- Легко сказать: «Встань и ходи!»,
Но как пойдёшь, когда грехом подрезан.
И так у всех, не только я один,
На обе хром, хотя весь день и трезвый.
Так что же скосолапило наш ход,
И извилюжило маршрут не самый дальний?
Дознал, что изувечены грехом
В столовой и в особенности в спальне.
На камне вывих давний у ступни,
Когда переходил дорожку близким;
В воспоминаниях куда ты ни копни,
Везде с грехом братанье было склизким.
А надо было тотчас сапоги обуть,
Но не дырявые штиблеты, босоножки,
И через терние не проклинал бы путь,
И будь особенно в потёмках осторожен.
Совсем без ног… не приведи нам Бог
Колодой пнём, корягой неподъёмной,
Каких не увидал бы стёжек и дорог,
Сидел бы на каталке, как кулёма.
А именно такие по церквам,
Где не обуты ноги в благовестье;
Мустангов резвых захлестнул аркан,
Засохли, заскорузли в дымном месте.
Лишь проповедь оковы расплавляет,
Излечит ноги, выпрямит маршрут,
Обует в сапоги, отнюдь не в лапти,
И как в паломничествах ноги не натрут.
На благовестие расслышать повеление идти
Из-под монашеских обетов умолчанья.
Гореть захочется, не в келье дух коптить –
Не заманить поповскими обратно калачами.
По слову Иисуса быстро поднимись,
И забери постель – ты пролежал изрядно.
В движении с Евангелиием жизнь,
Не старообрядческая вековая тряпка.
09.08.2006 ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Легко трудиться с тем, кто не спорлив,
Хотя и знает дело досконально;
Бревно повдоль и поперёк пилить,
Когда оно в глазу торчит нахально.
Чего же спорить с Божьим откровеньем,
Замысловато щупать толкованье,
Не соглашаться, жрать свои хитросплетенья,
Когда вопрос к стыду нагим застанет.
Прислушаться бы к мнению святых,
К пророкам и Апостолам далёким,
Пощупать и понюхать их кресты,
Со скал недосягаемых их клёкот.
Где совесть пробудилась и не спит,
С ней голос Божий там соприкоснулся,
Прорежется наш голос, что охрип,
Кровоснабжение с иным, нездешним пульсом.
Спорливый мят, костюм его на вырост,
Шарнирны руки, турникет из шеи;
В местах побоища повышенная сырость –
Для захудалого стрелка он стал мишенью.
Зря временной свободой не сорите,
Не телевизор и кино вам в помощь;
Кто с Библией на «ты», лишь тот достойный критик,
Действительно в саду Господнем овощ.
Не обессудьте, спорить недосуг,
Когда узнаю ваше мелководье.
Сужденье вознесёт на справедливый Суд,
Пусть не распустит ум свои поводья.
Смиренье, знание, молитва на посте
Поджарит мнение, уверенность усушит.
Будь телом тощ, а щедрость для гостей,
Накормит утром, есть сибаритский ужин.
Не сомневайтесь, шли сюда не зря
С заточенным карандашом и ручкой.
Как миг в беседе ночь, усталая заря
Воздаст гимн Иегове, бесспорно Бог здесь учит.
12.09.2005.ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Лежала бабушка, на печке русской грелась.Октябрь 2003 года ИгЛа (Игнатий Лапкин)
Зашаяла фуфайка, сзади задымилась.
Она учуяла, с испугом осмотрелась,
Проворно слезла, Богу помолилась.
Принюхалась… горелой тряпки запах.
В печь заглянула, вышла из сеней.
Старик увидел – тлеет бабка – взахал;
Залил, едва не распрощался с ней...
Кого мы обвиняем в воровстве,
На террористов ропщем понапрасну;
Святое столько лет казнили на кресте,
Осмеивая Рождество и Пасху.
Не проповедывали столько лет нигде,
Давили на одно богослуженье...
В берлоге обнаружен был медведь,
На старом жире вовсе без движенья.
Не сеяли пшеницу по весне,
Заполонило поле сорняками;
Когда другие жнут, нам выпало краснеть.
Нас на работу нужно гнать пинками? Матф.20:6
Мы почему на зеркало пеняем, Иак.1:24
Мол, искажает нежные черты.
С канонизациями сами провоняли,
И более, чем мощи те мертвы.
Не надо прелукавых извинений, Пс.140:4
Не нужно ссылок: он-де, виноват.
Дров не готовил - дети посинели,
Не держим кошек - грызунам сновать.
Лукавых оправданий и причин
Не перечесть, не занести в каталог.
На нас Писание угрозами кричит, Иер.44:4
На каждый час готовит сорок палок. Втор.25:3
Не отворили Господу на стук, Откр.3:20
И вечерю с Ним сотворят иные. Матф.8:12
Нет Жениха, теперь нам пост к посту, Матф.9:15
От холода все косточки изныли. Матф.24:12
- ***
- Лет семьдесят – какой же малый срок,
А жили некогда за девятьсот и с гаком…
Едва обжился, пора через порог,
Нам наступают правнуки на пятки.
Осмыслить жизнь, как бы игру на сцене, –
Бывают и минуты увлеченья.
Сокровища великие не ценим,
А над копеечным трясёмся, как кащеи,
Как мало тех, кто истинно познал
В чём смысл и назначенье краткой жизни,
Кто выбрал нужный поезд и вокзал,
В небесную отправился Отчизну.
Дай, Господи, ненужное отбросить,
Собрать нужнейшее, Всесильный, помоги,
Твой благодатный дождь, благословенья росы
Кропят на всех, восставших из могил.
А много ли отпущено прожить,
Коптить или свершить здесь умудрились?
И в малый срок суметь добро нажить,
Назначенное при рожденье крыльям.
Не верхоглядство нужно и орлу,
Но в корень зреть, считая корнем веру;
На тетиву Бог наложил стрелу,
Как хорошо быть выстреленным кверху.
Короткий миг суметь бы оценить,
Спрессовывая нужное в молитвах;
Благословеньем могут стать и сны,
Мы с ними бодрствуем и нераздельно слитны.
Ненужное безжалостно отсечь,
Нас путают женитьбы, скорби, узы,
Уютный груз потом не сбросить с плеч –
Понятно, что и путь уже не узкий.
В днях малых есть «изюминка» одна,
Быть собранным, сверхустремлённым к цели,
Быть воином Христа среди вояк,
Побить врага и возвратиться целым.
03.01.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Лет через сто явившийся на землю
Из потустороннего, из тления восставший.
Как на такого б новости насели,
Подумать за себя и за такого страшно.
Всё не такое, техника, дома,
Свет электрический, компьютерная вёрстка,
Поистине вполне сойдёшь с ума,
От пестроты неимоверно пёстрой.
Но, главное, живущих не узнать,
В мужской одежде женское подворье.
Звезда разлапилась – жидо-масонский знак.
Того гляди восставшего уморит.
Над суетливой бездной бытия.
В радиоактивной язвенной дымине
За горизонт и взглядом не объять, –
У замогильного кровь заново застынет.
Не позавидуют живущим мертвецы,
И адаптироваться будет ли желанье.
Модифицированной пищей будешь сыт,
С нарывами внутри и всё по плану?
Вот у такого взять бы интервью,
О поле виденном, чудовищных колосьях.
Младенцы-изверги засохли на корню.
Зачем живут, о том никто не спросит.
Воскресший сравнивать с прошедшим не преминет, –
Безнравственность содомская потопом,
Вертеп для демонов устроили в храмине,
И гибнут словно мухи часто оптом.
Восставший может быть христианин,
И он бы мог причину зла уведать,
Откуда в храме под завесой гниль,
Бог возвестить, зачем такие беды.
Всё за сокрытие Евангельских страниц,
За невнимательность к глаголам Иеговы.
За благовестие восстань, со злом борись,
Пока не умер невозвратно снова!
16.11.2007. ИгЛа (Игнатий Лапкин) - ***
- Летел по небу Крест такой тяжёлый,
Огромный, словно ферма у моста.
Под облаками кучевыми, где берёзовые колки,
Знакомые даже во сне места.
Четырёхконечный, из железа, мощный,
Длиною метров сто – сто пятьдесят.
И я присел на самый-самый кончик,
А ноги беззаботно так висят.
Ни ветерка, ни звука… И без страха
Сижу и не держусь, гляжу вокруг.
Одет по-летнему, зелёная рубаха,
Как будто только кончил труд.
И медленно, по ходу на сниженье,
На солонцы, никем не управляем,
И сразу в землю, страшное давленье
Тысячетонно пропахало прямо.
Я соскочил легко, не удивляясь.
Лежащий Крест мне доставал по плечи.
И ни души. За горизонтом зависть,
Магнитофоны, записи и печи.
И там, тогда же, в том же сне
Кого-то, ощущая, вопрошаю:
«Что значит Крест, паренье в вышине,
И тяжесть непомерная, большая?»
И кто-то там же, непонятно как,
Не голосом, а чувством отвечает:
«Великое – святое в облаках.
Ты при Кресте – пройдёшь в его начале.
Он, этот Крест, России предлежит
Тяжёлый, страшный…». Радость пробужденья.
Крест радости… Год позади лежит,
И на полях родных освобожденье.
А что же дальше? В звездопаде осень
Предчувствием туманит горизонт.
Апокалипсис толкованья просит,
Понятнее становится и сон…
Пока один. Молитвою и пеньем
Касаюсь облаков подсвеченных в лазури.
А Крест страданья, мужества, терпенья
Готов подняться вновь через шторма и бури.
10.09.1986, тюрьма. - ***
- Летопись, историю страданья,
Кровавых войн, убийства и измены,
Пир сатаны устроили мы сами,
А виноваты адвокаты-гены.
Извиноватились до безысходной точки,
Но списывать приходится на немощь;
Год потому такой сегодня тощий,
Что тучные сожрали даже мелочь.
По черепкам в курганах, по корчагам,
По башням, в землю до «конька» просевших
Расслышать бы, как живших искромсали
Лихие всадники, сметая толпы пеших.
Полезное приходится, не морщась, рассмотреть,
Себя в тех катавасиях не дурно бы увидеть,
Ошибок роковых не допуская впредь,
Какими тешились в самохотенье злыдни.
Вот грамотный, продвинутый монах
Скуфьёю утирает пот липучий,
Свободу нашу истирает в прах,
И как молиться нам тысячелетья учит.
И непрерывно чрево Приснодевы.
Ненарушимые печати, ложесна,
Варьирует тысячелетья то и дело –
Обрёл сие в виденьях, в тонких снах.
Евангелие, Библия, их Автор,
В расчёт, похоже, брать не приходилось,
То авва просветлённый, то с тонзурою патер
Бил цензоров наполненным кадилом.
Изничтожалось многое стократ,
Выискивали всё, что по Писанью.
Им ничего не стоило всю Библию убрать,
Переменить и заменить постами.
Всю правду, хронологию хранит
Неповреждённым только Слово Божье.
«Не прибавлять к нему! Не добавлять!» – гремит
Сам Иегова, писакам натягивая вожжи.
25.04.2006. ИгЛа (Игнатий Лапкин)