,
И станем ли со временем друзьями?
Злодей злодействует на дружбе злостно,
А сам же первый оказался в яме.
На рухляди мотивов интернетных
И на желании жениться, выйти замуж
Подделка вклеилась и ржавые монеты,
Рецидивисты-киллеры проскальзывают даже.
«Аминь» в погибель каждому заходу,
Бренчит костями красота земная.
Лев-сатана подсунул, мол, попробуй,
Заранее о неудаче зная.
Молитва искренней с смирением и страхом.
Развеять пыль и миражи успеем,
По полной половой об пол умело трахнет
Из обещаний радужных нагонит пену.
Мечты устроиться, небеззащитной стать бы,
Как издревле все дочери земли…
Счастливым бес не делает, - с какой же стати?
Года постигшие и след свой замели.
На верхоглядстве ветер в юбку дует,
Сбекренит Интернет мозги и не таким,
И одиночество в квартире, нередко в кубе,
Когда не молимся, а на молитве спим.
Есть общий принцип Божьих откровений,
Что без совета дело вряд ли состоится.
Мы предначертанного свыше не изменим,
Задумки наши все в расстрельных списках.
С Христом когда, нам и жена в подмогу –
Примеры сочные с прохладою в пустыне.
За шагом шаг и отползёшь немного,
Жар клокотания в груди, в крови остынет.
С Христом водись и дружбу застолби.
Жених вселенной, с Кем мы обвенчались.
В святом крещении избудь своих обид,
Соедини конец с благим таким началом.
ИгЛа (Игнатий Лапкин) 16.08.2010
***
На сколько же мы ниже той шкалы,
Нас отличающей от прочего и всяких прочих?
Чем отличаемся от тварей хитрых, злых, –
О них Креститель столько дней пророчит.
А сравнивать-то есть с чем и не в нашу пользу, –
В любой рептилии всего лишь ядовитость.
В таких-то кровожадность в жару свивает кольца,
И потому на кличку скотскую отнюдь не злитесь.
Давным-давно, о чём и прадед наш забыл,
Прабабка Ева побраталась с ядовитым змеем.
Он, ниспровергнутый, пустил их на распыл.
Всё испытавши, этого мы отрицать не смеем.
К своим разрядам, в красочных таблицах
Отнесены все твари, – их не упомнишь всех.
И в каждой нише-клеточке от нашего таится,
Любая мошка-блошка поднимет нас на смех.
Хоть в волка хищного заложен дикий нрав,
Но сребролюбием сей изверг не страдает.
Великий Златоуст доныне жутко прав,
Что мы не лучше сделались с годами.
О планке райской – пении Великому Творцу
Мы вспоминаем больше частью в храмах,
Когда нужда подпёрла или тянут в суд, –
Мы упираемся в свои дела упрямо.
Что мы не так уж плохи, хотя и зажились,
Смерть потрясающая лупит по шпаргалкам.
Забыв, что каждый есть бурдюк из вони, слизь,
И в самооправданье лепим что попало.
Лишь Дух Святой поднимет выше планку,
Дух героизма дивного и всей самоотдачи.
И Кровь Христа воздвигнет павших в славных,
Вся плоть тогда преображённо плачет.
До нас уже не раз случались чемпионы:
Давиды, Павлы, все, кто шёл на благовестье.
В молитвах и в посте, в бесчисленных поклонах.
Ленивым, праздным к раю не пролезти.
30.06.2009. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На слове «всем» сошлись в законе буквы:
Любить всем сердцем, совестью, душой.
На благовестие тогда бежишь обувшись,
Обнимешь всех, кто к Господу пришёл.
Не просто выдавить, что всем и без остатка
На чёрный день, чтоб не единой ссылки.
Не «всем» - в обмане сгинуть и на столько гадко,
При полном «всём» речь возвышаешь пылко.
На этом «всём» споткнулось очень много
Решивших сэкономить и солгать.
Анания с Сапфирой… вдруг подкосились ноги.
Такие вот уроки не только для салаг.
Всем сердцем – как оно захолонуло,
Узнав востребованность свыше от Творца.
И с чётками уткнулся снова в угол –
Призывы Божии не станем отрицать.
А много ли в нас крепости под старость,
Но всю её в упряжке колесничной.
До верху доброту сердечностью затарить, -
Лишь в этом подлинно отобразиться личность.
Когда подумаешь о всём, чем обладаешь,
Что эту полноту с талантами в упряжке…
Как не понятно, разве ж не балда я,
И на это ли враждебно разнаряжен?
Всё нужно преумножить и Богу посвятить,
И в любовь окутывать, ею пропитавши.
На эту заповедь нацелило святых,
Неукоризненных, и даже самых падших.
Советоваться с плотью?! Выдержит ли плоть
Моменты отречения и сверхперегрузки?!
Враг станет жечь, топить или колоть
Столетних выживших, и кто не снял подгузник.
А ближнего любить, как бы себя,
И в каждом ближнем Бога узнавая;
За нами все, кому не лень, следят.
Иначе нелюбовь весь труд в отвал завалит.