размер шрифта

Поиск по сайту



Вопрос 3902

Вопрос на тему «Лапкин, книги»
Из книги — Лапкин И.Т. «‎...открытым оком», том 27

Вопрос 3902:

Я приносила старообрядцам Ваши книги, а потом они перестали брать и сказали, что Вы отлучены от церкви. Что они имеют в виду?

Ответ И.Т. Лапкина:

Они имеют в виду свою обычную ложь, темноту и свирепость. Я был оклеветан о. Павлом Морозовым (может, это Павлик Морозов уже вызрел для более важных доносов?), что увёл якобы всю молодёжь к баптистам. Я об этом уже отвечал немного в 11 т. “…открытым оком, вопрос 2406. Потом меня обласкали в архиепископии, а священник Сахаров даже обнял и поцеловал, похвалив, что мы всю эту клевету выдержали достойно, и сказал, что кляузу возвёл на нас протоиерей, бывший духовник архиепископа о.Павел Морозов. Нам дали вот эту бумагу:

“Божиею милостию Иосиф, старообрядческий архиепископ Московский и всея Руси. Сентября 22, 1969 г. Москва,52, Рогожский посёлок, д.29. Тел. Ж 3-26-87

Г.И.Х.С.Б.п.н. Настоятелю церкви во имя Рождества Пресвятыя Богородицы в г. Новосибирске священнику Трофиму Артемьевичу Гребнёву. Извещение. Благоговейный иерей о. Трофим! Сообщаем Вам, что старообрядческую архиепископию посетили прихожане Новосибирской общины супруги Игнатий и Надежда Лапкины, состоящие в отлучении от церкви за молитвенное общение с баптистами. Принимая во внимание искреннее раскаяние в допущенном соблазнительном поведении и обещание впредь не общаться в молитве с инаковерующими, считаем возможным снять с Игнатия и Надежды епитимию отлучения и допустить их к церковному общению с верными. Основанием для снятия епитимии послужило также Ваше, о. Трофим, письменное свидетельство об исправлении отлучённых. Благословляю Вас, о. Трофим, принять Игнатия и Надежду в церковное общение и поручаю Вам, как духовному отцу, иметь о них пастырское наблюдение. Бог вам в помощь. Призываю на Вас мир и Божие благословение. Смиренный Иосиф арх. Московский и всея Руси”.

В это время мы уже переехали в Барнаул и я ни разу больше не был у старообрядцев на их молениях. Ни разу! Мне этого уже было вполне достаточно и я совершенно твёрдо уверовал в то, что у старообрядцев трудиться в Евангельском духе, благовествовать, миссионерствовать не дадут никогда! Так от какой же печной трубы могли меня они отлучать и за что, если я уже работал печником не у них? Но когда я уезжал в Америку в 1992 г., то был у них в архиепископии и они (архиепископ Алимпий, его брат Леонид и ещё несколько человек с Антоновым Александром вкупе) очень хотели, чтобы я был у них на их условиях. И я тогда сказал: “Сначала проверьте, на каком я счету у вас”. И секретарь очень долго искал и ничего не нашёл. И Алимпий сказал: “Будем считать, что ничего не было”. Я же просил на это их “яко небымши” написать опровержение и разослать старообрядцам. Когда же я пришёл первый раз на исповедь в Покровский собор к о. Симеону Титову (МП) и рассказал ему всё, спросив, могут ли старообрядцы налагать на отошедшего от них прещения, то он только посмеялся над такою мыслью. Книги же мои не читают старообрядцы вовсе не поэтому, а как сказала одна из них моей сестре: “Игнатий ссылается на Библию, а я её не читаю и не люблю”. Им до моих книг ещё расти не одно столетие. Дан.13:43 – “Ты знаешь, что они ложно свидетельствовали против меня, и вот, я умираю, не сделав ничего, что эти люди злостно выдумали на меня”. Пс.55:7 – “собираются, притаиваются, наблюдают за моими пятами, чтобы уловить душу мою”.

Следует внести некую поправку в дату сего документа. По всей вероятности, здесь простая опечатка, так как отлучение было в 1967 году, а снятие - в 1968 году. В Барнаул мы приехали окончательно на второй день Пасхи в 1968 году. Дата эта очень хорошо запомнилась тем, что мы приехали в Барнаул, не имея места, где остановиться. С нами была и моя сестрёнка Марфа, которой было в то время 8 лет, и она жила у нас в Новосибирске. Мы заехали к Корниловым Ивану Фаддеевичу и жене его т.Поле, у которых ещё много раньше жили на квартире почти все наши ребята. Они жили как раз за гор.больницей на ул. Молодёжная. Пока я прощался с хозяевами, Марфунька выскользнула за дверь второго этажа. Мы вышли – её нигде нет. Мы забегали по этажам – пусто. На улицу – нет нигде. Что делать? Было от чего захолонуть сердцу. Но мы встали на молитву. И вдруг с верхнего этажа выходит мужчина и выводит её из комнаты живой и невредимой. Столько забот дала всем нам!

И ещё относительно отлучения. Оно было не только дико-беззаконным, но и вообще основанным на абсолютной лжи и ненависти. Но так как у старообрядцев “конь есть ложь во спасение”, то это у них в порядке вещей. Оклеветавший нас о. Павел Морозов жестоко и тоже вполне неоправданно был запрещён старообрядческой архиепископией в служении. Потом с него был снят сан и запрещено было даже молиться за него после его смерти. Это уже запредельная свирепость старообрядцев – причём тоже из обычного их арсенала – желание уже после его смерти досадить ему и его родным. Непримиримая и вечная ненависть к Никону и царю Алексею Михайловичу с 1666 года растворила их в дремучей мстительности и непримирённости к тем, кто не с ними хотя бы в одной букве, в одном, не так пригнутом пальце. Попытаются ли они эти слова опровергнуть?

Когда нам была уже выдана бумага, мы на самом выходе, в тамбуре, встретили Евгения Бобкова, старообрядца, чей отец Алексей работал в архиепископии и который допустил меня к их библиотеке, где я провёл доброе время и даже ночевал там. И с Евгением мы были чуть ли не одногодки. Он, кажется, окончил строительный институт. Какое-то время мы с ним даже изредка переписывались. И однажды, рассылая письма с поздравлениями с Пасхой, я допустил роковую ошибку – письмо к баптистам Еремеевым заложил к нему, а его к ним. Те, конечно, не обратили особого внимания на оплошность, а вот уж старообрядец мёртвой хваткой вцепился в слова, где я баптистов назвал братьями. Он мгновенно “вычислил” меня и объявил мне войну. Ни о каком примирении не могло быть речи. И сколько я ни писал к нему, сколько ни пытался изъясниться, что в доме Еремеевых я получил впервые Евангелие – всё было напрасно. Он по-старообрядчески не просто отверг меня, но делал всё возможное, чтобы мне никогда не быть с ним в одной упряжке. Увидев нас в тамбуре, он грозно спросил, взглянув исподлобья: “А вы что тут делаете?” Я, всё ещё в эйфории от радости, тут же и сказал: “Незаконное отлучение снято с нас!”. Он так и вскинулся: “Стойте тут!” - и побежал в канцелярию. Его долго не было и наконец он, тёмный и хмурый, выдавил: “Ладно, идите!”. То есть он уже снятое клеймо снова пытался навесить на нас. Так о каком же сотрудничестве, о каком братстве во Христе могла идти там речь? О, если бы при самом начале войны против меня знали они с о.Павлом, что ждёт их! Этот Евгений потом служил в г. Гомеле священником. Андрей Долгов из Новосибирска, один из самых близких и лучших друзей моих, встречался с о.Евгением и, как рассказывал Андрей Феодотович, они подолгу с ним гуляли ночами и о.Евгений постоянно и очень настойчиво убеждал Андрея, чтобы тот порвал со мной всякую связь и вообще не встречался. Но Андрей убеждал о.Евгения в обратном, хотя и безуспешно. Однажды, когда о.Евгений ехал в Москву, случилась большая беда – идущий навстречу грузовик-долгуша, как мне описывали и нарисовали схему крушения, перерезал им дорогу, перескочив междупутье. Удар пришёлся как раз с правой стороны в спящего о.Евгения, которому не было дано на покаяние ни одной доли секунды – мгновенная смерть. У него осталось 9 детей, как мне говорили. Ещё один враждующий сошёл с дистанции. Я помолился тут же о его несчастной душе, ибо он ушёл в вечность с тем, что переполняло его старообрядческое сердце – с неправдой и ненавистью. Прости его, Господи, не ведал он, что творил. И так прошло уже 69 моих лет и из них 46 с Евнгелием в руках. И я постоянно убеждаюсь, что значит охрана Божия. Пс.16:8 – “Храни меня, как зеницу ока; в тени крыл Твоих укрой меня”. Втор.32:10 – “Он нашёл его в пустыне, в степи печальной и дикой, ограждал его, смотрел за ним, хранил его, как зеницу ока Своего”. Зах.2:8 – “Ибо так говорит Господь Саваоф: …касающийся вас касается зеницы ока Его”.


Меня бранят, когда жалею я причиняющих печаль
Мне бессердечностью своею; меня бранят, когда мне жаль
Того, кто в слабости невольной Иль в заблужденьи согрешит...
Хоть и обидно мне, и больно, Но пусть никто не говорит,
Что семя доброе бессильно Взойти добром; что только зло
На ниве жатвою обильной нам в назидание взошло.

Больней внимать таким сужденьям,
Чем грусть и скорбь сносить от тех,
Кому мгновенным увлеченьем
Случится впасть в ничтожный грех.

Не все ль виновны мы во многом,
Не все ли братья во Христе?
Не все ли грешны перед Богом,
За нас распятым на кресте?

1.05. 1888, К.Р.

244

Смотрите так же другие вопросы:

Смотрите так же другие разделы: