На парадоксах пестуется вера,
Ни логики, ни опыта туда не подмешать,
Последний вдруг провозгласится первым,
И может стать певцом любой ишак.
Не страшно ли, что избранный народ,
Ломился к вакханалии окрестной.
Бог Иегова видел наперёд,
Что избранный сосуд с позором треснет.
Парадоксально святость переплавят,
Что слева правым громко нарекут.
В национальный культ вползёт бесславье,
За здравие их «лехаим»-капут.
«Во что вас бить, животолюбцы-змеи,
Позорищем вы стали для Меня!» –
Бог высказал Свой гнев и не отменит,
Одно другим не станет подменять.
Одна есть цель – спасенье во Христе,
По заповедям Божьим – по ступенькам к небу,
И будет вслед таких толпа свистеть,
Вот уж поистине исследователям ребус.
За что, про что светильники тушить,
И всё по благословению лихих попов;
В хуле на истину привыкли видеть шик,
Куражится под ризой баснослов.
К Своим пришёл, отнюдь не нарушитель,
Сплетает бич и порет златолюбцев.
Легко в торговле напрочь опаршиветь, –
Конечно на Иисуса жалобы польются.
Богаче и просторней нет страны,
Чем матушка Расея – трын-трава,
Над ней любому можно подтрунить,
Что так позволила себя обворовать.
Пришельцы стали злобно изгаляться,
Все те, кому земное злато – бог.
Шабаш для ведьм и дьявольские пляски,
К кому Сам Бог от Авраама строг.
28.11.2007 ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На подвиги нас не отыщешь сразу,
На проповедь нас нет уже с утра –
Всё некогда, стоим, судачим праздно,
Нет ревности Апостола Петра.
А Божий глас: «Кого послать к народу,
Кто добровольно голос свой подаст?»
Кто суете, семье, как в плен, не продан,
Кого беспечность не смогла украсть?
Нечистые уста лечить вам будут
Всё те же клещи - уголь не остыл;
Конечно, родственники первые осудят,
Плевками сочными пометят их кресты.
На добровольцев спрос, зовёт сейчас Христос,
Вперёд шагните, поднимите руки.
В разведку, наводить понтон и мост,
От ревности подвигнулись, а не от скуки.
Твой статус переменится с тех пор,
Но кто-то выскочкой и гордым наречёт;
Пустить придётся многое под нож и под топор -
Такие личности всегда наперечёт.
Обугленное прошлое саднит
И самосожаленье в жалость сбросит;
Всё сравнивай с Писанием, фиксируй в свой дневник,
Жару презрения, от коей дух морозит.
Я первый закричал о лжекрещенье,
О перевёрнутом знамении на теле,
Что заменили Пасху на Сочельник,
Таланты гробили две тыщи лет по кельям.
Что до других, когда я глас услышал,
Зов Иеговы именно ко мне,
Рубить волов, поджаривать на дышле,
На проповедь бежать быстрей коней.
Все подвиги за подвиг не считая -
В ином всё свете, по иной шкале;
Узреть, как кроме храмов медленно светает,
В кострище костыли воскреснувших калек.
08.01.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На поле плевелы зачем-то же растут,
И глушат злак усердно повсеместно.
Живут не думая, что им назначен Суд –
Гореть и плавиться с зловонием и треском.
О плевелах-волчцах в грехопаденья день
Слова звучали грозно, непонятно.
В тысячелетиях придётся попотеть,
Расшифровать предсказанного пятна.
И ереси не просто сами по себе,
На пустоте вскипают и борзеют,
И бродит, гробит призрака скелет –
Проклятие греха накрыло землю.
Грех неустанный – результат плачевный.
Из века в век – достанется и внукам,
И вместо храмов строятся харчевни,
Не к Библии потянутся – к наукам.
Мы призваны из той Библейской дали
Корпеть всю жизнь, не покладая рук.
И сохрани, Господь, позиции чтоб сдали,
Забыли ненароком оружие и плуг.
И в детях столько же упрямства, лжи и лени,
Не вызывает в них энтузиазма труд,
Разбитое нам надобно не склеить, –
Напрасно марафетить дохлый труп.
Пророческий ещё в раю допрос
Всю немощь высветил и в нас вражду вложил:
Что некогда на помощь явится Христос
И сокрушит в главу источник лжи.
Мы видим: Иисуса восприявший
Родился выше, и облёкся в Духа,
Как победитель тернием украшен, –
Земля с проклятием никак не станет пухом.
Но поле-кладбище на мировом пространстве
Трубой Архангельской до края огласится.
Не поскупись, душа, и на Христа потраться –
Грядущего на Суд – не статуя из гипса.
24.06.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
«На помощь Господу!» – «А разве Он бессилен?»
Но иначе как храбрых отличить
Героев веры от тепло-пассивных,
Чьи изукрашенные по стенам мечи?
Дух закалить и страх преобороть,
Схватившись с недругом тысячекрат сильнейшим,
С душой от страха расстается плоть,
И страх остаток сил еще уменьшит.
Бойцы и мученики из когорты зрелых -
Им выстоять досталось на роду;
Из свалки той не каждый выйдет целым,
Удержит символ веры, как редут,
Защитники! На вас Отчизна смотрит,
Отечество небесное рассудит,
Кто патриот, а кто лишь званье портит -
Канонизацией не тешатся пусть люди.
На поле брани столько не явилось,
Причислили себя до сонма боязливых;
Иной без боя сдался, просит милость
У крохоборов алчных и сопливых,
Господь на проповедь вселенскую выводит,
Он ищет благовестников надёжных;
В саду заросшем или в огороде,
Молниеносно меч сверкнёт из ножен.
На помощь ослабевшим и уставшим!
Ряды прореженные срочно заполняйте!
На целину – не на чужую пашню!
Неверующим будьте доброй нянькой!
От оползней из слов вбивайте сваи,
Пустыню обводнить, создать оазис,
В проломы встать Дух Божий призывает,
Не только юношей, но и вступивших в старость,
Для нас свершается посев, полив и жатва -
Свершает труд Господь наш Иегова;
И нас зовёт на помощь и на завтра,
А ныне тех, кто осиян был Словом.
06.07.2004. .ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На приколе лошадь под окном…
Утро росное и травка-мурава,
Ночью подкрепляется, захомутают днём,
Этим не нарушат конские права.
Златоуст громил в своих речах
Скачки в обезумевшей тогда Антиохии.
Конский спорт не сгинул, не зачах,
Ставки миллионные, конечно не для хилых.
Бесполезны, пагубны и вредны
Жизнь жокеев, лошадей, трибун;
В каждой ставке дьявола победа,
Тащит сразу в ад людей табун.
А моя трудяга-лошадёнка
Травку щиплет, отгоняя мух;
В лес на ней успеем обыдёнкой,
С сеном распростится дальний луг.
Соломон измыслил «Песнь песней»,
И не сам, как думают невежды;
С толкованием та книга нам ясней,
Как душа бежит к Христу с надеждой.
Кобылице в колеснице Божьей
Уподоблена и честная душа;
Сам Господь натягивает вожжи,
Знает Он куда и как бежать,
В доброте, в страданье, в благовестье
Только первым сподобляйся быть,
Среди дев будь лучшею невестой,
Кобылицей-чемпионом среди всех кобыл.
Заедают летом пауты,
И зимой морозы донимают;
Только бы душою не остыть,
В вечности Жених хомут снимает.
05.07.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На проповедь каждую ночь ухожу,
Конечно, во сне (наяву проповедывал днём);
На море, на суше объекты себе нахожу,
И тащит противник к расстрелу, к молчанию гнёт.
Повыплакал слёз – не вместит и сосуд,
Стараюсь суметь убедить бестолковых,
Что скоро расплата, вплотную приблизился Суд,
Предстать на ответ перед Богом моим Иеговой.
Стучал сапогами не раз в Скандинавии,
И в Африке сеял, конечно же, только во сне,
Учил дикарей, и чернело двуперстное знаменье,
За нецеломудрие коже чугунной краснеть…
Теперь наши книги ушли в Антарктиду,
В Германии радость от них, в Аргентине,
Уже наяву их терзают, наносят обиду,
Признали их – значит по росту, по чину.
На сайте следы, как по первой пороше
В ненастную зиму от птах и зверюшек голодных.
Десант наших книг к ним в кормушку заброшен,
Стал лоб мой читателям зрелищем лобным.
Сбываются сны, где украсят их ночью кресты –
Мой крест – благовестье с трудом на чужих языках,
Голоса нет. с рыбаками на льдине простыл,
И ниже Алжира спускался, торсы у них без рубах.
Мне рано вставать, тороплюсь по снопам молотить,
Спешу все места из Писания им указать,
Учу их Иисуса всем сердцем любить,
Уверовав, страшно вернуться им будет назад.
Моя расторопность не раз выручала,
Когда в переплёт попадал к дикарям;
Будильник звенит у постели – ночного причала,
Я в полночь спущу здесь свои якоря.
Ни разу во сне в монастырь к дикарям не прорвусь.
В царство теней, безобразно далёких от жизни.
Стучит у ворот к ним две тысячи лет Иисус,
Но инок без Слова не к Богу, к игумену близкий.
04.04.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
На прошлом учимся, подчас скрипя зубами,
Не так, не то не выслушав, бесславил.
Пусть от последствий Слышащий избавит,
Чтоб впредь не путаться с подобными узлами.
Из памяти забвением стираются дорожки,
Протоптанные с умершими, бывшими часами;
На отошедших некогда посеял и умножил,
И может, даже не расстался с вами.
Из прошлого несутся ныне голоса –
Своей гортанью, языком озвучил;
Перекроить и взвесить на своих весах, –
Слова метались в цель предельно кучно.
На помощь памяти магнитофон приспел,
До тонкости и вздоха высветив секунды,
Как много из того сказать бы не посмел,
Был тамошний запас ещё довольно скудный.
У возраста нет льгот на извиненья –
Свобода выбора могла в молчанье сгинуть.
Подобно сквозняку мелькнуть трусливой тенью,
И не стряхнуть повисшую ехидну.
Но в прошлом, там, с библейским персонажем
Найду ли выход в нынешнем треклятье?
Не опустить бы рук, хотя стократ обгажен,
Нет места чистого на теле и на платье.
С прискорбием страницы шелестят,
Плоды от наших ли скитаний образует;
Кажусь ли ловким – родом из растяп,
Не об меня ли обломали коммунисты зубы?
Без прошлого я стану одинок,
Общипанный незнаньем, в мелководье.
А так, как есть пречудно превозмог,
Под старость полусогнутый кажусь в совете годен.
В годах тогда с богатством окажусь,
Когда они с Евангельскою верой.
«Приди ко Мне», – позвал меня Иисус.
Одеждой святости облёк заместо скверны.