Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Иов. 2:10
Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими.
Лопухин А.П.¶
Толковая Библия.
Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими
Поражённый бедствиями, но ещё не знающий их истинной причины, человек не имеет повода отречься от Бога. Поступить так может один неразумный (Еккл. 7:14).
Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими
Заметь дальше мудрость писателя книги. И воззрев (в русском переводе этих слов нет), говорит, на неё, сказал ей Иов. Не сказал: выслушав её слова, но воззрев; почему — воззрев? Разве он не знал своей жены? Не с ней прожил жизнь? Не от неё имел детей? Почему же теперь воззрел на неё? Это выражение — воззрев — показывает, что не на неё он смотрел, но на того, кто в ней. Посмотрел Иов на диавола: он увидел того, кто говорил некогда устами змея и кто теперь говорит устами жены. И говорит: ты говоришь как одна из безумных. Почему не сказал: как одна из нечестивых, как одна из безбожных? Он знал, что не нечестие побудило её сказать эти слова, но безумие, — хотя в другом месте безумным назван именно тот, кто отрицал Бога: сказал, говорит (псалмопевец), безумный в сердце своём: нет Бога (Пс.13:1). Ты говоришь как одна из безумных; другой, может быть, сказал бы: ты заговорила как Ева. Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? О, благородная душа! В этом сказывается величие его духа. Не знал Иов, что он совершает подвиг добродетели; не знал, что он приобретает себе венец своим терпением. Он думал, что обыкновенное несчастье послано ему Богом; он считал это злом, но и за зло не вознёс на Бога хулы. Если же, считая свои несчастья за зло, он так мужественно переносил их, то разве не высказал бы он ещё большего мужества, зная о том, какой венец приобретает? Но почему Бог не предупредил его заранее? Почему не сказал: вот что тебе готовится: диавол вооружается против тебя, хочет напасть на тебя; приготовься, соберись с силами, чтобы не смутилось твоё сердце, не поколебалась твоя душа, не омрачился твой ум. Мужайся и не думай, что Бог не может возвестить борцу о борьбе. Петру говорит же Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу (Лк. 22:31). Апостолам предрекает искушения, а Иову не предсказал ни искушения, ни борьбы. Неужели неправда у Бога? Никак (Римл.9:14). Одних Он подкрепляет, других предоставляет собственным силам. Почему не сказал он Иову того, что сказал апостолам? Знал Бог злобу диавола, знал его зависть, знал его коварство, угрожавшее добродетели. Если бы сказал Бог Иову: вооружись терпением и укрепляйся; если претерпишь до конца, Я вдвойне возвращу тебе все, что ты имеешь в настоящее время, и ты унаследуешь царство небесное, получишь венец бессмертия, твоя слава и похвалы тебе наполнят всю вселенную, — если бы так предупредил Бог Иова, праведник подвизался бы, но диавол воспользовался бы этим предлогом и, когда подвижник одержал бы затем победу, он стал бы говорить Богу: разве даром он подвизался? Ты обещал ему бессмертие, обещал царство, обещал венцы. Если уж за то, что Иов пользовался временными благами, диавол выставлял его как наёмника, а не как праведника, то когда он получил бы обещание вечных благ, не гораздо ли большим предлогом к обвинению послужило бы это для диавола? Но Господь скрывает венцы, чтобы обнаружить подвиги, скрывает награду, чтобы показать борца. Почему же в таком случае, говорят, не было скрыто и от апостолов? Ведь если не было открыто Иову (о предстоявших ему несчастьях), то по тем же самым причинам не следовало ли умолчать об этом и по отношению к апостолам? Иов был одинок в своём подвиге, он трудился для себя, боролся за самого себя; апостолы же были проповедниками для всей земли, учителями вселенной. От них Господь мог скрыть, но это угрожало вредными последствиями для всего мира. Мог Павел подвизаться без обещания венцов; мог Пётр сохранить мужество без этого обещания; могли апостолы, не получивши обещания благ, бороться за добродетель. Но не везде Павел, не везде Пётр. Души многих изнемогают в борьбе, сердца колеблются. Если теперь, когда проповедуется царство небесное, будущие блага, сожительство с ангелами, райские наслаждения, многие презирают обещанные блага, прилепляясь к временному, то когда бы об этом совершенно было умолчано, кто стал бы стремиться к благочестию? Итак, справедливо, братие, Иову не открыл Господь будущего, чтобы его добродетель обнаружилась во всей своей твёрдости; а апостолам были обещаны блага будущей жизни, чтобы тем самым возбудить души их слушателей и воодушевить всю вселенную.
Неужели если мы приняли благое от Господа, плохого не стерпим? То есть, даже если было бы одно плохое, следовало терпеть. Он - Господь и Владыка. Разве Он не имеет власти наслать это? Почему Он даровал блага? Не потому, что мы достойны. Итак, не будем скорбеть, даже ныне, будто мы страдаем незаслуженно. Скорее, Господь должен был дать нам только плохое. Если же Он даровал и благое, на что нам сетовать? Посмотри, как он нигде не говорит ни о грехах, ни о добрых поступках, но только о том, что Бог имеет власть поступать так, как желает. Вспомни о прежнем благоденствии, и ты не будешь тяжко переносить настоящие [беды]. Для утешения нам довольно и того, что их послал Господь. Не будем рассуждать о справедливости и несправедливости.
Возмущённый этими словами, как ни одним из прежних несчастий, Иов, исполнившись гнева, обратившись к жене, как к врагу, и с горечью взглянув на неё, прежде чем сказал что-либо, одним взглядом оттолкнул злое нападение. Она ожидала, что вызовет потоки слез, а он оказался стремительнее льва, будучи исполнен гнева и негодования, не вследствие того, что терпел, а вследствие того, что она советовала по внушению дьявола. Показавши на лице своём гнев, он делает упрёк сдержанно, потому что был мудр и в несчастиях. Что он говорит? «Ты говоришь, как одна из безумных». Не так я тебя учил, не так воспитывал; поэтому не узнаю своей жены – ведь это слова неразумной женщины, совет лишившейся рассудка. Оставь, – говорит, – жена, совет; доколе ты тем, что говоришь, будешь бесчестить общую жизнь? Ты солгала и в своих словах отвергла вопреки моему желанию моё руководство; теперь вижу, что половина моей жизни сделалась нечестивою, так как брак соединил нас обоих в одно тело, а ты впала в богохульство». Видишь из этого соответствующее рассечение и разрез, могущий исцелить болезнь? Не сказал: «ты глупая и безумная»; а что? – «Ты говоришь как одна из безумных», то есть, «ты не сказала ничего, достойного себя и моего руководства». Затем, после упрёка, излагает опять и совет, могущий её утешить, и отличающийся большою разумностью. Он говорит: Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? (Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим?)
«Вспомни, – говорит, – о том прежнем благополучии, подумай о Виновнике, и перенесёшь великодушно это». Видишь ли скромность мужа? Терпение он приписывает не своей твёрдости, а говорит, что оно произошло от самого хода дел. «За что Бог дал нам то? За что сделал воздаяние? Ни за что, а единственно по Своей благости. Это был дар, а не награда, благодать, а не воздаяние. Поэтому перенесём и это великодушно. Припомни доброе, что ты прежде имела, сравним лучшее с худшим. Жизнь никого из людей не бывает постоянно счастливою; постоянно блаженствовать свойственно одному Богу; если бедствуешь вследствие настоящего, утешься прежде полученным. Ныне плачешь, но прежде радовалась; ныне нищенствуешь, а прежде была богата; пившая из прозрачного потока жизнь, а теперь пьющая из мутного, переноси это с твёрдостью; течения рек не бывают постоянно прозрачными. Наша жизнь, как ты знаешь, есть река, непрерывно текущая, наполняемая водами, следующими одни за другими; одна часть её вытекла уже из источников, а другая вытечет, и все мы спешим к общему морю смерти. «Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» Разве можем мы заставить Судию давать нам всегда одно и то же? Разве можем учить Владыку, как направлять нашу жизнь? Он имеет власть решать Сам. Он устраивает наши дела по Своей воле и даёт полезное рабам. Не испытывай напрасно суда Владыки; люби только устраиваемое Его мудростью. То, что даст тебе, принимай с радостью; во время бедствий, как и при благополучии, являй достойное последнего, полученного прежде. Говоря так, Иов отринул и это нападение диавола и нанёс ему совершенно постыдное поражение. Самым взглядом он показал величайшее отвращение ко греху (а глаза природа назначила показателем сокрытого внутри); перенесши кротко и мудро нападение злого духа, не потерпел призыва ко злу, считая слышанный им худой совет большим злом, чем стрелы в его тело, и сделал упрёк жене. «Как попечение, – говорит, – мы принимали с радостью, так и вразумление перенесём благоразумно». Под «благими» разумеет то, что радует, а под «злыми» – искушения. В словах «Ты говоришь как одна из безумных» некоторые находят указание на Еву. «Ты подражаешь, -говорит, – той, которая первая приняла мрак греха и соблазнила почтенного образом Божиим и свободного от всякого зла.
Этот блаженный, будучи поражаем со всех сторон, стоял твердо; подвергаясь бесчисленным стрелам, не ослабевал, а истощил колчан диавола, сам же не пал и не был повержен; как искусный кормчий, он не был потоплен ярившимся морем и поднимавшимися волнами и не сделался беспечным вследствие бывшей тишины, а в то и другое время сохранил одинаковым своё искусство. Ни богатство не сделало его гордым, ни бедность не подавила; ни при благоприятном течении дел не стал он беззаботным и бездеятельным, ни в то время, когда весь почти дом разрушен и предан совершенной гибели, не приведён был в смятение и показал своё мужество. Пусть слушают богатые; пусть слушают бедные; тем и другим полезен этот пример, и для всех людей поучительна эта история, и для пользующихся благоденствием, и для находящихся в несчастии. Владея тем и другим оружием, подвижник благочестия, венценосец вселенной, одержал победу в обоих видах оружия и, когда сделал нападение демон, был приготовлен ко всякому роду битвы и во всем прославился. И как искусный воин умеет и сражаться ночью, и осаждать стены, биться в пешем строю и на море, стрелять из лука, бросать копье, действовать пращей и дротиком, и во всяком роде битвы одерживать верх над противниками и всюду побеждать, так и этот благородный муж выдержал с большим мужеством всякое искушение – искушение со стороны бедности, голода, болезни, печали, гибели детей, со стороны друзей, врагов, своей жены и рабов. Не было постигающего людей несчастья, которое не обрушилось бы на его тело, и однако он вышел из всех опасностей и стал выше стрел диавола. А особенно удивительно то, что все постигло его – и вместе, и по отдельности – в высшей степени. Не на то смотри только, что он столько перенёс, а присоедини к этому и то, что не спустя несколько, не через промежуток времени перенёс, а все вместе. Это немало увеличивает тяжесть испытаний. Во-первых, между другими людьми не найдётся никого, кто подвергся бы этому всему вместе. Если кто борется с бедностью, то наслаждается здоровьем; если угнетён бедностью и болезнью, то часто имеет жену, которая утешает в бедствии и служит для него вместо пристани; а если не имеет жены с этими качествами, то не имеет по крайней мере такой, которая давала бы гибельный совет; а если и имеет жену, дающую такой совет, то не потерял одновременно всех детей; а если и лишился всех вместе, то не таким видом смерти; а если и таким видом смерти, то имеет утешающих друзей; а если не имеет утешающих, то не имеет так нападающих; а если и имеет друзей оскорбляющих, то не имеет рабов поносящих; а если и поносящих, то не плюющих в самое лицо; а если и плюющих в лицо, то не поражён такою болезнью; а если поражён и такою болезнью, то имеет дом и пристанище и не сидит на гноище; а если и сидит на гноище, то имеет таких, которые подают руку помощи; а если не имеет таких, то не имеет и относящихся враждебно. А он все это перенёс.
Когда он находился в таком положении и как бы жарился на сковороде, извнутри и снаружи, жена плетёт сети, сожительница служит оружием дьявола, устремляет в мужа стрелы, отдавши свой язык демону, и обращает особенно ядовитые и гибельные слова. Но и здесь не конец борьбы, а только её начало, приступ к битве. И со стороны друзей он подвергался бесчисленным оскорблениям. Но не утомились ли вы, слушая об этих несчастьях, следовавших одни за другими? А он, страдающий, не утомился. Поэтому умоляю любовь вашу иметь ещё терпение, потому что мы не сказали всего и не указали на другое важное обстоятельство. Первое состояло в том, что все постигающие людей бедствия обрушились на одного человека; другое – то, что (обрушились) вместе, и он не имел перерыва в страдании. Хочу указать и третье. В чем оно состоит? В том, что каждое из указанных несчастий произошло не только одновременно, но и с большою силою и неожиданностью: бедность самая крайняя, болезнь, сидение, потеря детей, потеря всего имущества. Смотри: если кто лишился имущества, то не так всецело и не таким образом; если потерял детей, то не всех в одно время, не стольких и не таких; если впал в болезнь – то не в такую, но или в лихорадку, или потерял какой-либо орган тела, или подвергся другой обыкновенной болезни. А тот удар был необыкновенный и известен был только испытавшему его. Словами нельзя выразить мучительность тех язв, жгучесть тех ран. Чтобы показать тяжесть удара, достаточно назвать причинившего это и необузданную его ярость. Ново и необычайно было и седалище. Нет ни одного бедного, который бы когда-либо так сидел на открытом воздухе во все время, как оставался он без одежды, лишённый всякого покрова, сидя на гноище. Нередко бывает у иного злая жена, но никогда не было столь злой, чтобы нападать на мужа при таком несчастии, точить нож на гибель его души и давать такие советы. Странно было поведение друзей и рабов. Необычаен был и голод, потому что не дотрагивался до лежащей перед ним пищи. Укажу и на четвёртое особо тяжкое обстоятельство: разумею бывшее прежде богатство и благоденствие. Живший сначала в бедности легче переносит её, так как привык к нужде. А впавший в неё после такого благополучия, как не привыкший и не приготовленный, испытывает весьма тяжёлое чувство, мучительную скорбь и большое смущение. Укажу и другое необычайное обстоятельство, особенно увенчивающее и прославляющее этого борца, показывающее его высокую душу, касавшуюся небес. В чем оно состоит? В различии времени, в том, что такое любомудрие имел он, будучи прежде благодати, прежде закона, не пользуясь учением, не зная письмён и книг, не видя других, себе подобных, не имея возможности обращаться к предшествующему времени и пользоваться примерами добродетельных мужей, так как не было письма или истории, передающей прошедшее. По непроложенной дороге, по морю неиспробованному, во тьме нечестия, он один и первый шёл тогда этим путём любомудрия, с избытком достигши высшей ступени, в том, что составляет главное благо. Великое дело достигнуть и низшей ступени добродетели, а гораздо большее – стать на самую высшую точку в том, что составляет самое высшее. А что терпение выше всего, этого никто не будет отрицать. И сам диавол, видя это, сказал поэтому: «кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его» (Иов. 2:4–5) Отсюда видно, что это был высший подвиг, требовавший мужественной и твёрдой души.
Я не столько удивляюсь Иову прежде увещания жены, сколько после того гибельного совета. И пусть кто-либо не считает этих слов странными. Нередко ведь слово и вредное наставление бывает гибельным для тех, кому не наносит вреда существо дела. Зная это и диавол, после удара действием, делает нападение посредством слов. Так он поступил и с Давидом. Поскольку видел, что тот великодушно перенёс восстание сына и беззаконное господство, то, чтобы потрясти его дух и подвигнуть на гнев, возбудил того Семея, расположив его возмутить его душу оскорбительными словами. Такое же коварство он употребил и в отношении к Иову: когда увидел, что он посмеивается над его стрелами и мужественно выдерживает все, как непоколебимая башня, то вооружил жену, чтобы лукавый совет не возбудил подозрения, прикрыл его гибельность её словами и преувеличил несчастие. Что же он – благородный? «Ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» Если бы был не Владыка, стоящий столь высоко пред нами, а друг, имеющий равное с нами достоинство, то и при этом какое мы имеем оправдание, получив столько благодеяний и не перенося бедствий? Видишь мужа Боголюбивого; видишь, как он не важничает, не хвалится мужественным перенесением постигших его необычайных ударов, не приписывает перенесение их своей мудрости и величию своей души? Как будто платя неизбежный долг и не перенося ничего несоответственного, так он вполне заградил уста жене.
Во всем этом не согрешил Иов устами своими. (Во всех сих приключившихся ему ничимже согреши Иов устнама пред Богом).
Нельзя, говорю, сказать, что это говорил он жене, когда сокровенное его расположение было полно раздражения и недовольства, устами же своими не обнаружил этого. Еврейский текст не имеет того же (αυτο ουκ εχει), чтобы достаточно выразить это расположение.