Мы разные, на всех не угодить,
Настолько разные, не высказать словами.
Тот экстремал, а этот ищет тишь,
Чтоб на него не дули, не плевали.
Кому-то дождь, как долгожданный гость –
Горит и сохнет в огороде, в поле,
А этому проехать бы через трухлявый мост,
И ничего он знать не хочет боле.
Иные плачут, что детишек нет,
И от бескормицы не в пост они страдают,
У этой же подол дырявый словно сеть,
По двойне в год любимого одарит.
И все мы дети Одного Отца,
Отца зовут Великим Иеговой;
Мы все деревья, а земля нам сад,
Главенствует над всем Евангельское слово.
Мы разные, как овощи в корзинке,
С талантами в рассрочку и в кредит;
Подвижники-бойцы, а есть совсем разини,
В какую бы одежду ни рядись.
Никто не лишний, всех зовёт Всевышний
На вечерю к Великому Иисусу,
Там цвет героев безразмерно пышный,
Прошедшие тесниной очень узкой.
Мы разные, но нас объединяет
Любовь и кровь Иисуса на Голгофе,
Она всегда и неизменно с нами,
Как бы себе мы ни казались плохи.
Не враждовать, а жить в любви, в согласье
Возможно там, где полная покорность
Христу и Библии… Восславим велегласно,
Они лелеют нас, баюкают и кормят.
Терпимость же, о коей столь хлопочут,
Никчёмна и терпенью не чета;
С характером, живые, мы не селёдка в бочке –
Без Бога цели нет, а глупая мечта.
30.06.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
«Мы - русские… мы – русские» - в эфире
Программу гонят в двадцать первый век.
Какие мы? Умеем ли жить мирно?
И всем понятно – нас снесло в кювет.
То про культуру брякнут невпопад,
То прошлых кризисов припомнят окончанье.
И посмеянью в помощь выставят пока
Не видят то, что видно с закрытыми очами.
А видно многое и многим далеко,
Давили всех, кто не дружил с неволей.
Мешали с кровью даже детям молоко
И по живому резали, не чувствовали боли.
Монастырями зарастала «несвятая Русь».
Молчальники, затворники и схимники в почёте.
С обманами братались, и возвышался трус.
Грозили мусульманам и надували щёки.
Народовольцы ринулись учить народ, –
Не славу Божию, а как добиться правды.
Как оказалось, пятились, не шли вперёд,
Страдали искренно, но не Иисуса ради.
Какие русские? Да самоеды мы,
Безжалостные люди в пустоте духовной.
Опасны всем, и эту кровь не смыть.
И во главе Москва-блудница город семихолмный.
Курящие, блудящие, с наркотиком сроднились,
Аборты, проституция, коррупция и ложь.
В отравленных продуктах неистребима гнилость,
И непочтенье к старшим, пьянство сплошь.
Какие мы? Да знаем ли мы сами,
Что без Христа мы все – отребие земли.
И в списке ценностей ничто Священное Писанье.
Я говорю как русский, ты выслушай, не злись.
Труп бездыханный жив, в конвульсиях пока,
С тревогой ждут кончины великана.
Бог ниспроверг, грозна Его рука,
Без покаянья мы издохнем, канем.
ИгЛа (Игнатий Лапкин) 03.09.2010
***
Мы с Пасхой приветствуем снова –
То было и будет и есть,
Великая Пасха Христова,
Волками закланный воскрес.
Как мёртвые падают стражи,
И тьма отступает окрест.
О том говорили и скажем:
Спаситель из мёртвых воскрес.
Вожди под землёй, в мавзолеях,
Увы, превращаются в персть.
Христос же, не видевши тленья,
Над миром в сияньи воскрес.
Воскрес! – Этот гимн на планете
Летит, достигая всех мест.
В истории вечного нету, -
Он Первый на веки воскрес!
Бессильны продажные люди,
Коварство, убийство и лесть.
Так было, и так оно будет –
Сын Божий навеки воскрес!
Зовите людей с перепутья,
От Ангелов всем это весть.
В чьём сердце Он не был, но будет.
Навеки Спаситель воскрес!
…………..
Христос воскрес!!! Деревья рукоплещут,
Как овцы скачут горы и холмы:
«Христос Воскрес! Он жив от века Вечный,
И воскрешает узников из тьмы».
Воскрес! Воскрес! Из мёртвых жив вернулся
С победой; плен пленил, принял дары.
Всю жизнь, всю силу во Христе Иисусе
Сам возложи на Божьи алтари.
06.03.1966
***
Мы свыклись с тем, каков есть человек –
Свои критерии к его особе скрепкой.
А в нём давно нет настоящих скреп,
И он с земным сцепился, словно репка.
И отодрать от временных делишек
Его не смогут ни деды, ни бабки;
И путаются мелочи, как мышки, –
События окучивать и ежедневно тяпать.
И «человек» звучит совсем не гордо,
А страшно, и особо по ночам.
На доброе мечтатель мало годен,
С чего же исправление погибшего начать?
Ну, во-первых, Адам не заболел,
Не зачихал, не сердце зашалило;
Он умер! Побледнел, стал словно стенка бел.
Скорбь растеклась по омертвевшим жилам.
Орангутанг на согнутых ногах,
И шимпанзе нам явно, что не предки.
По зверству несравнимые никак,
Превосходя приматов всех нередко.
«И что есть человек?!» – пророки вопрошали,
У мудрецов не раз отвисла челюсть.
С червём, с блохой сравнили и со вшами,
Когда грехи в природу нашу въелись.
Но Иисус нас Кровью искупил
Своею на Голгофе в муках тяжких.
Звездой взошёл в них ярче всех светил,
Усыновил, в рай возвращая даже.
Цари, священники и сродники Христа,
Преображённые Евангельскою верой.
От прошлого Дух Божий опростал,
И благодать наполнила сверх меры.
Се, человек, когда с Христом возляжет
На брачной вечере среди сынов Востока.
В алмаз давленье превращает сажу,
Бог избавляет от тлетворных соков.
20.07.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Мы сеем непрестанно и зимой,
И в жар палящий, когда нет прохлады;
Когда трясём дырявою сумой,
А на седалище бескормица к нам рядом.
Слова и дело – это тоже семя,
Намного долговечнее зерна,
И тяготеет сеянье над всеми:
В других посеять и в себя принять.
«Что сеет человек», – мы говорим, –
То и пожнёт себе и даже внукам!»
Расплата повторится раза три
Без жалости, и хлещет нас по кругу.
Боролись за свободу и за землю,
И были отняты они все без остатка;
Не радовала при восходе зелень,
Случалась только на могильной грядке.
Свобода слова, данная царём,
По своему, казалось маловатой.
И не поверили, что Ленин льстиво врёт,
В ГУЛаг за обещания сосватал.
Подозревали царскую семью
За Выробову-деву, и за старца Гришу,
Не думали, за это же самих и осмеют,
«Враги народа!» – возгласится с крыши.
Безвольный царь насмешкам подвергался,
В подвал ипатьевский столкнули дочерей.
Самим же не помогут тысячи регалий,
И даже то, что ты породистый еврей.
Бесстыдство сеялось в приподнятый подол,
И стригли волосы, девичества красу,
А венерический наплыв постыдных зол
Бесследно честь и совесть растрясут.
Посеем же в сердцах любовь к Христу,
К бесценной Библии, глаголам Иеговы,
И целомудрие с молитвой прорастут –
Мы не желаем сеянья другого.
14.06.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Мы сеем непрестанно ночь и день,
Притом мужчины, женщины и дети.
Нетленное лишь изредка, а больше тлен,
Обильный высев часто неприметен.
Кто что способен, то и сотворит,
Отец-подлец, кикимора и леший.
То бедная поганка, то Хиросимы гриб,
Придёт пора и каждый будет взвешен.
Христос есть Сеятель Божественных словес,
И те слова запали в наши души.
Кто их взрастил, тот истинно воскрес,
Весна цветущая, не атеизма стужа.
Слова Апостолов, пророков в переводе,
От повторения лишь тщательней посев;
Полив раскаянием слёзным не по моде,
К тому услышавшие прИгЛа (Игнатий Лапкин)шены все.
Непоражённые упрямство и неверьем
Не уподобятся слепцам-монахам.
Молчанье о Христе сочтут потерей,
И будут петь и в космосе и в шахте.
Словами, делом или же примером
Разбрасываем зёрна и соблазны.
Святое с прибылью, худое же в потерю.
Размачивая землю, не смешаем с грязью.
Не пожалеет живший в чистоте,
На благовестие не пощадив именья.
Так стоит же для вечности потеть,
Скрываясь в полдень под Христовой тенью.
Не сеявший с надеждой и слезами,
Сноп не обнимает, им не потрясёт;
Такого участь с дикими козлами,
Талант зарытый, и за него расчёт.
Бог ищет сеятелей даже и доныне –
Любовь Его неужто не подвигнет?
Писаньем-семенами да полнятся корзины,
Страницы, строки из Священной Книги.
30.03.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Мы сеятели все от верху и до низу,
С рожденья и до смерти какой даём пример,
К небу ли зовём, а может, коммунизму?
Концовку каждого на свой хребёт примерь.
Мы – земледельцы, пашем ли в рассрочку,
Совсем не думая полезнейшим засеять.
По совести когда, по Слову Божью – прочно,
Надежда многих будет на полные сусеки
Насеяли неразбериху на житейской пашне,
Вот так же сеют впрок грядущим мукам,
И не подумай худо, добро, мол, сеял зряшно,
Окажется иначе с благим до страха скупо.
Отборное ли Божие Библейское зерно,
Зовём ли к покаянию и верности Иисусу?
Господь заслуженное с прибылью вернёт,
И каждый по труду усердному там вкусит.
Нам каждый день свой выбор предлагает,
С зарёю утренней начать, с вечерней кончить.
Взрывая залежи нездешними плугами,
Свой плуг-язык Евангельский отточим.
За холм, за горизонт тяни упряжку,
На завтра отложить сегодняшнее – худо,
Быть может, ночью навсегда возляжем,
Разгорячённый плуг наш смерть остудит.
В России сеяли обряды, Слово Божье спрятав,
И сеятелей не было, монахи их сгубили,
Надеялись на дым, стояния и тряпки,
Русь тёмная с терновником обильным.
А мы, сегодняшние, знаем ли весну
Своей души, братаясь с благовестьем?
Кто выплакал: «Не лягу не засну,
Пока других Христу не уневестим».
Мы жнём страшнейшее от правнуков гнилых,
Печати стук по медным лбам бесславьем.
За удовольствия – от дьявола везут калым,
По семьям, душам – тысячи Бесланов.