- Меж воинами Пётр, сын Ионин
Освобождённый от забот мирских,
Спокойно спал среди теремной вони,
Расслабился, но духом не раскис.
А Церковь христиан в Иерусалиме
Молилась в час ночной, быв взаперти;
Молитва к Богу не проходит мимо,
И Пётр освобождён условьям вопреки.
Сошедший Ангел осиял темницу,
Свалились цепи, не потревожив стражи.
Полезно всё-таки в ночи молиться –
Что делать узнику, слуга небес укажет.
Сначала пояс надобно одеть –
Знак истины – а это только в Церкви.
Одеться – праведность спасает всех от бед,
Затем обуться и распахнутся двери.
На благовестие о Чуде воскресенья
Да голосят гробницы и темницы.
Воскресшие бросают щедро семя,
Какое нынешним церковникам не снится.
Тот случай многократно повторён,
Сон прерывается, а дальше, как во сне:
Спадают узы, как сгоревший лён,
Язык развязан и не сметь коснеть.
Пленённых утром ожидает меч
И чурка палача из коммунистов;
Не худо на неё главой возлечь
В поклон последний Иисусу низкий.
Сподобиться любого варианта
Есть милость Божия, атака благовестья.
Врагу не оставлять своей одежды драной,
Никто противоречить не посмеет.
Железные ворота распахнутся,
Живое слово вырвется наружу.
Так дайте же свободу Иисусу,
Посев даст всходы повсеместно дружный!
14.04.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Мелкий дождь незримо моросит…
Смотрю на крышу, чтоб не обмануться;
Как, собранная жёлобом, сосулькою висит,
Ручей солидному, похоже, будет устьем.
Приметы неприметные повсюду,
Известия в эфире и в печати
О том, как дьявольски, с азартом губят
Друг друга дети тьмы и мрака чада.
Соединить бы воедино знаки
И отпечатки от масонских склок;
Как исполняются пророчеств всех остатки, -
Дай Бог, по полочкам все разложить бы смог.
Здесь патриарх каноны рвёт беззубо,
Там папство пыжится к всемирному престолу;
Священство жадное, но спит трикрат сугубо, –
От православия не соберёшь осколков.
Везде измена, трусость и обман,
Их коронуют подлые ублюдки;
На души детские и не один капкан.
Расставлены келейно и прилюдно.
Глобализация лобастых шинкарей
Глотает малое, всех под свою гребёнку;
Торопится, жуёт скорей, скорей,
Минируют путь к истине в потёмках.
Во взрывах почерк всё один и тот же,
На истину всемирно наседают.
Вновь выборы… но те же маски-рожи
В Америке, в России и в Китае.
По капелькам событий разношёрстных
Всеобщая река на Иудею;
В развёртке волн пропишется напёрсток,
Покажет авторов всемирной злой затеи.
От знанья Библии умение собрать.
Соединить, осмыслить злободневность.
Христинин, умнее стань стократ,
Оповести, где, на каком мы месте.
21.07.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- «Мене, мене, текел, упарсин» – Дан.5:2510.09.2003 ИгЛа (Игнатий Лапкин)
Такой плакат никак не помешает
Всем пьяницам, в добавку керосин,
На аппетит слабительное в чашу.
Кощунствуют на игрищах бесовских,
Священные сосуды к их услугам.
Но Божий гнев намащивает соску,
И смертный кубок заплясал по кругу,
Дрожит держава, гордый Вавилон,
Вино кипящее к губам своим подносит;
Не зажигалка – газовый баллон,
Дрожат колени, яростно поносит.
Похмелье тяжкое, оторваны копыта, Зах.11:16
Рогами в землю, пашет за чужое;
И дрожжи выжмут, из черепков допито, Пс.74:9
За праведников твёрдые мозоли.
Невидимая кисть от той руки,
Не разучилась и сейчас напомнить:
Не вечно будут в рабстве бурлаки.
В упряжке захрапят лихие кони.
Меняется стремительно картина...
И в эту ночь был Валтасар убит.
Под дом Ипатьевых заложенная мина,
Подводится и к нам под мирный быт. 1Кор.10:6
Мы в обществе имеем вес немалый,
И в церкви чтится наш авторитет.
Но легче пустоты, быть может, это сало - Пс.61:10
На Божиих весах мы пустоцвет.
Наполнить милосердием утробы,
Болящих навестить и заглянуть в тюрьму; Мф.25:38
Тогда клеймо на злате высшей пробы,
Что не постигнуть смертному уму.
Мы в храме Божием - священные сосуды,
Угодные на добрые дела; Еф.2:10
Оправданных Христом уже Сам Бог не судит,
Когда соединятся с душами тела.
- ***
- Меня интересует сам процесс,
Как в люди выбивались из низовий;
Был пастушок – в диктаторы пролез,
Помазанный Всевышнего любовью.
В какой-то миг в незнаемом мгновенье
Рождалось, зачиналось, двигалось, росло;
Сначала паутинка, ниточка и звенья –
Стал атташе, от Господа послом.
Нет ни знакомств, ни мафии, ни лобби,
А только тайные слезинки на ветру,
Шагнет по воздуху, быв на Голгофе лобной –
Терпение и труд всё перетрут.
Назначено и выживет зерно
Под толстым слоем ткани фараона;
Чем больше бед точило тот клинок,
Тем более острился, резал ровно.
Тысячелетия меж мною и Давидом,
Мой возраст тот же, грелки нет в постели;
Мне за себя становится обидно –
Язык и губы так псалмы не пели.
К чему я подбирался столько зим,
И столько вёсен крался безутешно?
С Псалтырью вхож теперь в Иерусалим
В одном ряду с Давидом многогрешным.
Рожденье песен без повторов скучных,
Намащиванье струн и пальцев у гуслиста;
Уверен, ничего впредь не признаю лучшим,
Чем с псалмопевцем быть в знакомстве близком.
Бесчисленны все варианты звуков,
Неведомо откуда строчки и куплеты
Слагаются в стихи и в песни совокупно,
C сознанием единства с Господом пропеты.
В бессмертье вечности не растворится дух,
Накал любви, желанье дружбы с Богом;
О, только бы огонь от ветра не потух,
Лоза цвела и наливалась соком.
11.11.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Меня интересует уже десятки лет:
Кто и когда и как расслышал Божий голос.
И посвятил тому я не один куплет,
Чтоб разумом тогда вдруг поумнел оболтус.
Настроенность свою в молитвах проверял,
Десятки раз прочитывал подчас одно и то же.
Где говорил Господь, подстраивался в ряд,
И понял, не расслышал глас Божий толстокожий.
«Так говорит Господь» – не переиначить буквы,
Хотя не буквами глаголал Бог, а в духе,
Подметить, как в сердцах людей аукнет,
Осеменится заповедью и плодами вспухнет.
Вождь и пастух, приёмышем у фараона бывший,
Взор устремил к заполыхавшим веткам;
Назвавшийся же Иеговой вышним
К брату Аарону заике путь пометил.
Хотя Иеремия отнекивался скромно,
Просил послать другого, но только не его же.
Через моря и реки пройдёт не на пароме,
Хотя казался искренно он сам себе не гожим.
Со мною лично встреча Христа произошла,
И кто кого нашёл тогда на поле бранном?!
С Евангелием-ниткой с тех пор снуёт ИгЛа (Игнатий Лапкин),
К Иерихону стёжки отпечатлелись в ранах.
Сначала как в тумане качался Говорящий,
Потухшее сознание на ниточке висело.
Не Он ли и сразил, Новозаветный Пращник,
Перебинтован весь, и вот доселе целый.
Сам Бог, как Автор Библии её запечатлел,
Прошнуровал до листика и подпись: «Не прибавить,
И не убавить йоты, – останешься ты цел»,
И путь тогда к спасенью будет не горбатый.
Услышать и поверить, исследовать упорно,
Во свете Библии всегда вопросы и ответы.
Старайся избегать чудес, беспутных споров,
И то, что сверх написанного будет под запретом.
10.06.2009. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Меня обвиняют судьи, и человечий закон.
Бог только ближе будет, слыша душевный стон.
Ночью Он ласково будит, бальзамом врачует раны.
Тебя преследуют люди, терзает допросом охрана.
Но Я подниму на плечи пораненную овцу…
В душе зажигаю свечи, борозды слёз по лицу.
Камень, оковы, тяжесть смывается этим ручьём.
И благостынею ляжет сладостный крест на плечо.
Бог для меня Святыня, Податель Святого Духа.
Особенно чувствую ныне бедой обострённым слухом.
Крестным знаменьем часто себя ограждаю, спаси же.
Меня помяни во Царствии, любящий мой Искупитель.
Видя мои моленья и отвращенье к скверне,
Просят другие знаменья, будто тогда поверят.
«Вот ты рукою крестишь двери, еду и нас.
Здесь такое не встретишь, видим мы в первый раз.
Скажи нам, что это значит? Это тюрьма, не Церковь.
Веди себя здесь иначе, своею меркой не меряй.
Здесь позабудь о Боге, в железе молитва увязнет.
Скажи… ну об этом… немного. Но так, чтобы было ясно.
Бог, говоришь, а где Он? В карцере, в этой тюрьме?
Эх, ты, невежа, темень. Учился, а бродишь во тьме».
И я им сказал как мог о вере моей и чувствах.
Видится где мой Бог; рукой почему крещусь я.
Бог - это утра свет, и пробужденье дня.
Это на всё ответ, даже среди огня.
Бог – это вздох души, к небу поднятие рук.
В Нём невозможность лжи, в Нём озаренье вдруг.
Шелест травы и листвы, щебет и зверя крик.
Всё это гимн хвалы, всё о Творце говорит.
Гневное слово пророка, и океана шторм,
Предупрежденье Рока, казни грядущей гром.
Ропот толпы, народов кто предузнать бы смог
За тысячелетия, годы, знает один лишь Бог.
Благость Его руки, творческий жизни жест.
Каждый микроб и кит – печать совершенства есть.
Вздох, состраданья стон, горький упрёк себе…
Это опять же – Он, Спаситель от тяжких бед.
Опасный, глубокий шрам, чёрная, страшная весть
Это Он призывает в храм, с призывом взглянуть на Крест.
Это от Бога глас, это Творца призыв,
Образ святой для нас, благоуханье слезы…
…
Слушают, молча уходят. И только один сказал:
Что же будет с народом… дальше так жить нельзя.
Март 1986, тюрьма. - ***
- Меня спросили, что бы я хотел
У Господа повыспросить, в чём не согласен?
Бог у меня в гостях, на табурет присел,
И у меня вопросов нет, всё стало ясно.
И всё, о чём мечталось и ждалось,
Не чаялось, чтоб сбылось, воплотилось;
Но посетил, как мытаря Христос,
И все вопросы испепелила милость.
Всё разрешилось как бы само собой...
Отпущенное время истекало,
Душа свободно пела, не была рабой –
Всё рабство из души ушло по капле.
Не высказать, что сделалось внутри,
Не в теле, нет, не в сердце, много глубже,
Когда Иисус со мной заговорил.
Слова Его вошли сначала в уши.
И в жилах… нет, не те слова пишу,
А много глубже, и прочней стократ,
Как будто бы уже свершился Суд,
И мой Господь со мной – Он лучший Брат.
И разделения не было между нами, –
Настолько близко-близко, как одно,
Вошёл привычными Библейскими словами,
Которые люблю, уча давным-давно.
Меня спросили: было то во сне,
Не наяву же, лишь в воображенье?
Но стало именно тогда ясней.
Христос – Тот Свет и перед Ним всё меркнет.
Мне кажется, мы так и не расстались,
Он рядом наклонившийся со мною,
Своим дыханьем Библию листает,
Прохладу создаёт при искушенье знойном.
Господь, нам хорошо и на прогулке,
Не покидай и в тягостном труде;
Напоминанье милости – в колечке круглом,
И в полукруге радуги: «Молись и не робей!».
20.12.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)