Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Пс. 4:2
Блж. Феодорит Кирский¶
Внегда призвати ми, услыша мя Бог правды моея: в скорби распространил мя еси: ущедри мя и услыши молитву мою
«Внегда призвати ми, услыша мя Бог правды моея». То есть, познайте из того, что было со мною, как бдительно Бог всяческих печётся о судьбе человеческой, и выслушивает призывающих Его искренно. Едва принёс я молитву свою, как получил уже просимое. Выражение: «правды моея» Пророк употребил вместо слов: справедливаго моего прошения. Ибо Давиду, по его образу мыслей, не свойственно было бы свидетельствовать о своей правде и добродетели. Далее, слова сии сходны с тем, что сказано Богом чрез Исаию: «тогда воззовеши, и услышу тя», и ещё «глаголющу ти, реку: се приидох» (Ис. 58:9).
«В скорби распространил мя еси» Хотя Бог всяческих попускает, обыкновенно, святым встречать горестное, однако же по упражнении и испытании прославляет подвижников, даже во время искушений доставляет им всякое утешение. Сему и здесь научает великий Давид, а именно, что в самых скорбях пользовался он Божиею помощию и утешением. Подобно сему изречённое Богом всяческих божественному Павлу: «довлеет ти благодать Моя: сила бо Моя в немощи совершается» (2 Кор. 12:9).
«Ущедри мя, и услыши молитву мою» Праведный не знает сытости в молитве; но, когда и в нужде он, когда и благоволением пользуется и пожинает плоды молитвы, все продолжает приносить моления, как знающий, какая будет от сего польза.
Лопухин А.П.¶
Внегда призвати ми, услыша мя Бог правды моея: в скорби распространил мя еси: ущедри мя и услыши молитву мою
После обращения к Богу с молитвой о помощи Давид предлагает своим врагам одуматься в мотивах воздвигнутых ими преследований и покаяться пред Богом
В стеснённом положении преследуемого Давид просит защиты от "Господа правды своей". Восстание на Давида народа было подготовлено Авессаломом, который выставлял пред ним своего отца как негодного правителя, не любившего свой народ, не радевшего о его благе и как несправедливого судью. Восставший на Давида народ верил этим словам. Давид, сознавая несправедливость этих обвинений, и называет Бога "Богом своей правды", видящим неправоту воздвигнутого на него преследования. Бедствия, испытываемые человеком, являются узами для него, оковами, стесняющими его, поэтому "вывести на простор" значит освободить от бедствий. Давид вспоминает здесь о прежних к нему благодеяниях Бога, напр., во время гонений от Саула, когда Господь спасал его, праведного страдальца. Сейчас Давид страдает также незаслуженно, почему и молит "помилуй и услышь!".
Внегда призвати ми, услыша мя Бог правды моея: в скорби распространил мя еси: ущедри мя и услыши молитву мою
Пророк говорит это не для того, чтобы только мы знали, что он был услышан, но чтобы мы научились, как и мы, призывая Бога, можем быть скоро услышаны, и ещё прежде окончания молитвы получить просимое. Пророк не сказал: после того, как я призвал, Он услышал меня; но: "Когда я взываю".
Так и сам Бог обещал, сказав некогда призывающему Его: "тогда ты воззовёшь, и Господь услышит; возопиешь, и Он скажет: "вот Я!" (Ис. 58:9). Подлинно, не обилие слов умоляет Бога, но душа чистая и являющая добрые дела. Вот почему тем людям, которые живут порочно, а надеются умолить Бога обилием слов, смотри, что говорит Он: "и когда вы умножаете моления ваши": "и когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои" (Ис. 1:15). Итак, молящемуся, прежде всего, нужно иметь твёрдую веру, и тогда просимое непременно получится. Потому-то и пророк не просто сказал: "услышь меня", но с прибавлением: "Боже правды моей", выражая свою твёрдую веру в Бога и то, что он всегда с нею приступал к Нему.
Никто пусть не думает, будто он превозносится, когда говорит это. Он говорит это не с тем, чтобы превознести самого себя, но чтобы предложить некоторое наставление и увещание, весьма полезное для всех. Дабы кто-нибудь не сказал: он был услышан, потому что был Давид, а я не буду услышан, потому что я мал и незначителен, – он внушает, что и его Бог слушает не без причины, и тебя не слушает не напрасно и случайно, но всегда Он внимательно смотрит на дела. Если ты имеешь дела, которые могут ходатайствовать за тебя, то ты непременно будешь услышан; и напротив, если ты не имеешь их, то хотя бы ты был Давидом, ты не будешь в состоянии умолить Бога. Как любостяжательные не смотрят ни на достоинство других людей, ни на иное что, а только на их богатство, и, надеясь чрез них сделать все, обращаются к ним одним, – так и у Бога, любящего правду, кто приступает к Нему с нею, тот не отойдёт, не получивши ничего, и напротив, кто приступит к нему без неё, или осквернившись противоположными ей пороками, тот, хотя бы просил тысячу раз, не будет иметь никакого успеха, потому что не имеет с собою того, что может умолить Его. Поэтому, если ты хочешь иметь какой-нибудь успех пред Богом, приступай к Нему, взяв с собою правду. Под именем же правды разумей здесь не часть добродетели, но всю добродетель всецело.
"В тесноте Ты давал мне простор", говорит пророк. Не сказал: Ты прекратил скорби, или: Ты избавил от искушений, но: Ты сподобил меня устоять и "давал мне простор".
Действительно, мудрость и сила Божии открываются особенно из того, что Он не только прекращает скорби, но и в продолжение их подаёт великое спокойствие. Это и силу Божию показывает, и впадающих (в искушения) делает более любо-мудрыми, когда и даётся простор, облегчающий скорбную душу, и не прекращается скорбь, возбуждающая его от лености и избавляющая от всякого усыпления. Но как, скажешь, может быть в скорби "давал мне простор"? Так, как было в пещи с тремя отроками, как было в львином рве с Даниилом (Дан. 3:24; 6:22). Бог тогда не погасил пламени, и однако, сделал, что они были на свободе; не умертвил львов, и однако, сделал, что он был в безопасности; хотя и там в пещи огонь оставался сильно горевшим, и здесь звери оставались зверями, но праведники наслаждались великим спокойствием. Впрочем, можно разуметь "давал мне простор" и иначе, именно: когда душа, огорчаемая искушениями, освобождается от страстей и других многих болезней, тогда она особенно наслаждаётся спокойствием. Многие, пользуясь благоденствием, предаются безрассуднейшим и мучительным для души их страстям – корыстолюбию, сластолюбию и многим другим порокам; а подвергшись скорби, освобождаются от всего этого и находятся в "просторе". Как страждущие горячкою, если будут удовлетворять своим неуместным пожеланиям, т.е. употреблять в изобилии пищу и вино и тому подобное, то будут чувствовать большее стеснение; а если захотят немного испытать скорбь и потерпеть, то получат великое спокойствие; когда отвергнут то, что производит стеснение, тогда будут наслаждаться совершенным здоровьем, – так бывает и здесь. Ничто обычно не доставляет такого спокойствия, как скорбь, отклоняющая от всех забот житейских. Что было с иудеями, когда они терпели скорби, и когда наслаждались благоденствием? Не больной ли, расслабленной и непостоянной душе свойственно говорить следующее: "сделай нам бога, который бы шёл перед нами: с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось" (Исх. 32:1)? И напротив, не любомудрой ли и свободной от житейских страстей душе свойственны те слова, которые они высказывали в молитве во время скорбей и которыми приобретали себе благоволение Божие? И этот самый пророк (Давид), когда благоденствовал, то как страдал, угнетался и мучился порочным пожеланием! А когда подвергался скорби, тогда, вы знаете, каким он наслаждался спокойствием: тогда не воспламенялся в нем огонь (страсти), но всякий такой пламень угасал. Подлинно, ничто не причиняет нам столько страданий, как усилившиеся в душе страсти. Все другие бедствия действуют отвне, а эти рождаются внутри: отсюда и происходит особенно великое мучение. Хотя бы весь мир огорчал нас, но если мы не огорчаем сами себя, то ничто не будет для нас тяжким. Следовательно, от нас зависит – испытывать скорби или не испытывать скорбей.
А чтобы ты удостоверился и апостольским изречением, какое происходит "простор" от скорби, послушай самого Павла, который о плодах скорби говорит: "от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает" (Рим. 5:3-5). Видишь ли неизречённый "простор"? Видишь ли пристань веселия? "От скорби происходит терпение". Что может быть спокойнее человека тёрпеливейшего и могущего легко переносить все? Что может быть сильнее человека опытного? Что может сравниться с происходящею отсюда радостью? Три радостные последствия, говорит апостол, происходят для нас отсюда: терпение, опытность и надежда будущих благ. О них любомудрствует теперь и пророк, когда говорит: "В тесноте Ты давал мне простор"
Сказав: "услышь меня", он говорит, в чем он услышан, именно: не касательно имущества, – потому что ничего подобного он не просил, – не в том, чтобы одолеть врагов, – потому что он не просил и этого, – но касательно спокойствия, бывающего среди скорбей. "Помилуй меня и услышь молитву мою". Что говоришь ты? Выше ты упомянул о правде, а здесь говоришь о милосердии и снисхождении: какая же здесь может быть последовательность? Великая и весьма сообразная с вышесказанным. Хотя бы мы сделали бесчисленное множество добрых дел, мы бываем услышаны по милосердию и человеколюбию (Божию); хотя бы мы достигли самой вершины добродетели, мы спасаемся по милости (Божией). Отсюда мы научаемся, что и при правде нам нужно иметь сердце сокрушенное. Ведь и грешник, если будет молиться со смирением, которое есть частный вид добродетели, может успеть во многом; и праведник, если приступит с гордостью, лишится всех благ. То и другое доказали примеры мытаря и фарисея (Лк. 18). Вот почему нужно знать и способ молитвы. Какой же способ – молиться? Научись этому от мытаря, не постыдись иметь его своим учителем; он сделал это дело так совершенно, что простыми словами достиг всего. Так как душа его была хорошо настроена, то и одно слово было достаточно – отверсть ему небо. Как же она была настроена? Он признавал сам себя недостойным, ударял себя в грудь и не смел даже возвести очей на небо. Если и ты будешь молиться таким же образом, то молитва твоя будет легче пуха. Если грешник посредством молитвы сделался праведным, то представь, сколь велик будет праведник, если научится возносить такую же молитву. Вот почему пророк и здесь не указывает просто на самого себя, но на свою молитву. Выше он указывал на правду, а здесь – на молитву: "помилуй меня", говорит, "и услышь молитву мою". Так и Корнилий был услышан потому, что её имел своею предстательницею: "молитвы твои и милостыни твои", было сказано ему, "пришли на память пред Богом" (Деян. 10:4). И действительно, услышаны бывают дела и добродетели, но молитвы не всякие, а только молитвы, совершаемые по закону Божию. Что же это за молитвы? Молитвы, в которых испрашивается то, что даровать прилично Богу, в которых не испрашивается от Него ничего противного законам Его. Но кто, скажешь, так дерзок, чтобы просить Бога об исполнении противного законам Его? Тот, кто просит Его против врагов своих, – потому что это несогласно с постановленным от Него законом. Он говорит: прощайте должникам вашим (Мф. 6:12), а ты Его самого, повелевающего тебе прощать, призываешь против врагов своих. Что может быть хуже такого безумия? Молящемуся должно иметь вид, мысли и чувствования униженного просителя: зачем же ты принимаешь на себя другой вид, вид обвинителя? Как ты можешь получить прощение собственных грехов, когда просишь Бога, чтобы Он наказал грехи других? Поэтому, пусть будет молитва твоя смиренною, мирною, имеющею вид приятный и добрый. Такова молитва, совершаемая с кротостью, а не направленная против врагов. Противоположная же этой молитва подобна какой-нибудь пьяной и безумной женщине, бешеной и свирепой. Потому и недоступно для неё небо. Не такова молитва, совершаемая с кротостью; она имеет в себе нечто благопристойное и приветливое, достойное царского слуха, приятное, благозвучное и стройное. Потому она и не изгоняется со зрелища, но бывает увенчанною; она имеет золотые гусли и золотую одежду. Потому она и доставляет удовольствие судье и своим видом, и взором, и голосом; потому никто и не изгоняет её из обителей небесных. Она наполняет радостью все это зрелище; она есть молитва достойная небес, она есть язык ангельский, так как не говорит ничего горького, но все благоприятное; когда она, приступая просить за оскорбивших и обидевших, тогда и ангелы, предстоя, слушают её с великим молчанием, а когда она умолкла, то они не перестают восклицать в честь её, превозносить её похвалами и удивляться ей. Будем же и мы возносить такую молитву, и тогда, конечно, будем услышаны. Когда мы приступаем к Богу, то не будем думать, что это – обыкновенное зрелище; здесь собрание целой вселенной, или – лучше – горних сонмов небесных, и среди них сидит сам Царь, готовый слушать нашу молитву. Будем же стараться, чтобы она соответствовала зрелищу. Пусть ни один игрок на гуслях или певец на лире, которые бывают так тщательны, когда выступают на сцену, и так боятся, чтобы не произвести какого-нибудь неприятного звука, не превзойдут в этом нас, когда мы намереваемся вступить на зрелище ангелов. А нашим орудием пусть будет язык, не произносящий ничего неприятного, но все стройное и благозвучное, с надлежащим настроением души; и, приступая к Богу, прося и умоляя Его, будем ударять в струны наши за врагов своих, – тогда услышана будет наша молитва и за нас самих.
Такая молитва пристыжает злых духов, такая молитва даёт нам дерзновение (пред Богом), такая молитва посрамляет диавола и прогоняет его. Подлинно, не столько боится диавол человека, прогоняющего его и изгоняющего из другого человека, сколько того, кто укрощает свой гнев и преодолевает свою раздражительность, – потому что и это последнее есть злой дух, весьма свирепый, и таких людей надобно назвать более несчастными, нежели одержимых бесом. В самом деле, беснование не ввергает в геенну, а гнев и злопамятство лишают самого царствия небесного. Если мы, таким образом, составим свою молитву, то и мы в состоянии будем с дерзновением говорить Богу: "услышь молитву мою". Такою молитвою ты принесёшь пользу и поможешь не только себе самому, но доставишь радость и слушающему её Богу, испрашивая сообразного с Его повелениями; потому Он скоро и услышит тебя. Это достойно звания сынов Божиих, это особенно сообщает нам отличительный признак (учеников Христовых). "Будьте милосерды", говорит Господь, "как и Отец ваш милосерд" (Лк.6:36); и ещё: "молитесь за обижающих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного" (Мф. 5:44-45). Что может сравниться с такою молитвою? Она делает нас подобными не ангелам, или архангелам, а самому Царю небесному. А кто сделался подобным Царю, насколько то возможно, тот, представь, какое может иметь дерзновение в молитвах.
Дело покаяния – плод спасения. И так как правда с избытком водворилась там, где возобладал пред тем грех; то поэтому Давид и говорил: "когда я призывал, услышал меня Бог правды моей". Свергнув тиранию греха, он возвратился под законную власть правды: "услышал меня Бог правды моей". Делом правды было обратить меня, заблудившегося, и восставить падшего, как написано: "семь раз упадёт праведник, и встанет" (Притч. 24:16). Падением правда была нарушена, а покаянием восстановлена, – поэтому: "услышал меня Бог правды моей". Правдою Его Давид называет теперь своё покаяние, потому что, как согрешить и не покаяться есть двойной грех: во-первых, что пал, и во-вторых, не захотел восстать (так, и на Каина Бог разгневался не столько потому, что он убил, сколько потому, что, совершив убийство, не покаялся), так тот, кто согрешил и покаялся, в самом покаянии своём имеет плод – оправдание. Или лучше сказать, самое покаяние вменяется ему в оправдание. Итак, когда Давидово покаяние Бог принял как оправдание, тогда Давид и говорит: "услышал меня Бог правды моей". Увидел Бог, что душа его очистилась, и принял его молитву. Слезами была написана эта молитва и царь подписался под слезами стыда. Ещё в предыдущем псалме он оплакивал своё гонение от Авессалома, когда со стыдом бежал он от своего сына и не мог воевать с собственной утробой. Тогда молитва, явившись посредницей, повесила гонителя и освободила гонимого. После этого, спрошенный, как он победил Авессалома, как низложил этого второго Голиафа, отвечал: как я победил противника? Вооружившись молитвою: "когда я призывал, услышал меня Бог правды моей". Молитва возносилась вверх, а гонитель повис на дереве вниз. Как за грех мой Бог возбудил его против меня, так за моё покаяние низложил его под ноги моего войска.
Богом и Господом Давид называл Христа, "от Него и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением" (1 Кор. 1:30).
Итак, если Христос одесную Бога и ходатайствует за нас, и если по Его ходатайству была услышана молитва Давидова, то (очевидно) не к себе самому, но ко Христу Давид относил эти слова: "услышал меня Бог правды моей". Почему же услышано было призывание Давида? Почему? Потому, что обличаемый пророком Нафаном он тотчас склонился к покаянию. Как он послушно принял вразумление, так услышана была и его молитва. Он не умедлил покаянием, и Бог не заставил его ждать Своей милости. Когда раб умоляет о чем-нибудь господина, или воин просит царя о милости, то и господин, и царь принимают во внимание заслуги один – раба, другой – воина, конечно, если раб не предатель и не зложелатель своего господина, а воин подвергался за царя опасности и всецело предан ему; так и любящий Бога, если он подобно рабу и воину благодарен Богу и скоро исполняет его приказания, так же скоро бывает услышан в своей молитве. И это говорю не я. Послушай, как Бог говорит у Исаии: хочешь, чтобы я услышал тебя, когда ты призываешь? Смотри, точно исполни то, что я говорю тебе: "разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетённых отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда ты воззовёшь, и Господь услышит; возопиешь, и Он скажет: "вот Я!" (Ис. 58::6-7, 9). Будь таким, о, человек, и тогда получишь возможность сказать: "когда я призывал, услышал меня Бог правды моей". Воззвала глина, и услышал горшечник; призвала земля, и вняло небо. А Давид, поведав ближним, как скоро услышал его Бог, продолжает речь и воздаёт благодарность услышавшему его, говоря: "в скорби Ты дал мне простор". Двумя способами распространил его Бог: и тем, что услышал его, и тем, что услышал скоро, потому что, как быть не скоро услышанным – тяжело и половина милости, так быть услышанным скоро – отрадно и милость вдвойне. Итак, скоро, тотчас быть услышанным в скорби – он назвал простором. "В скорби Ты дал мне простор". Спокойствие скоро усмирило волны скорбей; пенящееся море сделалось гладким как зеркало; бури и ураганы разрешились росой; враги и неприятели сделались просителями и поклонниками. "В скорби Ты дал мне простор". Я ещё не открыл рта как младенец, а промысл Божий уже как мать даёт мне грудь. "В скорби Ты дал мне простор". Изнемогающего от голода ты обогатил меня плодами, хлебом, вином и елеем, и тем сохранил жизнь не одному мне, но и всем, находившимся со мною. Об этом ниже он говорит так: "ты дал веселие сердцу моему, а они обогатились от плода пшеницы, вина и елея" (Пс. 4:8). Изобилие всего этого доставило мне радость. "В скорби Ты дал мне простор". Исторически в скорби распространил Господь Давида следующим образом. Во время гонения от Авессалома, скрываясь в горах и пустынях, он вместе с тем терпел голод и нужду. Тогда-то – в нужде и голоде – послал ему Бог, как Илие воронов, двух мужей-хлебоносцев. Первый из них – Сива, из дома врага его Саула, принёс ему двести хлебов, вина, смокв и винограду. А потом Верзеллий Галаадитянин доставил ему десять постелей, чтобы ему не приходилось спать на земле, ковров, так называемых постельных, сосуды с вином, пшеницы, ячменя, муки, бобов, чечевицы, масла, овец и молодых телят. Итак, когда в тесноте и скорби от голода и преследования Бог дал ему изобилие в наслаждении, (псалмопевец) с благодарностью говорил: "в скорби Ты дал мне простор". Когда голод теснил меня сильнее Авессалома, тогда Бог превратил для меня пустыню в землю, текущую млеком и мёдом.