Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Иов. 2:11
Прп. Ефрем Сирин¶
И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его
Между тем, пока друзья рассуждали о случившемся с Иовом и приготовлялись к путешествию, прошло, без сомнения, много дней. Все они были господами и мужами княжеского ранга. Трое друзей Иова обозначают первосвященников, священнослужителей и пророков, которые процветали среди иудеев. А семеро сыновей Иова представляют священнослужителей Церкви, апостолов, пророков, людей, наделённых даром чудес и исцелений, прислужников, пресвитеров и диаконов.
Лопухин А.П.¶
И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его
По Быт. 36:4, Елифаз - одно из древнеидумейских собственных имён, а Феман - одна из областей Идумеи (Быт. 36:34; Иер. 49:20; Иез. 25:13; Ам. 1:12), известная мудростью своих обитателей (Иep. 49:7; Вар. 3:22-23). Вилдад Савхеянин - Сухит. Местность с именем Шуах остаётся неизвестною; некоторые, Гезениус, Винер, отождествляют её с упоминаемой Птоломеем Σακκαϊα, лежавшей в восточной части Ватанеи (древний Васан). В Быт. 25:2 название Шуах усвояется одному из сыновей Авраама от Xеттуры, отправленному вместе со своими братьями на восток. Софар Наамитянин; Наама - название города, доставшегося при разделе земли обетованной колену Иудину (Нав. 15:41) и лежавшему при Средиземном море; но отсюда ли происходил Софар, сказать трудно.
И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его
Пришли к нему три друга, — ведь несчастья вызывают друзей на утешения, — пришли Елифаз, Софар и Валдад, три царя к одному царю. Конечно, царём был до сего времени и тот, кто говорил: жил как царь в кругу воинов (Иов.29:25).
Приходят три друга, чтобы утешить, а делают противоположное утешению; присутствие было дружеское, а увещание не дружеское. Один вид их, прежде чем они сказали что-либо, способен был смутить праведника. Наши несчастия мы яснее видим особенно при сравнении с благополучием других. Подумай, каково было ему видеть себя в таком бедствии, а их, своих близких и знакомых – при прежнем благополучии. И то тяжело, что всюду стало известным несчастие: если услышали об этом они, жившие на таком расстоянии, то тем более – те, которые были ближе. А особенно печалило его не столько множество страданий, сколько то, что он казался страдавшим как нечестивый, беззаконный, как враг Божий и противник, проведший жизнь в лицемерии. У него была забота не о повреждении тела, а о гибели доброго имени; это не потому, что он был честолюбив или жил для славы в глазах многих, а потому, что видел, как многие соблазнялись этим. Писатель передаёт и имена друзей, говоря: «И никто не говорил ему ни слова» (Иов. 2:13).
Душа, внезапно поражённая скорбью, бывает совершенно неспособна к тому, чтобы слушать. Поэтому и они, видя несчастие этого дома и праведника, сидящего на гноище и покрытого язвами, разорвали одежды, много плакали и сидели в молчании, показывая этим, что ничто столь не соответствует вначале состоянию скорбящих, как совершенное молчание, потому что страдание было больше утешения посредством слова. Они пришли с целью утешить; но, не находя способа выполнить это, замолчали; и это сделали разумно, утешая его своими поступками – присутствием, разодранием одежд. Все это хорошие, достойные друзей свидетельства сочувствия. Но то, что было потом, не было таково.