Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Пс. 125:1
Блж. Феодорит Кирский¶
Песнь степеней
Кир, воцарившись, повелел всем Иудеям возвращаться в отечество, но многие по злонравию, и потому что во всем противились Божиим законам, не пожелали возвратиться. А все, которые заботились о благочестии предков и вожделевали служения закону, с охотою пускались в обратный путь. Сии то, видя собственное своё освобождение, изъявляют радость в настоящем псалме и молятся о том, чтобы и единоплеменники их получили также свободу.
Внегда возвратити Господу плен Сионь, быхом яко утешени
Речение: «яко» означает здесь усиление речи. Пророк говорит: ощутили мы великую радость, когда Бог положил конец наказанию, и даровал пленным свободу.
Блж. Августин¶
Внегда возвратити Господу плен Сионь, быхом яко утешени
Как вы помните, по порядку нам предстоит изъяснять Псалом сто двадцать пятый, который из тех Псалмов, что надписаны: Песнь ступеней. А это, как вы знаете, глас восходящих, именно, восходящих в Иерусалим, матерь нашу, которая на небесах (Гал 4:26). Тот, что вышний, он же и вечный, а этот, что был на земле, был тенью его. И вот, этот Иерусалим пал, а тот пребывает, этот исполнил время проповедания, а тот содержит вечность нашего восстановления. В разлуке с той родиной мы странствуем в этой жизни, о возвращении туда воздыхаем; несчастны мы и труждаемся все время, покуда не вернёмся туда. Но наши сограждане Ангелы не оставили нас в нашем странствовании, но возвестили нам, что сам Царь придёт к нам. И Он пришёл к нам и среди нас был презираем сначала нами, а потом вместе с нами, и научил нас быть в презрении тем, что Сам был презрен, научил терпеть тем, что терпел, научил страдать тем, что пострадал, и обещал, что мы воскреснем, как и Он воскрес, показывая Собою, на что нам надо уповать. Итак, братья, если древние пророки, наши отцы, до пришествия Господа нашего Иисуса Христа во плоти, до того, как Он умер, воскрес и взошёл на небо, воздыхали уже об этом граде, то с какой же силой должны мы стремиться туда, куда Он Сам нашим предводителем выступил, и откуда не отступал. Ибо не так Господь пришёл к нам, что покинул Ангелов: и с ними остался, и к нам пришёл, с ними остался величеством, а к нам пришёл плотью. Но где были мы? Если Он зовётся нашим Искупителем, значит нас держали в плену? У кого же мы были в плену, что Он пришёл искупить пленников? Может, у варваров? Хуже варваров диавол и его ангелы. Они-то прежде и держали род человеческий в плену. От них искупил нас Тот, Кто не золото и не серебро, но кровь Свою отдал за нас выкупом.
А как человек попал в плен, спросим апостола Павла. Он ведь особенно стенает в этом плену, воздыхая о вечном Иерусалиме; и он научил нас воздыхать от того самого Духа, исполнившись Которого он сам воздыхал. Ибо вот что он говорит: Вся тварь стенает и мучится даже доныне. И ещё: Ибо суете подчинилась тварь не добровольно, но по воле того, кто подчинил её в надежде (Рим 8:21–25). “Всякая тварь”, – это сказал он, имея в виду людей ещё не верующих, но которые должны уверовать, <то есть> что стенает в трудах всякая тварь. Неужели только в тех стенает, кто ещё не уверовал? Так что же, в уверовавших тварь уже не стенает и не мучится родами? И не только она, – говорит Апостол, – но и мы сами, имея начаток Духа (то есть которые уже служим духом Богу, которые поверили разумом Богу, и самой этой верой принесли уже некоторые начатки, и должны последовать нашим начаткам), – и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего. Значит, и он стенал, и все верные стенают, ожидая усыновления, искупления тела своего. Где они стенают? В нашей смертности. Какого искупления ожидают? Искупления своего тела, искупления, которое наперёд свершилось в Господе, Который воскрес из мёртвых и взошёл на небо. Пока нам не будет воздано это искупление, необходимо, чтобы мы стенали, даже верующие, даже уповающие. Поэтому Апостол продолжает после слов: И мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего, – как если бы ему сказали: “Какую пользу принёс тебе Христос, если ты и поныне стенаешь, и каким это образом Спаситель спас тебя? Кто стенает, тот до сих пор в болезни”, – и вот отвечает Апостол: Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, которая видима, уже не надежда; ибо если кто видит, то что ему и надеяться? Но когда надеемся на то, чего не видим, ожидаем в терпении. Вот почему мы стенаем и каким образом стенаем: потому что тем, на что надеемся, хотя уже и ожидаем его, но ещё не обладаем, и покуда не овладеем, во времени воздыхаем, потому что вожделеем того, чем ещё не обладаем. Почему? Потому что в надежде мы спасены. Уже взята от нас плоть в Господе, не в надежде, но на деле спасена. Ибо воскресла и вознеслась наша спасённая плоть в голове, а в членах она ещё только спасается. Да радуются члены в безопасности, ибо они не покинуты своей головой. Он Сам сказал труждающимся членам: Вот, Я с вами до скончания века (Мф 28:20). Так положено начало нашему возвращению к Богу. Прежде у нас не было иной надежды, кроме надежды сего века, а потому мы были рабы жалкие, и дважды жалкие оттого, что полагали свою надежду в этой жизни, лицом обратившись к веку сему, а спиною против Бога. Когда же Господь обратил нас, чтобы лицом мы были к Богу, а спиною к веку сему, то мы, хотя пока ещё только в пути, но обращены по направлению к родине, и когда, бывает, мы терпим какую-нибудь скорбь, все-таки мы держимся правого пути и несёт нас корабль; крепок, конечно, ветер, но это ветер попутный, тяжко нам, конечно, на ветру, но он быстро несёт нас и быстро доносит. Итак, как мы стенали о нашем плене, стенают и уверовавшие; мы забыли, как стали пленниками, но Писание нам напоминает. Спросим о том самого апостола Павла, который говорит: Мы знаем, что закон духовен, а я плотян, я продан за грех (Рим 7:14). Вот как мы стали пленниками: мы проданы за грех. Кто нас продал? Мы сами, когда согласились с искусителем. Продать себя мы смогли, выкупить не можем. Продались мы в согласии греховном, искуплены в вере праведной. Ибо для нашего искупления отдана праведная кровь. Какую бы кровь не проливал враг, преследуя праведных, – что за кровь это была? Конечно, это была кровь праведных. Пророков, отцов наших, праведников и мучеников, но все они происходили от отрасли греховной. И только Один среди тех, чью кровь он пролил, был не оправданным, а природно праведным; когда пролилась эта кровь, он потерял всех, кем обладал. И за кого отдана невинная кровь, те искуплены, и, возвращаясь из плена, поют этот Псалом.
Когда возвращал Господь пленение Сиона, мы сделались как утешенные. Этим он хотел сказать: мы сделались радостными. Когда? Когда возвращал Господь пленение Сиона. Что это за Сион? Тот же Иерусалим – это вечный Сион. Как понять вечный Сион, как понять пленный Сион? В Ангелах вечный, в людях пленный. Не все граждане этого града пленники, но те, кто странствует вдали от него, те пленники. Человек – гражданин Иерусалима, но, продавшись за грех, он стал странником. От его отрасли народился род человеческий, и наполнило землю сионское пленение. А каким образом это сионское пленение – тень того Иерусалима? Тень этого Сиона, которая была дана иудеям прообразовательно, была в вавилонском плену, и после семидесяти лет народ этот вернулся в свой град (Иер 29:10; 1Езд 1). Семьдесят лет обозначают все время, которое обращается в семи днях, а когда пройдёт все время, то и мы вернёмся на нашу родину, как тот народ возвратился после семидесяти лет вавилонского плена. Потому что Вавилония – этот мир, ибо переводится Вавилония как “смущение”. Смотрите, не вся ли жизнь человеческая – смущение. Что бы ни делали люди в пустой надежде, когда осознают, что делают, краснеют. Зачем они терпят труды? Для кого терпят труды? “Для детей”, – говорит. А они для кого? “Для своих детей”. А те для кого? “Для своих детей”. Значит, никто – для себя. От этого-то смущения обратились уже те, кому говорит Апостол: Какая слава вам была в тех делах, за которые вы теперь стыдитесь? (Рим 6:21) Итак, смущение – вся жизнь мирских дел, не имеющая отношения к Богу. В этом смущении, в этой Вавилонии был в плену Сион, но возвратил Господь пленение Сиона.
И мы сделались, говорит, как утешенные, то есть мы обрадовались, как те, кто получает утешение. Утешение бывает для жалких, утешение бывает для стенающих, скорбящих; потому мы “как бы утешенные”, что до сих пор стенаем. Стенаем на деле, утешаемся в надежде; когда пройдёт действительность, придёт вместо стенания вечная радость. Тогда уже не понадобится утешение, потому что никакое несчастье не ранит нас. Однако почему он сказал “как утешенные”, а не просто “утешенные”? Слово “как” не всегда ставится для обозначения сравнения; когда мы говорим “как”, то иногда это указывает на свойство, иногда на уподобление, в данном случае на свойство. Но надо привести примеры из обыденной речи, чтобы было понятнее. Когда мы говорим: “Как отец прожил, так и сын”, – то это говорится для уподобления. И: “Как скот умирает, так и человек умирает”, – это тоже говорится для уподобления. А когда говорим: “Он поступил как порядочный человек”, – то разве он не порядочный человек, но имеет только подобие порядочного человека? “Поступил как праведник”, – здесь “как” не отменяет праведности, но указывает на свойство. “Ты поступил как сенатор”, – а он скажет: “А я разве не сенатор?” – Именно оттого, что сенатор, и поступил как сенатор, оттого что праведник, поступил как праведник, оттого что порядочный, поступил как порядочный. Так вот и эти, из-за того что были утешены, радовались, “как утешенные”, то есть велика была их радость как утешенных, когда их, смертных, утешил Умерший. Все мы, умирая, стенаем – Умерший утешил нас, чтобы мы не боялись умирать. Он первым воскрес, чтобы нам было на что надеяться. Итак, тем, что Он первый воскрес, Он дал нам надежду: теперь посреди несчастья мы утешены надеждой, оттого нам великая радость. И возвратил Господь пленение наше, чтобы мы теперь держали путь на родину. Поэтому, уже искупленные, не будем бояться врагов, строящих нам засады. Для того ведь и искупил нас Он, чтобы враг не смел строить нам засады, если только мы не сойдём с пути. Ибо Сам Христос стал нашим путём (Ин 14:6). Хочешь не страдать от разбойников? Он говорит тебе: Я вымостил тебе путь на родину, не сходи с пути. Такой надёжный путь устроил Я, что разбойник не посмеет приблизиться к тебе. Ступай же путём Христовым и пой от радости, пой, как утешенный, потому что прошёл перед тобой Тот, Кто приказал тебе следовать за Собой.
Лопухин А.П.¶
Первый стих псалма ясно указывает на время его написания - при возвращении из плена, когда еврейский народ был полон самых радостных чувств и ожиданий.
Внегда возвратити Господу плен Сионь, быхом яко утешени.
При возвращении из плена мы были полны веселья и благодарения Богу за великое дело освобождения
Возвращавшиеся из плена были "как бы видящие во сне", т. е. им рисовались картины необыкновенного довольства и благополучия, какие они надеялись найти на родной земле. Так как возвращение из плена было делом милости Божией, которому удивлялись и язычники (3 ст.), то евреи могли мечтать, что эти милости обильно будут изливаться на них особенно в их стране благословения, и потому возвращавшиеся из плена были полны грез, мечтаний, были как бы во сне.
Внегда возвратити Господу плен Сионь, быхом яко утешени
Слово: «плен» по названию своему просто, но имеет много значений. Есть плен добрый, о котором, напр., говорит Павел: «и пленяем всякое помышление в послушание Христу» (2Кор.10:5); есть и худой, о котором, напр., он говорит: «которые вкрадываются в домы и обольщают женщин» (2Тим.3:6); есть духовный, о котором говорится: «проповедовать пленным освобождение» (Ис.61:1); есть и чувственный – от неприятелей. Но первый – тяжелее. Взявшие кого-нибудь в плен по закону войны часто и щадят пленных; хотя заставляют их носить воду, рубить дрова и ходить за лошадьми, но нисколько не вредят их душе; а кто взят в плен грехом, тот приобрёл себе властелина жестокого и беспощадного, принуждающего его к делам самым постыдным. Этот тиран не умеет ни щадить, ни миловать. Послушай, напр., как он, взяв в плен жалкого и несчастного Иуду, не пощадил его, но сделал святотатцем и предателем, а по совершении греха, вывел его на зрелище пред иудеями, открыл его преступление и не допустил воспользоваться покаянием, но, предупредив раскаяние, довёл его до петли. Грех есть властелин жестокий, дающий нечестивые приказания, подвергающий бесчестию повинующихся ему. Поэтому, увещеваю вас, будем с великой ревностью убегать власти его, будем бороться с ним, никогда не станем мириться с ним, и, освободившись от него, будем пребывать в этой свободе. Если иудеи, освободившись от иноплеменников, были утешены, то тем более мы, освободившись от греха, должны радоваться и восхищаться, и хранить вечно эту радость, а не нарушать и не осквернять её, снова предаваясь тем же порокам. «Как мы были утешены». Другие переводчики говорят (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): «как мечтающие во сне» (ένυπνιαζόμενοι); в еврейском: как мечтающие во сне (хаолемим). Что значит: «утешены»? Мы, говорит, исполнены покоя, радости, удовольствия.