Путешествия собою привлекают.
Посмотреть, соприкоснуться с новым.
Царское шитьё по тем лекалам…
И зацокали в пути мои подковы.
Страны, горы и места святые…
Почерпнуть благословенье мним.
На Афон, билет до Палестины.
Ждёт нас, не дождётся Иерусалим.
Соловки, каналы Валаама,
Кору подарил Мамврийский дуб.
Лезвие кинжала от ислама…
И попробовать смоковницу на зуб.
Целый год копил, не доедал,
До копейки на еду, билеты.
На своей машине – на педаль
Жми. А путь длиною в лето.
Хочется поколесить по свету,
На Канары, на Непал взглянуть?
Сувениры, разные монеты,
Чётки по стенам… А римский кнут?
И в Макарии завёлся тот порок –
Путешествовать хотелось, хоть кричи.
Лёг он на пол, ноги за порог;
Бес, тебе так хочется? Тащи!
Нет! Не место освящает душу,
А живая жизнь прославит место.
Можешь обойти моря и сушу,
И остаться как кувалда, пестик.
Не бросай на ветер сбереженья,
С милостыней руку протяни!
Шпалы не считай – земли круженье
Не от ног твоих, христианин!
09.09.2001 г., п. Потеряевка, ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
«Любишь ли Меня?» – Апостол Пётр
Два раза на вопрос Христа вполне ответил.
На третий раз почувствовал, что он припёрт,
«Ты знаешь всё» – вдруг превратился в Петю.
«Любишь ли меня?» – друг друга вопрошают,
Невеста и жених, потом жена и муж.
Одни лишь луза и одни лишь шарик
Среди невзгод, болезней, многих нужд.
Мы о любви в молитве ясно порадеем,
В привычной теплохладности окно прочистим.
Жизнь без любви трагичней, чем без денег,
Корабль без люби напрасно ищет пристань.
Бог по любви Вселенную создал,
Чем пользуемся – это дал Он по любви.
Наличие любви распотрошит беда,
Забыл о ней священник и подзабыл левит.
Пётр всё же доказал свою любовь к Иисусу, –
Своею смертью Господа прославил,
Он руки распростёр – тогда сказал не всуе
«Да я люблю! – весь превратился в пламень.
Ах, как хотелось бы на деле доказать,
Когда раздваиваясь, ухвачусь за выбор,
По-честному скажу, что я тону в слезах,
Боюсь, в чужих сетях не оказаться б рыбой.
В молитве ли, в работе, в отношеньях,
Что строим мы, с любовью или как?
О нелюбви едва ли кто тогда прошепчет,
Кричим на сотню, сделав на пятак.
В любви все тяготы в тумане растворятся, –
Надеемся с объектом на взаимность.
И чернота давнишняя зарозовеет в красках.
Цветы обрящутся и на поляне зимней.
Представится ли случай ясно подтвердить
Свою любовь к Иисусу не только на словах.
«За мной иди на проповедь» – таков Его вердикт,
Антихрист только будет в проповедь плевать.
29.11.2008. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Люблю копаться в разных словарях,
Выискивать про проповедь, про вечность,
Что мудрецы о Боге говорят,
Не восхваляют ли мирских, беспечных?
Чего там только нет, у Даля и Ефрона,
Плеяды лиц совсем одноимённых;
Не назовёшь Иванов сыновьями грома –
Прошли, как тени без следа в потёмках.
Мудрили, наворачивали всуе
Флорентские, бердяевы, сократы;
И каждый на своём осле гарцует,
Вторгались в Библию изменники, пираты.
Развеяло их ветром, подмело,
Последователи их повымерли вчистую.
Их построения от времени на слом,
Выхваливались каждый на своём уступе.
Пытались вечное реформами подправить,
Казалось им, ковчег готов упасть.
Никто, конечно, не давал им право
Так хорохориться, распяливая пасть.
Но Библия стоит неколебимо…
Сонм критиков и злобных критиканов
Навозной мошкарою сгинул мимо –
Как бы небывшие и нынешнее канет.
Страницы жёлтые, их несторы собрали,
Стилизовали под ублюдков власти,
Идеологические проскребали грабли,
Преподнесли обгрызенного части.
Во свете Библии – не просто по догадкам,
Восстановить пытаюсь, что не досказали.
Расширить горизонт, где проблеск краткий,
Восстановить сокрытое духовными глазами.
Из слова Божия составлен мой словарь,
На нём общаюсь с ближними и с Богом;
Что не библейское, развеет словно гарь,
Им никакие средства не помогут.
24.03.2005. ИгЛа (Игнатий Лапкин).
***
Люблю математическую точность,
Чтоб вызвать удивление и страх;
Насколько мудро, выверенно, прочно, -
Хотя всё видимое – скоротечный прах.
На сколько буковок Священное Писанье,
Расчитано на главы и стихи.
Для красоты наш череп скрыт под волосами,
Фиксирует рекорды у блохи.
Все наши кости, жилы, плоть и кровь
Подсчитаны, занесены в реестры;
Уменьши на молекулу и тем разверзнешь ров,
И на бессмертное легко поставишь крестик.
Один Господь – Он Иегова Сущий.
У нас одна душа бессмертная и тело,
И жизнь всего одна – стон на навозной куче -
Их нужно сохранить, в проект войти умело.
Три на земле и три всегда на небе,
Отец и Сын и Дух Святой во веки.
И этот Бог дал Библию - не требы, -
Вершат историю герои, не калеки.
Подсчитано количество святых,
Конечно не по спискам в лжерегистратуре,
Следы беспутные погибших и слепых;
Молитву воскуряющих и тех, кто курит.
Нам три окна Варварины известны,
Евангелистов четверо, а остальные – ложны,
Одна Христа Голгофа, к ней доберётся честный;
Там два меча, навек заправленные в ножны.
Цветут однажды вешние цветы,
Осеменённые Евангельскою вестью.
Из них нам мачты - дивные кресты -
Пыльцою Слова опылённый крестик.
Нам семьдесят отпущено годов,
Не плохо бы еще добавить семь.
Но со скалы орёл подняться ввысь готов, -
Мы отойдем, но как, когда и с чем?
30.07.2004. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Люблю я с детства экономно жить,
По малому закупленное тратить,
Запас не тянет, пусть себе лежит -
На чёрный день копирка и тетради.
Пришёл компьютер, плюнул на заначку,
От пишущей машинки отвернулся.
Да думал ли я поступить иначе,
Такой прибор окажется на пульсе?!
Старинный арифмометр в пыли,
Бумага тонкая ненужная пылится.
С дискетой, с компакт-диском мы ушли, -
К друзьям отверженным не подхожу и близко.
Музейный хлам, грош за него не дам,
Но памятью я с ними неразлучен.
С любовью внукам прячу в чемодан -
Пусть ценят труд, потеть он их научит.
Вначале пишущей машинке так был рад,
Затем газетным листикам «Об истинном крещенье»,
И вдруг с «…открытым оком» вышли на парад,
И от врагов остались только щепки.
Квартиры не имел, в чужом углу сидел -
Не смел и голоса подать, как квартирант;
Сверчок по бедности легко всё прятал в щель,
Но вылез в интернет для разных стран.
А всё компьютер – дорогая утварь,
Полу мистическая тварь, всех разогнавший.
На нем экономист я экстра, супер,
По всем позициям, программам и каналам.
В одном не экономлю по старинке:
Молюсь в тиши, не торопясь, на память.
Духовное высиживаю по одной икринке,
Всё, что по Библии, то в никуда не канет.
По крупным буковкам мы с Библией сроднились,
В ней старые листы листают пальцы.
Компьютеру зависшему такая честь не снилась…
Он сник, мигнул, перед молитвой сдался.
ИгЛа (Игнатий Лапкин). 27.07.2004.
***
Люблю, шагая в сумерках, размыслить.
Я не писатель и не фантазёр,
А взвесить прошлое Библейским коромыслом,
Добытым опытом просеял и протёр.
Чего там не было за семьдесят с лихвою,
Что в памяти дырявой сумел же удержать,
И горькое лекарство отнюдь не столь плохое,
Дерюжною расцветкой украшал пиджак.
Детали яркие закрученных сюжетов,
На милость Господа спихнулись второпях;
И там и здесь мог запросто стать жертвой,
Ничейной шавкою застрять в чужих репьях.
Так с высоты Евангельских позиций
Ищу причины, выведшие к свету;
Незримый Бог помог с тюрьмой сразиться –
Плоть филигранит на кругах кассетных.
Из запоздалых аллиллуй напевы
Без слов слагаются то в реквием, то в гимн;
Влекло заигранное на подушки слева,
Теперь-то знаю, был я в бедах не один.
Иисус на дланях, порванных железом,
Чрез провалы нёс и на вершины.
Никто своею силою туда не влезли,
Своею недостаточностью грешных устрашили.
Сную на махоньком квадратном расстоянье,
На выверенных опытом военных поворотах.
Воспоминаниям здесь полигон пространный,
Никто не опровергнет, не выскажется против.
Мне биографию-легенду сотворил Господь,
Вложил в слова мои вакцину-врачевство,
Позволил тьму неверья Словом расколоть,
И разобраться в частностях, кто, где и для чего.
Здоровая усталость и под старость лет,
С тюремными привычками ходить туда-сюда.
На славословие Христа подвигнулся куплет,
Неблагодарность Богу сгинет без следа.
16.06.2009. ИгЛа (Игнатий Лапкин)
***
Любо было бы мне на ходу помереть,
Пропотелым упасть на тропинке;
Пусть не тайно – разумная встретится смерть, –
В гимн пасхальный войду без запинки.
Пусть бы вздох мой последний врагов примирил,
К подражанию примут хотя бы минутку,
Мол, такой-рассякой жил с чудинкой старик,
Его гнули в дугу, но ушёл несогнутым.
С малых лет примерял я кончину других
На своём продырявленном теле,
Так хотелось, дабы оценили враги,
За их души горел - нет молекулы целой.
При последнем допросе суметь возвестить
О Грядущем Мессии – Он рядом,
За собою успеть языком подмести,
И до смерти облечься пурпурным нарядом.
Любо было всегда до рассвета вставать,
Помолиться в тиши и разумно,
Вести добрые рано поспешно срывать.
Набивать на раздачу все сумки.
Многократно в болезнях итог подбивал,
Завещанья составил с проглядом на вечность.
Но опять эшафот – лишь минутный привал,
Так боялся: в постель, как на дно не залечь бы.
Трудный опыт строителя и пастуха
Даст ли шанс на мытарствах нелёгких?
Утешенье, поддержка в Библейских стихах
На компьютере ныне, на плёнках.
Как бы вижу, проходят, и шепчут друг другу,
Мои недруги – им невдомёк,
Что идут в борозде, - здесь целинник я с плугом,
Целину распахать Иегова помог.
Интернетная роспись по мыслям вождей,
Патриаршую тень препарирует сходу;
Любо было дождаться мне поздних дождей,
И колодцев нарыть под Библейские воды.