Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Ис. 6:1
Прп. Ефрем Сирин¶
В лето, в неже умре Озиа царь. Пророк приступает к описанию бывших ему откровений, и описание это начинает от времени смерти царя Иудейского Озии, который осмелился покадити фимиамом (2 Пар. 26:18), хотя знал, что не дозволено ему это, потому что законом принесение жертв предоставлено было сынам Аароновым, а исполнение прочих различных священных служб - сынам Левииным. Священник Азария обличил дерзкого царя и не допустил к алтарю, сказав: "Не твоё это дело, царь". Так священники обязаны были вразумлять царей, чтобы пребывали в пределах, положенных законом, учить народ, чтобы все вносили десятину, поучать приносящих дары, чтобы соблюдали данные уставы. Сказывают же, что, когда царь Озия вошёл в храм покадить фимиамом, опечалило это Исаию, и он облёкся во вретище, которое и носил, пока Бог не сказал ему: "Сними вретище с чресл своих". Как сетование Исаии об Озии было знамением сетования его о сынах Израилевых, так совлечение вретища служило некоторым предсказанием о Ефиоплянах и Египтянах. С того времени, как царь поражён был проказой, и вся земля как бы стала прокажённой, на все дни жизни Озии прекратились пророческие видения. В лето, в неже умре Озиа царь, видех Господа седяща на престоле высоце. В продолжение тридцати восьми лет сокрыты были пророческие видения за дерзость Озии. Озия царствовал благочестиво четырнадцать лет, но когда возгордился, дерзнул принести жертву и не послушал священника, говорившего, что это не позволено ему, он поражён был проказой. Исаия до смерти Озии сетовал во вретище и пепле. Теперь священников, в награду за то, что обличили нечестивого царя и удержали его, а сами предавались скорби, Господь возвеселил видением, которое видел Исаия в храме. И исполнь дом славы риз Его. Так и прилично было, чтобы Бог явился пророку в великой славе, в велелепии, когда умер царь Озия, и с его смертью, после тридцати восьми лет, возвращена народу радость, восстало истинное богопочтение святых.
Блж. Феодорит Кирский¶
В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом, и края риз Его наполняли весь храм
Говоря о смерти Озии, пророк намекает, что из-за беззакония Озии прекратилось пророчество. В начале царствования Озия пользовался Божьим покровительством и одолевал иноплеменников и соседей-врагов. Возгордившись же от побед, он присвоил себе честь священства и, посягнув войти в святилище Храма, принёс курение, которое не имеют права приносить даже священники, ибо только первосвященник может входить во Святая святых. Попытались же его удержать первосвященник Азария и с ним другие священники... Итак, здесь указывается на то, что только после смерти Озии пророку было дано это видение.
Пророк открыл, что Отец существует, а не какова Его природа. Открывается же Бог в различных образах под различными видами, показывая, что никто не может увидеть Его природу. Одним образом Его видел Авраам, другим - Моисей, по-другому - Михей, который видел Его иначе, чем Даниил. Иезекииль же видел Его ещё каким-то другим образом. Божество же не имеет много форм, поскольку оно бесформенно и невидимо, несложно и просто, невидимо и неприступно.
Свт. Василий Великий¶
Ст. 1 В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом, и края риз Его наполняли весь храм
Ст. 5-7 И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, - и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твоё удалено от тебя, и грех твой очищен
И бысть в лето, в неже умре Озиа царь, видех Господа. И послан бысть ко мне един от Серафимов. От создания и сложения мира всегда к святым посылаются Божественные силы, которые исправляют недостатки естества человеческого. Посему и к Исаии послан Серафим, чтобы отъять и очистить его грехи. Но послан, когда Господь услышал, что Пророк оплакивает собственное своё окаянство и исповедует грех своих помыслов; ибо сказал: О, окаянный аз, яко умилихся, яко человек сый и нечисты устне имый, посреде людий нечистыя устне имущих аз живу.
Сие говорил и Павел: Окаянен аз человек! кто мя избавит от тела смерти сея? (Рим. 7:24). И потом он же, как получивший Божию помощь, присовокупляет: Благодарю Бога моего Иисус Христом (там же, 25). Пророк же сказал: О, окаянный аз, когда прозорливым умом представил себе Царство Бога, седяща на престоле высоце и превознесенне и исполнившего славы Своей великий мир. Ибо, пока не представил в уме Бога, не говорил он: О, окаянный аз. И об Аврааме написано, что когда явился ему Бог, тогда сказал он: аз же есмь земля и пепел (Быт. 18:27). Так и Моисей, быв наказан всей премудрости Египетстей (ср.: Деян. 7:22), и, как вероятно, превосходя всех египтян дарованиями и смыслом, не сознавал себя худогласным и косноязычным (см.: Исх. 4:10), а когда услышал говорящего с ним Бога, тогда почувствовал своё безгласие и косность языка.
И в руце своей имяше угль горящь, егоже клещами взят от олтаря, и прикоснуся устнам моим. Объясняющий слова сии по-иудейски скажет, что, конечно, в каком-нибудь месте Иерусалима видимы были Господь, сидящий на престоле высоце и превознесенне, и Серафими, стоящие окрест Его, и что взятый с алтаря всесожжений огнь поднесён был Серафимом к устам Пророка для очищения устен его. Но мы, уверенные, что подзаконное есть образ и стень небесных (ср.: Евр. 8:5), как домом называем всю совокупность мысленных и чувственных тварей, так престолом превознесённым - Божие над всеми начальство и владычество, Серафимами же - Премирные Силы. А если, как представляли себе иные, Серафимы суть два полушария неба, попеременно над землёй видимые, потому что каждое из них для скорости движения, как бы некоторые крылья, употребляет шесть своих частей, то как было послано одно из них или как отделилось оно от другого, тогда как небо по природе своей неразрывно? Напротив того, это суть, как сказал я, Премирные Силы, по крайней высоте своей святости удостоенные ближайшего предстояния, и одна из таковых Сил приступила к Пророку. Ибо как сый над всеми Бог (Рим. 9: 5) не гнушается призирать с неба для попечения о человеках, так отдельные Силы не отрекаются от служения в благодеяние людям.
Итак, Серафимом угль взят от олтаря клещами. Заключай из сего, какой это олтарь и как он неприступен, когда и Серафим не дерзает прикоснуться к нему рукой, но клещами берет огонь в руку.
И взят угль горящь. Берет огонь в руку. Каков же этот огонь, который очищает грехи? Не однороден ли с тем огнём, о котором сказано: Той вы крестит Духом Святым и огнём (Мф. 3:11)? Поскольку же горящий уголь есть огонь, оставшийся в веществе уже более грубом и землянистом (ибо, когда самый цвет пламени исчезнет, соединение огня с веществом грубым называется горящим углём), то, может быть, он означает пришествие Господне во плоти. Ибо сказано: Слово плоть бысть (Ин. 1:14) - плоть, по принятии на себя озарения Божества, по телесности подлежащая чувствам, а по единению с Богом просветлённая и светозарная. Но таковая плоть приняла на себя грехи мира и очистила беззакония наши; и её-то гадательно представляет нам пророчество. Надав и Авиуд были пожжены, употребив огнь чуждь (ср.: Лев. 10:1-2), а Серафим из святого огня с мысленного алтаря истинных всеплодий берет горящий угль не своей рукой, но клещами. В доказательство же, что небесный огнь не сжигает, а очищает, взяв его в руку, подносит к устам. Однороден с сим огнём был огнь в купине, который, как видел Моисей, покрывал собой растение, но не сожигал купины. А клещи, может быть, означают настроенность, какую каждый, по мере освоения своего с добром, имеет к приятию подаваемых от Бога благ.
Ст. 1, 9-10 Пророк Исайя сказал: «видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом... Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл». И вскоре после сего говорит: «И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего». Сколько можно заключать по самому порядку и по связи пророческого писания, виденный пророком и вещавший ему есть Сый над всеми Отец. Но сын громов, который провещал дивное и изрекал страшнее грома, которому свойственно говорить: не «не было», но «было Слово» (Ин. 1:1), – он сказал, что виденный пророком и вещавший ему был Сын. Ибо в собственном своём писании говорит: «Поэтому не могли иудеи веровать в Иисуса, что, как сказал ещё Исайя, народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце своё, да не видят глазами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. Сие сказал Исайя, когда видел славу Его» (Ин. 12:39–41). А Павел протолковал, что это видение и пророчество Духа, говоря: «хорошо Дух Святый сказал отцам нашим через пророка Исайю: ...слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете и не увидите. Ибо огрубело сердце людей сих» (Деян. 28: 25–27). Пророк вводит лицо Отца, в которого веровали иудеи, евангелист – лицо Сына, Павел – лицо Духа, все же согласно именуют Виденного единым Господом Саваофом. Делится у них слово об Ипостаси, но нераздельным пребывает в них мудрствование об едином Боге.
Блж. Иероним Стридонский¶
В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом, и края риз Его наполняли весь храм
Если Бог представляется сидящим, то представляется двояко: или как Царь, или как Судия. Если как Царь, видящий видит Его, как Исаия: Видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом. Там Он представляется как Царь властвующий.
Надписанием первого видения о Иуде и Иерусалиме указано, что Исаия пророчествовал при четырёх царях, то есть, при Озии, Иоафаме, Ахазе и Езекии. Следовательно умершему Озии, при котором изречено все то, что мы выше изложили, наследовал сын его Иоафам, царствовавший шестнадцать лет, сотворивший правое пред Господом и построивший высокие ворота храма (2 Пар. 27:1—3). В его царствование Исаия видел Господа сидящим на престоле высоком и превознесённом, в обозначение царственного достоинства.
И то, что было под Ним, наполняло храм, или, как Феодотион и Симмах перевели: и то, что было под ногами Его, наполняло храм, вместо чего LXX перевели: и дом полон славы Его. Знаю, что когда я, около тридцати лет тому назад, был в Константинополе, и у красноречивейшего Григория Назианзена, в то время епископа этого города, учился исследованию святых Писаний: то, для испытания своего слабого ума и повинуясь настоянию друзей, я продиктовал краткий и наскоро составленный трактат об этом видении.
Посему я отсылаю читателя к этой книге, а в настоящее время прошу его удовлетвориться кратким изъяснением. Священная история повествует, что Озия, за присвоение себе недозволенного ему священства, был поражён проказою (2 Пар. 26:16—21); после его смерти, в храме, им осквернённом, созерцается Господь.
Из этого усматриваем, что, пока царствует в нас прокажённый царь, мы не можем видеть царствующего в Своём величии Господа и знать таинства святой Троицы, посему и в Исходе, после того как умер фараон, угнетавший Израиля глиною, соломою и кирпичами, народ, не могший при его жизни вопиять ко Господу, возопил к Нему (Исх. 1:13—14, Исх. 2:23).
И Иезекииль, по смерти нечестивейшего князя Фалтии, сына Венеева, падает на лице своё и громким голосом вопиет ко Господу (Иез. 11:13). И прекрасно, по еврейскому тексту, не сам Господь, Которого престол есть небо, а земля — подножие ног Его (Ис. 66:1), и котором в другом месте читаем: Господь во храме святым Своём, Господь на небеси престол Его (Пс. 10:3—4), не сам Господь наполнял храм; но то, что было под ногами Его, наполняло храм. Кто же сей видимый Господь, — это мы полное узнаем у Евангелиста Иоанна и в Деяниях Апостольских, из которых Иоанн говорит: сия рече Исаия, егда виде славу Его, и глагола о Нем (Ин. 12:41), разумея, без сомнения, Христа.
Ещё: Павел в Деяниях Апостольских, где он в Риме проповедует Иудеям, говорит: добре Дух Святый глагола Исаием пророком ко Отцем нашим, глаголя: иди к людем сим и рцы: слухом услышите, и не имате разумении, и видяще, узрите, и не имате видети: одебеле бо сердце людей сих, и ушима тяжко слышаша, и очи свои смежиша, да не како увидят очима, и ушима услышат, и сердцем уразумеют, и обратятся, и исцелю их (Деян. 28:25—27).
Сын виден был в царственном величии, а Дух Святый говорил, по общности величия и единству существа. Кто либо спросит, каким образом пророк теперь говорит, что он видел Господа, и не вообще говорит — Господа, а Господа Саваофа, как он сам ниже свидетельствует, — когда Евангелист Иоанн сказал: Бога никтоже виде нигдеже (Ин. 1:18), Бог говорит Моисею: не возможет видети лица Моего: не бо узрит человек лице Моё, и жив будет (Исх. 33:20)?
На это ответим, что на божество не только Отца, но и Сына и Духа Святого, поелику в Троице одна природа, могут взирать не очи плоти, но очи ума, о которых сам Спаситель говорит: блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят (Мф. 5:8). Читаем, что Господь в образе человека был видим Авраамом (Быт. 18), и что с Иаковом боролся как человек Тот, Кто был Бог, от чего и самое место названо было Иаковом Фануил, то есть, вид Божий: видех бо, говорит он, Бога лицем к лицу, и спасеся душа моя (Быт. 32:30).
И Иезекииль видел Господа в человеческом образе, сидящего на херувимах: от чресла Его и ниже был как-бы огонь, а то, что выше, имело вид электра (Иез. 1:26-27). Следовательно Бог по природе Своей невидим, но бывает видим людьми так, как соблаговолит.
Лопухин А.П.¶
Ст. 1-4 В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом, и края риз Его наполняли весь храм. Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице своё, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями
К своему высокому служению Исаия, подобно Моисею, Иеремии и Иезекиилю, был призван особо торжественным Богоявлением. Он видел Бога как царя вселенной, торжественно восседающим в своём храме-дворце. Его окружали высшие духи ангельские - серафимы, громко исповедующие святость Всевышнего и Его великую славу, пред которой даже они закрывали себя крыльями.
В год смерти царя Озии, т. е. 740 г. По преданию, сообщаемому святым Ефремом Сириным, Исаию чрезвычайно опечалила дерзость царя Озии по отношению к храму, куда царь осмелился войти для каждения фимиамом. Пророк облёкся во вретище - знак печали - и носил его до самой смерти царя Озии; в год смерти этого царя Исаия и был призван на служение торжественным видением (Твор. святых отцов в р. пер. т. 20 с. 237-238).
Евсевий Кесарийский ещё прямее говорит, что только со смертью Озии, прогневавшего Бога, пророк мог получить откровение от Бога, Который дотоле за грех царя отвращал Своё лице от народа иудейского (Collectio setecta Ecclesiae Patrum Caillaut 24 р. 28 и 29). Блаженный Феодорит со своей стороны добавляет, что Господь, в частности, прогневался и на самого Исаию, который молчал в то время, когда Озия позволил себе такую дерзость по отношению к храму. Новейшие толкователи (напр., Негельсбах в Lange Bibellwek т. XIV с. 84 и 85) объясняют дело более простым образом, говоря, что Исаия был нужен именно в то время.
Почему пророк о своём призвании говорит после пророчеств, помещённых в 1-5 гл. ? Очень вероятно, что Исаия хотел в первых пяти главах начертать картину жизни современного ему иудейского народа для того, чтобы его послание вышло вполне ясно мотивированным.
Видел Бога Исаия, конечно, не телесными очами, а очами духа, находясь в состоянии пророческого восхищения (экстаза). "Слышит Исаия глас Господень, - говорит святой Василий Великий, слова которого имеют отношение и к видению Исаии, - хотя ничто не ударяло в телесный слух" (Твор. Святых Отцов в р. пер. т. б стр. 253 и 260).
Гoспода - по евр. величаемому Adonaj = Владыку мира, вселенной. [В Лопухинском толковании на Бытие словосочетание Adonaj толкуется как Верховный и Справедливый Судия - от коренного слова дан - судия. Прим. ред. ] Пророк в 5 ст. говорит, что очи его увидали Господа Саваофа (с евр. Владыку воинств, т. е. Бога Отца).
Храм, в котором Исаия видел Господа, мог быть как храмом земным, Иерусалимским, и храмом на небе (ср. 3 Цар. 22:19). Так как пророк не объясняет, какой храм он разумеет, естественнее всего видеть в его словах указание на известный всем Иерусалимский храм, тем более, что здесь упоминается о некоторых принадлежностях иерусалимского храма (алтарь кадильный и щипцы ст. 6). Но так как пророк находился в экстазе, то иерусалимский храм представился ему имеющим более широкую вместимость.
Края риз... в переводе с евр. подол мантии. Царь Сущий представляется пророку одетым, подобно царю земному, в длинную в широкую мантию. [В славянском переводе с 70-и этот стих переведён так: И бысть в лето, в неже умре Озия царь, видех Господа седяща на престоле высоце и превознесене, и исполнь дом славы его. Прим. ред. ]
Ст. 1-2 В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом, и края риз Его наполняли весь храм. Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице своё, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал
«В год смерти царя Озии видел я Господа». Почему пророк в других случаях означает время (пророчества) жизнью царей, а здесь – смертью? Он не сказал: было в дни Озии, или в царствование Озии, но: было тогда, когда умер. Для чего же он делает это? Не просто и не случайно, но здесь он внушает нам нечто таинственное. Что же именно? Этот Озия, опьянённый успехом своих дел и возгордившись благоденствием, стал превозноситься выше своего достоинства. Будучи царём, он подумал, что ему позволительно священнодействовать, вторгся в храм, вошёл во святое святых, и, когда священник препятствовал и запрещал ему входить туда, он не остановился, но продолжал безумствовать, пренебрегая словами священника. За такое бесстыдство Бог поразил его проказой на челе, так что он, пожелав чести больше надлежащей, потерял и ту, какую имел; не только не получил священства, но, сделавшись нечистым, лишился царства, и со стыда все время проживал тайно в некотором доме (см. 2Пар. 26). Вместе с ним и весь народ испытал гнев Божий за то, что презирал законы Божьи и не защищал оскорбляемого священства. А в чем он испытал этот гнев? В том, что сократились пророчества; разгневанный Бог не давал им ни о чем никакого ответа. Впрочем, Он сделал это не навсегда, но продолжением жизни царя ограничил и продолжение наказания. Когда этот царь окончил жизнь, тогда и Бог прекратил Свой гнев, и опять отверз врата пророчества. Указывая на это, пророк напомнил нам о времени смерти царя.
Потому и начинает пророчество так: «В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего». Между тем, Христос говорит: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Иоан. 1:18); и ещё: «Это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога; Он видел Отца» (Ин. 6:46); и Моисею сам Бог сказал: «не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх. 33:20). Как же пророк говорит, что он видел Господа? "Видел, – говорит, – Господа". Он говорит не противное словам Христовым, но весьма согласное с ними. Христос говорит о точном богопознании, которого никто не имеет; сущего Божества и чистого существа Его никто не видел кроме Единородного; а пророк повествует о видении, возможном для него. Он не мог видеть того, что есть Бог, но видел Его явившимся в образе и нисшедшем настолько, насколько могла возвыситься немощь созерцающего. А что действительно ни он и никто другой не видел чистого Божества, это очевидно из самого повествования. "Видел, – говорит, – Господа, сидящего»; но Бог не сидит; это телесное положение. Притом говорит не просто "сидящего", а: «на престоле»; но Бог не поддерживается чем-нибудь; как можно сказать это о Том, Кто существует везде и наполняет все, «в Его руке глубины земли» (Пс. 94:4)? Очевидно, что это видение было снисхождением Божьим. Выражая то же самое, и другой пророк сказал от лица Божьего: «Я... умножал видения» (Ос. 12:10), т.е. являлся различным образом. Но если бы являлось само чистое существо Божье, то оно не являлось бы различным образом; а так как по снисхождению Бог являл Себя пророкам, то таким, то другим образом, принимая виды, соответственные различным временам, то он и говорит: «видения умножих, и в руках пророческих уподобихся», т.е. являлся не так, как есть, но принимал такой образ, какой могли видеть созерцавшие. Так, ты видишь Его то сидящим, то вооружённым, то имеющим седые волосы, то в тихом ветре, то в огне, то показывающим «задняя» свои, то на херувимах и в образе, подобном веществам металлическим, светло блестящим. Впрочем, почему Он является то вооружённым и окровавленным, то в огне, то показывающим «задняя», то на небе, то на престоле, то на херувимах, – об этом говорить теперь не время, чтобы второстепенный предмет не занял нас больше главного. Теперь же необходимо сказать о настоящем видении. Для чего Бог является здесь сидящим на престоле и притом окружённым серафимами? Он приспособляется к обычаю человеческому, так как и речь Его обращена к людям; Он намеревается изречь определение о делах великих и о всей вселенной, равно как и об Иерусалиме, и произносит двоякий приговор, и приносящий наказание городу и всему народу, и возвещающий благодеяние вселенной, великие надежды и бессмертные почести.
Судьи имеют обычай – делать это не тайно, а восседая на возвышенном месте, в присутствии всех, при поднятых покрывалах. Подобно им Бог повелевает предстоять пред Ним серафимам, восседает на высоком престоле и таким образом произносить определение. А дабы ты убедился, что это не догадка, а таков обыкновенно образ Его действий, я постараюсь объяснить это и из другого пророка. Так у Даниила, когда также надлежало произнести великое определение о бедствиях и наказаниях иудеев и о благах, уготованных вселенной, также является престол светлый и славный, и предстоящее множество ангелов и сонмы архангелов, и сидящий вместе (с Всевышним) Единородный, и открываются книги, и протекают огненные реки, и вообще представляется подобие судилища (см. Дан. 7). Все это сходно с тем, о чем говорится здесь, или даже пророк (Даниил) ещё яснее возвещает, так как времена его были ближе и пророчество уже достигало самых дверей (исполнения).
«Видел Господа сидящего». Сидение на престоле всегда служит знаком суда, как говорит Давид: «Ты воссел на престоле, Судия праведный» (Пс. 9:5); и Даниил: «поставлены были престолы... судьи сели» (Дан. 7:9, 10). А простое сидение, по выражению пророка, служит знаком другого. Чего же именно? Твёрдости, постоянства, крепости, неизменяемости, бессмертия, бесконечной жизни. Потому он и говорит: Ты сидящий «во век», а мы погибающие «во век». Ты, говорит, пребываешь, существуешь, живёшь, остаёшься всегда одинаковым. А что он сказал это не о сидении на престоле, ясно видно из противоположения; он не сказал: мы стоящие, но: погибающие. Сидеть же на престоле значит судить. Потому пророк и видел Его сидящим на «престоле высоце и превознесенне»; или тем означается одно, а этим – другое. Престол Его был "высок", т.е. велик и чрезвычайно обширен, «превознесён», т.е. казался на невыразимой высоте и выше его. «И исполнь дом славы Его». Какой, скажи мне, "дом"? Храм; так как оттуда началась вражда, то справедливо и в этом чудном видении Бог является сидящим там. "Славой» же пророк называет здесь блеск, неприступный свет, которого он не мог выразить словом, и потому назвал его славой, и не просто славой, но славой Божью.
А что это было снисхождение, видно из самих слов: Видел я Господа, - говорит пророк, - сидящего на престоле высоком и превознесённом. Но Бог не сидит, потому что это положение свойственно только телам. На престоле - но Бог не объемлется престолом, потому что Божество неограниченно. Однако серафимы не могли сносить и снисхождения, хотя стояли близко: вокруг Него стояли серафимы. По тому самому они и не могли взирать, что стояли близко... Серафимы ближе нас находятся к существу Божию, однако и они не могут созерцать Его. Поэтому пророк и говорит: вокруг Него стояли серафимы, - означая этим не место, но близость к месту, выражая, что они ближе нас к Богу.
«В год смерти царя Озии, – говорит пророк, – видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом». Как он видел, я не знаю; о том, что он видел, он сказал; а как видел, о том умолчал; я принимаю сказанное, но не любопытствую знать умолчанное; разумею открытое, но не исследую сокрытого; для того оно и сокрыто. Объяснение Писаний есть золотая ткань, основа её – золото, нить её – золото; не примешиваю тканей паутинных; знаю слабость моих мыслей. «Не передвигай, – говорит Премудрый, – межи давней, которую провели отцы твои» (Притч. 22:28). Переставлять пределы не безопасно; и как мы переставим то, что назначил нам Бог? Ты хочешь знать, как пророк видел Бога? Будь и сам пророком. Но как, скажешь, это возможно для меня, имеющего жену и заботящегося о воспитании детей? Возможно, если захочешь, возлюбленный. И этот пророк имел жену и был отцом двоих детей, но ничто такое не было для него препятствием. Подлинно, брак не служит препятствием для шествия к небу. Если бы он был препятствием и жена была бы причиною наших бедствий, то Бог, вначале сотворив её, не назвал бы её помощницею. Я хотел сказать, что значит «седение» Божие. Бог не сидит, потому что это – положение тела, а Божество бестелесно.
«Видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом». Почему он, сказав: «высоком», прибавил: «и превознесённом»? Разве не достаточно было словом: «высоком» – объяснить все и показать превосходство достоинства? Для чего же он прибавил: «и превознесённом»? Для того, чтобы показать непостижимость седалища. Так как у нас слово: «высокий» внушает мысль о сравнении чего-нибудь с предметами дольними и низкими, – напр. горы называются высокими по отношению к равнинам и долинам земли, и небо называется высоким, потому что превышает все земное, – а слово: «превознесённый» и возвышенный относится только к одному непостижимому Существу, которого невозможно ни постигнуть, ни изъяснить, то он и сказал: «видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом».
Видишь ли услужливость благосклонного слуги? Он тотчас привёл нас пред царский престол, не проводя наперёд длинными обходами, но как только отворил двери, уже и показал прямо седящего Царя.
Когда же царь умер, то уничтожилась и причина нечистоты. Таким образом пророк долго не пророчествовал, но, между тем как он не пророчествовал, гнев Божий прекратился, и пророчество возвратилось. По этой необходимости пророк означает время и говорит: «в год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом». Когда он умер, тогда я увидел Господа; прежде я не видел Бога, гневавшегося на нас. Пришла смерть нечистого и прекратила этот гнев. Потому он, везде упоминая о жизни царей, здесь сказал о смерти Озии. «В год смерти, – говорит, – царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом». Но здесь опять можно видеть человеколюбие Божие. Умер нечистый, и примирился Бог с людьми. Почему это произошло, тогда как с их стороны не было никаких добрых дел, но только умер царь? Потому, что Бог человеколюбив и не бывает строг к таким людям. Человеколюбивый и благий Бог требовал только одного, чтобы удалился нечистый.
Почему, тогда как во внешних делах и в пророчествах все обыкновенно означают время жизни царей, здесь пророк, опустив это, упомянул о времени смерти Озии, говоря так: «в год смерти царя Озии»? Тогда как можно было означить время царствовавшего тогда государя, как было в обыкновении у всех пророков, он не сделал этого. Почему же не сделал? Был древний закон – изгонять прокажённого из города, чтобы и живущие в городе сделались лучшими, и сам он не был предметом шуток и посмеяния для желающих оскорблять его, но чтобы, оставаясь вне города, он имел уединение завесою несчастья. Тому же должен был подвергнуться и этот царь после проказы; но он не подвергся, так как жители города боялись его по причине власти его, а жил тайно в своём доме. Это прогневало Бога и прекратило пророчества, как случилось и при Илии: «слово Господне было редко в те дни, видения были не часты" (1Цар.3:1). Но ты посмотри и здесь на человеколюбие Божие. Он не разрушил города и не погубил жителей, но как друзья поступают с равными им, оставаясь в молчании, когда имеют право укорять их в чем-нибудь, так и Бог поступил с народом, который достоин был большего наказания и мучения. Я, говорит Он, изгнал его из святилища, а вы не изгнали его из города; Я, связав его проказою, сделал его частным человеком, а вы и тогда не ободрились, но осуждённого Мною не решились выгнать из города. Какой царь мог бы спокойно перенесть это, и не разрушил бы города до основания, видя, что тот, кому повелено переселиться за пределы, остаётся в городе? Но Бог не сделал этого, потому что Он – Бог, а не человек. Когда же царь умер, то с его жизнью Бог прекратил и гнев свой на них, отверз двери пророчества, и оно опять возвратилось к ним. Но ты из этого способа примирения усматривай человеколюбие Божие. Если кто станет исследовать дело по справедливости, то выходит, что ему тогда не следовало примиряться. Почему? Потому, что не их заслугою было изгнание Озии. Не они, взяв, изгнали его, но смерть, наступившая по закону природы, извергла его тогда из города. Но Бог не взыскателен к нам до такой степени, а желает только одного, – как бы примириться с нами.
См. Толкование на Мф. 1:21
Почему Бог явился на высоком и превознесённом престоле? Так как Бог невидим, а видимый царь наводил страх, то Он показывает пророку небесную славу, чтобы дать ему понять, какой престол они пренебрегли и какой почитали, как, оказав непочтение к воинству небесному, ангельскому, и даже не помыслив о нем, они устрашились стражи человеческой.