Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Пс. 51:3
Что хвалишься злодейством, сильный? милость Божия всегда со мною;
Блж. Феодорит Кирский¶
Что хвалишися во злобе сильне? беззаконие весь день
Пророк называет сильным Доика, как приближеннаго к Саулу, а Рапсака, как человека, которому вверено было военачальство. Предлагает же речь в виде вопроса, советуя не много думать о себе в злобе своей, и не тратить все время на лукавство. Ибо слова: «весь день» Симмах перевёл: всякий день.
Лопухин А.П.¶
Что хвалишися во злобе, сильне? беззаконие весь день
Что ты хвалишься своим доносом, заключающим коварство и несущим зло?
См. Толкование на Пс. 51:2
Ссылка на другое толкование.
Ст. 3-4 Что хвалишися во злобе, сильне? беззаконие весь день. неправду умысли язык твой: яко бритву изощрену сотворил еси лесть
Когда, бывши у Авимелеха, Давид вкусил священной пищи, и вследствие этого изменился его вкус, или по мнению других толкователей – его характер, тогда он восхвалял и благодарил Бога такими словами: «благословлю Господа на всякое время, хвала Ему – всегда на устах моих» (Пс.33:2) и так далее. Теперь же, когда он узнал о предательстве Доика и диавольском истреблении им стольких священников, он обращается к нему со следующими словами: «что хвалишься злобою, сильный? Беззаконие весь день». Упоминаемое здесь по времени гораздо раньше событий пятидесятого псалма, потому что это случилось и сказано ещё при жизни Саула и до воцарения Давида. Много времени спустя, уже после смерти Саула и к концу собственного царствования, Давид приносит покаяние, содержащееся в 50-м псалме. Но по причине связи его с 49-м псалмом, нами уже объяснённой, он поместил этот псалом прежде других. Между тем, следующие за 50-м псалмы, принадлежащие Давиду, числом двадцать – от 51 до 70, по своему содержанию относятся к другим событиям, так что, по-видимому, они произнесены ещё при жизни Саула и до воцарения Давида. Так и рассматриваемый нами псалом написан при жизни Саула, «когда пришёл Идумеянин Доик и возвестил Саулу и сказал ему: Давид пришёл в дом Авимелеха». Да и пятьдесят третий сказал, – «когда пришли Зифеи и сказали Саулу...: вот, Давид не у нас ли скрылся?» (1Цар.23:19) Точно также пятьдесят пятый надписывается: «когда удерживали его иноплеменники в Гефе". А это именно было до вступления Давида на царство, ещё при жизни Саула. И пятьдесят шестой надписывается: "когда он (Давид) убегал от Саула в пещеру». Точно также пятьдесят восьмой – "когда, – говорит, – «Саул послал стеречь дом его, чтобы умертвить его». Далее, псалом пятьдесят девятый, хотя и произнесён после смерти Саула, уже в царствование Давида, но все-таки до его поступка с Урией, что явствует из надписания, в котором время указывается так: «когда он сожег Средоречие Сирийское и Сирию Совальскую, и возвратился Иоав и поразил Едома в Соляной долине, двенадцать тысяч». Это по времени предшествует покаянию пятидесятого псалма. Наконец и шестьдесят второй псалом сказан Давидом – «когда он был в пустыне Иудейской», ещё при жизни Саула. И обрати внимание, что почти все псалмы второй части книги псалмов Давида, после пятидесятого, оказываются произнесёнными им раньше, до времени его поступка с Урией. Первая же часть книги с первого псалма по сорок девятый имеет другой характер, потому что относится к событиям, следовавшим после покаянного пятидесятого псалма. Так, третий псалом сказан Давидом, «когда он бежал от... Авессалома, сына своего». А он бегал от сына после события с Урией.
И в шестом псалме он оплакивает тоже самое преступление, говоря: "утрудился я от воздыханий моих, каждую ночь омываю ложе моё, слезами моими орошаю постель мою» (Пс.6:7). И седьмой – "по поводу слов Хусия, сына Иемениина», мог быть сказан в то же время. Хусий, ближайший друг Давида, находился тогда при Авессаломе. Далее, семнадцатый относится к последним временам жизни Давида. А тридцать седьмой надписан: «в воспоминание» – и заключает ту же самую мысль, что и шестой; он даже и начинается теми же самыми словами: «Господи! Не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоём наказывай меня». Таким образом, и этот псалом предшествует пятидесятому псалму в выражении того же самого покаяния, как в других отношениях, так и тем, что говорит: «беззакония мои превысили голову мою, подобно тяжёлому бремени отяготели на мне. Воссмердели и согнили раны мои от безумия моего» (Пс.37:5–6). Впрочем, ты и сам, занявшись этим делом, можешь найти, что большинство псалмов в первой части книги произнесено после события с Урией, а следующие за пятидесятым по времени предшествуют преступному делу.
Почему же, однако, сообразно с последовательностью времени, не поставлены первые по времени псалмы на первом месте, а позднейшие – на втором месте, но первые, составленные ещё при жизни Саула, оказываются во второй части книги псалмов, а в первой части – позднейшие по времени. Я думаю, что такой порядок принят с той целью, чтобы не переходить от лучшего к худшему, потому что немногие псалмы, именно подписываемые: "в конец", "не погуби" (Пс.56 и Пс.74), кажется, сохраняют своё место в порядке псалмов. Вообще же печальные ставятся на первом месте, чтобы на втором можно было оставить более отрадные, так что (впечатление от) худших выкупалось бы и сглаживалось благодаря следующим за ними хорошим. Правдоподобно, что сам Давид свой позднейший грех хотел несколько умалить сопоставлением с своими прежними подвигами. А может быть кто-нибудь скажет, что он с большой предусмотрительностью поставил свои покаянные псалмы на первом месте, так как «первый в тяжбе своей прав» (Притч.18:17). Впрочем, мы уже достаточно обсудили указанный порядок (Псалмов); теперь пора перейти и к приведённым выше словам пятьдесят первого псалма. Итак, приведённые слова псалмопевец пишет, узнав, что сделал Доик сириец в своей злобе против него. Поэтому и обращается к нему со словами: «что хвалишься злобою, сильный?" Так, не сильный и не закоренелый во зле, сохраняя остатки добра, как более слабый в своей злобе, будет скрывать свои грехи, и, чувствуя уколы совести, может покаяться и найти себе лекарство от своей злобы в исповедании (грехов) и искреннем покаянии; а сильный в злобе ослепляется ею и хвалится, гордясь ею как бы великим подвигом. И мне кажется, что настоящее слово описывает людей характера противоположного изображавшемуся в пятидесятом псалме. В самом деле, там человек, однажды поскользнувшийся во грех, каялся и бичевал самого себя, принося исповедание (грехов) и оплакивая свои преступления, а здесь сильный в злобе не боится посторонних обличений, но украшаясь ею как бы добродетелью, гордится пороком, утратив стыд даже пред собственной совестью. Потому и беззаконие замышляет "весь день", или даже «на каждый день», по Симмаху; а с языка его не сходят слова неправды; он не скрывает их в тайниках своей души, но возвещает их во всеуслышание, почему и сказано: "неправду выдумывал язык твой".
Таковы люди без стыда и открыто злословящие, или несдержанно изрыгающие хульные слова, или злоупотребляющие ложью всякого рода и ложными клятвами, или открыто клевещущие на ближних. Одним из таких и был Доик, оклеветавший Давида и Авимелеха. Как человек сильный во злобе он носит на языке своём безбожные замыслы. Не свободен от таких мыслей и слабый в злобе, но он, по крайней мере, скрывает их, и насколько в состоянии, старается помирить и заглушить их в себе самом. И, кроме того, сильный в злобе изострил лесть, как отточенную бритву, обманывая нежными речами того, на кого замышляет, а тайно приготовляя ему гибель. Так поступал и Доик Сириянин (Идумеянин), находившийся в священническом городе в то именно время, когда Давид пришёл к Авимелеху: он коварно наблюдал то, что они делали, и открыто тогда ничего не заявлял, показывая даже может быть лицемерную дружбу и к самому Давиду, и к священникам. Но вскоре затем он показал себя таким, каков он был, и как яд извергнул скрывавшееся в нем коварство. Итак он, когда представлялся выбор между добром и злом и нужно было выбрать лучшее из них, предпочёл злобу, и когда надлежало ему сделать добро, избрал неправду. Он поступил несправедливо, оболгав священника и приписав ему то, чего он не делал. В самом деле, что первосвященник вопрошал Бога о Давиде, это – была ложь и неправда; ни о чем подобном Писание не свидетельствует. Он мог даже сказать правду, разъяснив Саулу, что первосвященнику была неизвестна причина удаления Давида: он принимал его как друга царя и посланному с царским поручением оказал приём в честь пославшего. Затем, первосвященник не давал Давиду запасов: он и не имел столько хлебов, чтобы снабдить Давида на дорогу. В этом именно и извинялся первосвященник пред Давидом, говоря: «нет у меня под рукою простого хлеба, а есть хлеб священный» (1Цар.21:4). Итак, он не давал запасов, но по нужде решился на большее, чем положено законом, дав ему, как человеку богобоязненному и праведному, хлебы предложения. Разъяснив это и подобное этому, Доик сказал бы правду, если бы захотел, но он, решившись на ложные наветы, предпочёл неправду тому, чтобы сказать правду.