- Можно ли солнышком сына назвать,24.09.2003 ИгЛа (Игнатий Лапкин)
Дочку луной в полнолунье?
«Тёщу попроще! – советует зять, –
К тестю эпитет подсуньте!».
Очень обширен словарный запас:
«Ангел души моей, радость!»
К каждому случаю что-то припас:
Аспида яд или сладость.
Нужно Писание Божие знать,.
Пользуйся им без ошибки.
Нам ли у мира взаймы занимать
Грязь и заразу подпитки?
Библейский язык - это меч и огонь, Евр.4:12
Он резок, правдив, беспристрастен; Иак.3:17
В огне не сгорает, в воде не потонет, Ис.40:8
Упрёки его не напрасны.
Где дух пренебесный, и ревность святая
За проповедь склонит главу и под меч.
Такой, как орёл у вершины летает, Ис.40:31
Особой харизмой помечен.
Где проповедь льётся рекой златоструйной,
И сеется семя обильно,
Уже прозревается стол, где пируют,
Хотя бы за Слово при жизни убили.
Пасущий на злачных страницах Писанья, Пс.22:2
Конечно же, пастырь вполне настоящий. Иоан.10:11
Кто прибылью бредит и спит за весами - Прит.23:4
Иуда - опять захватил этот ящик. Иоан.12:6
А чем там торгуют? Иконки и свечи? Мрк.11:15
Украл тишину и каноны попрал -
Конечно палач, столько душ искалечил:
Разбойник, крещенский пират.
Зовёшься свечою? Но только б светило; Матф.5:15
Монах - значит Ангелом будь!.
Делами прославлены, явно не титулом –
Победой над злом украшается грудь.
- ***
- Можно ли старость чуть-чуть отодвинуть
На десятилетие, не на одно?
Было бы славно, и многим на диво,
Не сразу залечь, опустившись на дно.
Признаки старости все наяву,
Мне их искать не приходится долго:
В уши с трудом пробивается звук,
Рад бы помочь, да ни проку, ни толку.
Разум и зрение словно в тумане,
Здесь не запомнил и там позабыл,
Будто медведи в лесу изломали,
Будь ты женат или полный бобыль.
К статусу новому трудно привыкнуть,
Хочется так же повсюду успеть,
Только в ногах не обрящется прыти,
Чтобы, быть может, уменьшилась спесь.
Больше всего допекает ненужность, –
Только смотреть и советы давать.
Меньше всего молодым стали нужны:
«Знай своё место, давил бы кровать!»
У мусульман есть совет аксакалов,
Опыт мудрейших в почёте и ласке;
Зреть все последствия, чтоб не проспали,
Вовремя с хитростью сорваны маски.
Тело стареет, а дух обновится,
Если молиться Иисусу Христу.
Взор будет ясным и замыслы чисты...
Влагу почуяв и пни прорастут.
Больше всего помешали нам страсти,
В старости пламень да будет угасшим.
Сколько же сил пропустили напрасно,
Только подумаешь, станет так страшно.
В старости сочны и юны, и свежи,
А плодовитость врагам несомненна.
Колос налитый серп смерти подрежет,
В час воскресенья сгинет и тленье.
20.03.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Мой брат вчера напился до пьяна, –
Обычно стопочкой нетрезвой обходился,
Корову сдуру порешил пинать,
Заснул на сеновале – рядом вилы.
Протрезвившись, сосёт епитимью,
И с оглашенными сгорбатился сугубо;
Священник шланг передавил к питью,
Теперь на свадьбах края не пригубит.
Чего уж умничать, по пьянке промотали
Здоровье, веру чистую и знанье,
Теперь крути и жми на все педали:
«Мы – русские, и нам платили дани!»
Теперь бесплодные Восток и вся Сибирь
Пожитки собирают и лохмотья;
Китай же сыплет желтизною вширь
Драконий дух и похотью от плоти.
Алкоголизм сгубил былую Русь,
И наркомания с иглою на подмогу.
Раздавлен был костяк и слышен хруст,
Что мусульман в России слишком много.
От пьянства вымерли достойные вожди,
Упившись кровью христиан и бедных.
Пожары ненависти сами разожгли,
И заросли в крапиве – в страшных бедах.
Путь к трезвости и лёгок и доступен,
Но не по силам и не алкашам;
Штрафуют их, толкут в буддийской ступе –
По пьянке и по трезвости грешат.
За брата молимся, постимся, подаём
От скудного пайка, чтоб помолились;
Акафисты, каноны ночью, днём,
Да снизойдет к нему Христова милость.
Неупиваемый котёл теперь разбит,
Евангелием тушим адский пламень.
Где был подвал, там монастырский скит –
Плот из пустых бутылок нам на память.
22.07.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Мой брат отправляет кого-то ко мне, (Посвящается В.Ре.Дной)
Посыльный уже на перроне. Встречайте.
Она потерялась по чьей-то вине,
Крыло повредили тоскующей чайке.
Вниманьем особым её награди,
Расследуй прошедшее, есть ли начало.
Что нужно подай, не держи, проводи..
Пловец одновесельный ждет у причала.
Какими судьбами шторма и ветра
Тебя истрепали, корабль невезучий?
За руль твой вставали слепец и пират, -
К себе в послушанье и душит и мучит.
Разверзлася бездна под маской добра,
И мрак опоясал, башлык нахлобучив.
Об этом расскажешь, - кошмар до утра…
Ступени всё ниже, опаснее, круче.
Воспоминанием дышит шалаш,
Берёзы, поляна, замшелая чаща.
От спазмов удушье, а память в вираж..
Ах, прошлое! Ах – не переиначишь!
Какие же волки до самозабвенья,
Вгрызалися в тело, шалея в крови…
В угасший костер вновь вопросы-поленья.
И в бликах прошедшего контур кривит.
Евангельской нет при начале основы, -
Советчики-сплетчики сами во тьме.
Мужайся, сестра, начинать надо снова..
Всё-всё в перестройку в душе и в уме.
Тебя научили от собственных мыслей,
И ты им поверила всею душой.
Оставлена яблонька дикой и кислой..
С ножом не садовник – наемник чужой.
Мы Библию вместе не раз поцелуем,
Вникая в Божественный Авторитет.
Под утро Христу воспоём Аллилуйя!
В слезах обновленья встречая рассвет.
За душу твою обещаю бороться.
Крещенье обрящешь, скрываясь в воде.
И вместо бурьяна прозябнут колосья…
Пока еще полночь.. Но близится день.
11.09.1988. - ***
- Мой вопль не многие расслышали извне,
Схватили голову свою между ладоней.
Быть может, вразумятся чуть поздней.
Сам Бог им страху жуткого нагонит.
Кричу о криминальных отступленьях
От Слова Божия почти что поголовно.
Рассвет далёкий брезжится маленько, –
От крика перепонки могут лопнуть.
Что в церкви делается, что в монастырях!
Бум на мощах, мироточенье диком
Угроблено часов бесчётно зря,
И суток, и столетий – край не видно!
Такие ясные и чёткие глаголы,
Слова Иисуса в Библии небесной.
Из Византии привезли осколки,
Пещерное ученье в келье тесной.
Вот и гноили, гнули с тяжким гнётом,
Стоять учили в длинной литургии.
Умов Писание столетья не коснётся,
А значит без уверованья будет гибель.
С надеждой сею по готовой пашне,
Но прут по сеянному наглые попы,
И плевелы разбрасывают важно,
А языком молотят только пыль.
Для будущего высеяно столько.
Что хватит недругом, врагам и оголтелым.
Не лезут верблюды в ушко иголки.
Толкую о душе, не о дебелом теле.
День ото дня почти неотличимы,
Но близится кровавая расплата,
За отверженье Библии, кричащей о кончине,
Гнев попалит все храмы без остатка.
Просил и требовал я выхода в эфир,
Грозился климат изменить с годами.
Но остаюсь почти один и сир,
Ни телевиденья, ни радио не дали.
02.08.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Мой выбор сделан сорок лет назад,
И перевыборы не требовались вроде.
Впервые по весне не в пустоцвете сад,
Друзья и недруги поесть сюда заходят.
Прививки делаю, помощники вокруг,
Мы как одна семья сестёр и братьев.
Счастливые в усладу совершаем труд,
Господь помог нам в общину собраться.
Из Иудеи черенки к стволам от прошлых лет,
К тому, что пригодится в христианстве;
На обгорелое, на остова скелет
Бальзам из Таинств, внешнее убранство.
Не отрицайте листья и плоды,
Хотя бы раз вкусите, чем богаты.
От всех болезней старым, молодым,
Особенно слепым, глухим, горбатым.
Под тенью на скамейках отдохните,
Мамврийский дуб на память вам придёт.
«..открытым оком» - не простые книги,
Им уготован длительный полёт.
Их аромат уже наполнил сад -
Ответ на тысячи вопросов нерешённых,
Священство в них гнильём спешит бросать
За то, что паству их признали некрещёной.
Там сотни комментариев по всем святым отцам,
К блаженному в трудах Феофилакту.
Он к нам взывает тем, что написал,
Что мы отступники от Библии – поставил перед фактом.
Три дерева из «Нового Завета».
Симфония неканонические книги оживила;
На «Жития святых» симфония - луч света;
Стихи тюремные – от прошлого опилки.
Благодарю, счастливый Иегову,
Что суждено при жизни трудами насладиться.
Где раньше был пустырь как череп голый,
Сегодня сад, колодец - тысячам напиться.
07.09.2004. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Мои два цензора – Господь – мой Бог и совесть,
И нет иных достойней и весомей,
Пишу ли стих, быль, по крупицам повесть,
И помню о конце – жизнь катится по склону.
Какая выгода в дальнейшем и зачем
Свои слова и путь свой приукрасить.
Для этого ли не доспал ночей,
Припорошить негодное хотел я разве?
За многое, что шло из-под пера,
Друзья, знакомые бросали мне упрёки,
Мол, чуточку сокрыть, позорное убрать,
Да просто промолчать и больше будет проку.
Что будут думать те, кто прочитает,
О наших неурядицах, о чём они не знали,
Что скрыто ото всех, считалось очень тайным –
А так, всем недругам какое вручишь знамя!
Поверьте, никогда не скрыл ничьих имён
Под псевдонимами, под вымышленной ширмой.
Прошли года, но против нет знамён,
На правду многие глаза раскрыли шире.
Мой цензор Иисус грозит бедой, геенной
За ложь, за самое ничтожное враньё.
И ветер перемен сметает пыль и пену,
Что напустило хрипом вороньё.
Враги и недруги примолкли, впали в ступор,
Их ложь и клевета как ветошь в прах истлели,
«Открытым оком» – мощный молот-рупор
Трубит о вечности душе, пока мы в теле.
О совести своей забочусь ежечасно,
В молитве проверяю каждый шаг и строчку,
Доказываю, что в Иисусе счастье,
Что только с Иеговой мы строим прочно.
Два цензора недремлющих следят,
И мысли в русло нужное направят;
Богатырей они творят из доходяг,
Перерождают левое и гонят их направо.
22.10.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)