Меня судила суперкамарилья
За то, что власти предъявлял свой счёт,
Лишили слова, бороду обрили, –
Воспоминанием и до сих пор печёт.
Случилось это двадцать лет назад...
Священство лжесвидетельством давилось.
Что испытал, пером не описать,
Насаживали недруги на вилы.
Тогда, о да, хотелось быть другим,
Намного мягче, чище и отважней.
И благовестие услышали враги,
А это был почти что встречный каждый.
Не их, а именно меня Господь избрал,
Из тысячи негодных для страданья.
Лишённый там элементарных прав,
По праву первенца Христос меня направил.
Пожри, душа, неимоверный смысл,
Дыханье времени, истории усвой.
Все помыслы униженные ввысь,
Не наступил бы на молитве сбой.
Понятна мне изгнанников судьба,
Закрученные мысли о побеге,
Жаленье всех, особенно себя, –
Какой ж я в страданиях не бедный.
К свинцовым облакам на разнарядке,
И к близким сопкам взглядом продирался.
Не видеть зла, бушующего рядом,
Ко лбу единомысленные прислоняю пальцы.
Попримерли судящие ягнёнка,
От волчьих стай и порошинки сдуло,
Начитывал я Библию снарядами на плёнки,
Теперь на диски через компьютер-дуло.
Душа с Писанием в железе не ржавеет,
Бог Иегова во Христа облёк;
Плен Вавилонский с пользой Иудее,
Во славу вечную облыжный стал поклёп.
04.01.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Меня судили по судам мирским,
Судили по епархиям, пропарили, что надо.
Читатель, это сам к себе прикинь,
Легко ли жить, когда тебе не рады.
Иисус Своим нигде не обещал
Достаток и любовь властей церковных;
Нас будут бить, злословить натощак,
А после лбы крестить, не дрогнув бровью.
Меня судили все, кому не лень:
Католики, сектанты, мусульмане;
Так издырявили хитон, что не надень,
Когда ни грошика в разорванном кармане.
Доныне судит коммунистов кодла,
Распроклятая в павших от репрессий.
Изыскивают, врут нахально, подло,
Как у Иуды пузо их не треснет.
Но хуже всех церковные суды,
Епископские с жирным пересудом,
У этих извергов бессовестных где стыд, –
Еретиком, сектантом оболгут сугубо.
Теперь вся сила, мощь у них в гнилых мощах.
В чудачестве с опасным крестным ходом;
Заморен ими люд слепой, зачах,
И всё изысканнее морят с каждым годом.
Вот обо всех об этих обольщеньях
Я высказался в книгах столько раз.
Пытаются за то мне досадить хоть чем-то,
Что я раскрыл подделки эти без прикрас.
В епархиальной прессе, а также в интернете
Кому не лень, плюют туда, где жизнь.
Я так сужу по этим всем приметам,
Что Иисус Грядущий где-то близ.
Судите взвешенное на иных весах –
«…открытым оком» книги злобе не подсудны.
Мне семьдесят почти, давно я не пацан,
За Библией полвека в праздники и в будни.
29.05.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Менялась власть в который раз,
И ничего нет пакостней безвластья.
Без страха Божия хоть как её укрась,
Но знаться с нею всё равно опасно.
Рубили головы вчерашним палачам,
Царей меняли чаще, чем перчатки.
Случалось эдакое горе по ночам,
Козлы по львиному сугубо прорычали.
Шатался трон вчерашних недотрог,
Нет раскаянию отдушины минуты;
Козёл бодает овна, сломлен рог,
Глядишь, и этот сгинул через сутки.
Но власть дана воскресшему Христу
Вся на земле и на желанном небе.
С Ним и от пня побеги отрастут,
Хотя бы пень был вовсе непотребен.
Бог скрытого в пустыне обретает,
Кустом горящим взял на любопытстве,
Не посмотрел, что Моисей картавый,
И кротостью пока не отличился.
Бог видит сердце и его желанья,
Иосифа возвёл в премьер-министры.
И Даниила сохранил меж львами,
В ките Ионе приготовил пристань.
С небес на Соломона снидет мудрость,
И имя впишется в церковные анналы.
И не отнекивайся интересом шкурным,
Себя считай среди последних малым.
Что из того, что к нам придёт Давид,
И коронуется в кремлёвском древнем храме.
Начнёт своё же жидовьё давить,
Свои же киллеры сметут его охрану.
И патриоты лютые безбожно возопят:
«Подай нам русского, а не с еврейским носом!»
И всё вернётся на круги своя...
За эту вакханалию с нас и потомки спросят.
25.01.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Меняют взгляды многие легко,
Отнюдь не в муках мучаясь глубоких,
А потому, что горе налегло,
И что любили, выехало боком.
У многих, очень многих есть привычка
Выныривать на гребне сиюминутной моды,
К чему-то призывать и крикнуть очень зычно,
И через море звать, не зная вовсе броду.
Голосовали за Советов власть,
И дрались за свободу неизвестно с кем;
Кому-то яму рыли, но пришлось упасть,
И горько в яме каяться затем.
Детей лелеяли, не признавая порку,
И заступались за надменных внуков.
Пришлось слезой мочить под старость корку,
От пьяных отпрысков скрываяся с испугу.
И раскаяние опять же не о том,
Что Бога отвергали и забыли,
И потому рыдания и стон,
И потому беснуются в бессилье.
Отец побитый в ярости дрожит:
«Стрелять вас мало, Иродово племя!
И для чего теперь нам стоит жить,
Я каюсь, что свернул когда-то влево».
Ни годом раньше над страною всполох,
В свободе ошалелой рушится держава;
Опять по княжествам жрёт кровожадный Молох,
На дне ущелья нищета зажала.
За отступление от Бога и расстрел царя,
За грабежи, распутство, за ГУЛаг кровавый
Раскаивайся, душенька, что жизнь прожита зря...
О, Господи, дай сил нам повернуть направо.
Открытым оком, исцелённый Богом,
Рассматриваю прошлое, чтоб верный путь познать,
А Путь тот в Библии открыт нам Иеговой…
И черноту души заменит белизна.
19.12.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Меняются условия игры,
И тактика, и цель, и всё иное,
Пора дельцам дела свои открыть
И не таясь всё разыграть по новой.
И выгода, и польза могут быть,
Сдают по-новому краплёное за шторкой.
О добрых замыслах напомнит только пыль –
Расплата же за подлость будет очень скорой.
Мошеннники-попы, тузы-архиереи
Сдают епархии и бедных прихожан
Отъявленным разбойникам и под наркозом бреют, –
Но оправдание греха страшнее, чем пожар.
Про совесть говорить запрещено,
И Библия не вхожа к этой своре;
Подскуливает главному упитанный щенок, –
Об истинном спасении никто уже не спорит.
С рамные идолы в Израиле стоят,
И жертвенник в Самарии курится;
Такие же священники в подрясниках до пят,
Но всё в отступниках неверно и нечисто.
Объединяться нужно, кто же спорит,
И встреча первая у древнего колодца;
Слова Иисуса с твёрдостью укоров
Сомненья развеют и разъяснят всё скоро.
Ту веру Духа жаждущим испить,
И стать учеником единой Церкви,
Пойти на проповедь, а не в затвор и в скит,
Взыскать того, кто в ереси потерян.
Нет во Христе национальных вер,
Но всё едино в дивном организме.
Мы дети Божии и нас пасёт теперь
С избытком даровавший верным жизни.
Сообщества худые развращают нравы,
И делают подобным тем, с кем поведёшься.
Вне Церкви кто смог оказаться правым?
Лишь во Христе одежды – не еретиков одёжки.
21.07.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Местночтимая глупость возносит себя,
Курицу учит яйцо ежедневно.
Они на молитве, как правило, спят,
Их дерзости учит особенный демон.
И это не только местечковый грех,
Глупость не походя к ним присосалась;
Плюются охальники дерзко при всех,
Налево, направо язвительный палец.
Что стоило молча размыслить в тиши,
Солидность и вес своим мыслям придать.
Гордость тотчас истирать и крошить, –
В аду за язык не пришлось бы рыдать…
Смиряйте детишек под розгою мягкой,
Дерзость глушите, топите в слезах.
Непослушанию место под пяткой,
Привейте им с детства Божественный страх.
Библейским примером смиряться внушайте,
Не скройте трагедии дерзости, хамства.
Иначе не в общине – сдохните в шайке, –
Волчата растут – не покорная паства.
Преступно небрежны, кто мимо проходят,
Канонизируют трусость, беспечность.
Потворствуют молча мерзавкам, отродью,
Что скажешь, когда вдруг разверзнется вечность?
Не сметь защищать поносителей дерзких,
От них метастазы, чернея, вспухают;
У них миллионы погибельных версий,
Как правду Христову убить и охаять…
На суд инквизиции тащат невинных,
Выхода нет из-за запертой двери.
В застенках ночами не стоны, а гимны,
И стражники часто крестились, поверив.
Слепые фанатики старых обрядов,
Учитесь библейским смиренным примерам!
Отвергнись себя и детей найдёшь рядом –
Хотя бы шажок до Евангельской веры.
21.02.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Местно-чтимые оболтусы сбесились,
Отняли льготы у больных старух,
Злато-маньячные, шутя вершат насилье,
Всех взбаламутили умышленно вокруг.
За отнятое будут смертно биться,
Припоминая прошлые заслуги;
Готовят баррикады и с немалым риском
Ремень нужды затягивают туго.
Так почему ж такой заботы нет
О вечности души в грехах пропащей.
Во храме Истины ей не явили Свет,
Просунули в ярмо - в торговый ящик.
Тысячелетие торжественно справляют,
Канонизируют налево и направо.
Но чёрный шлейф – невежества проклятье,
За то, что вместо хлеба потчуют отравой.
У местно-чтимых образов тупой ажиотаж,
Неприкровенно лживо хватает в тонком сне,
Под епитрахилью исповедь - допрос или шантаж.
В грехах обречены бесчувственно коснеть.
Святые зрят - совсем осталось жить немного,
Лжеправославие бесследно может сгинуть,
Миссионеров нет - стоит лишь поп безногий,
И веет прошлогоднюю подгнившую мякину.
Мощам из местно-чтимых работать на доход,
Гнуть в колесо святое святым лжепослушаньем,
Нет общины нигде, придумали приход,
Попы не проповедуют, а только лишь мешают.
Из местно-чтимых идолов составят крестный ход -
Символику и символы железно возлюбили;
Пустили Библию безжалостно в расход,
В богослужения вогнали все усилья.
Всемирно-чтимая явилась Книга книг,
Вселенско-чтимый Автор Книги Иегова.
Соединятся кости и дух коснётся их,
Пусть явятся на них небесные покровы.