Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Ион. 1:3
Лопухин А.П.¶
И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня, и пришёл в Иоппию, и нашёл корабль, отправлявшийся в Фарсис, отдал плату за провоз и вошёл в него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа
И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня. Под Фарсисом, куда бежал Иона, нужно разуметь страну, населённую потомками Фарсиса, сына Иована (Быт. 10:11). Первоначально потомки Фарсиса поселились в Киликии, где построили город Тарс; однако в данном случае нужно разуметь не близкий к Палестине Тарс, а скорее далёкую Испанию, главное место морской торговли финикиян (Ис. 23:1–14; Иер. 10:9), от имени которого корабли далёкого плавания назывались Фарсийскими (Пс. 62:10; 3 Цар. 10:22). Побуждением для Ионы бежать в Фарсис было несомненно то, что он хотел этим отклонить от себя посольство в Ниневию. Пример попытки уклониться от божественного посольства в истории ветхозаветных пророков — не единственный (Исх. 3:11, 4:10–13; Иер. 1:6), но он является особенным по своим мотивам и отчасти по форме (бегство). Пророк решил не идти в Ниневию потому, что не хотел её спасения, не хотел, чтобы это спасение совершилось через него. Потому я и побежал в Фарсис, ибо знал, что Ты — Бог благий и милосердый (Ион. 4:2) , говорил он в раздражении, когда увидел, что Ниневия не погибла. Такие мысли и чувства достойны ли ветхозаветного пророка и мыслимы ли они, как черты характера посланника Божия? Чтобы правильно решить себе этот вопрос, нужно отрешиться от того предвзятого взгляда, по которому библейские священные лица для сохранения за ними ореола святости представляются нам в какой-то духовной неподвижности. Нужно помнить, что библейские святые — «подобострастные нам человецы», потому своей нравственной высоты они достигали не сразу, не без борьбы и мучений, не без зависимости от окружавших влияний времени и среды. И пророк Иона был человек своего времени и своего народа. Евреи же тогда вообще думали, что все язычники — враги Иеговы и заслуживают только Его гнева и наказания. Такое отношение к язычникам воспитывал в них отчасти сам закон в целях отвращения их от всего языческого. Вполне естественно, что и пророк Иона до своего призвания думал о язычниках так, как думали его соотечественники. Теперь, когда голос Божий внутри его призывал пророка идти с проповедью покаяния и спасения к ниневитянам, в душе его происходит глубокая борьба. Он должен был побороть в себе впитанный с рождения узкий религиозный национализм, по которому только евреи считались народом Божиим и усвоить противоположное воззрение, что у Бога милость для всех, что и язычники призваны и способны усвоить спасение Божие. Без проникновения этим убеждением пророк не мог идти на проповедь в Ниневию, его послушание Иегове не могло быть автоматическим. И вот пророк не скрывает от нас той человеческой слабости, какую он обнаруживает в этой душевной борьбе: без чрезвычайных знамений Божиих он не мог перевоспитать себя и потому решил бежать в Фарсис от лица Господня. Такой способ уклонения от посольства Иона избрал вероятно потому, что полагал, что за пределами обетованной земли как места oсобенного присутствия Божия (лица Божия ср. Быт. 4:14, 16), он уже не будет слышать в себе призывающий его на проповедь язычникам голос.
Православная Церковь в своём песнопении дополняет сделанное замечание о мотивах бегства пророка Ионы тем, что пророк бежал «дабы пророчеству не солгатися» (канон Андрея Критского). Значит, пророк Иона не надеялся на искренность и прочность раскаяния язычников и думал, что, получив спасение за мимолётное раскаяние, а затем, вернувшись снова к своим грехам, они будут смеяться над не исполнившимся над ними пророчеством, глумиться над бессилием еврейского Бога и оскорблять Его. Таким образом, бегство пророка было не сознательным противлением воле Божией, а обнаружением особой ревности о славе Иеговы перед язычниками.
…пришёл в Иоппию… единственную у евреев гавань со времён Соломона. (О ней см. 3 Цар. 4; 2 Пар. 2:16; Езд. 3:7; 1 Мак. 10:75, 14:5).
И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня, и пришёл в Иоппию, и нашёл корабль, отправлявшийся в Фарсис, отдал плату за провоз и вошёл в него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа
И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня.
LХX перевели таким же образом. Пророк, чрез вдохновение Духа Святого, знает, что покаяние язычников служит падением иудеев. Поэтому, любя своё отечество, он не столько завидует спасению Ниневии, сколько не желает погибели своему народу. Он также читал, что Моисей, молясь о нем1, сказал: «аще... оставииш им грех, остави, аще же не оставишь, изглади мя из книги Твоея, в нюже вписал еси» (Исх. 32, 32), и по молитве его Израиль спасся и Моисей не был изглажен из книги; даже более, ради этого раба Своего Господь пощадил прочих сорабов его. Ибо говоря: «оставь меня» он показывает, что он мог быть удержан. Нечто подобное и апостол говорит: «я желал бы сам быть отлучённым... за братьев моих... по плоти», то есть израильтян (Рим. 9:3). Это не значит, что желает погибнуть тот, для кого жизнь есть Христос и смерть приобретение (Флп. 1:21); но он делается более достойным жизни, когда желает спасти других. Сверх того, Иона, видя, что прочие пророки посылаются к овцам погибшим дома Израилева для того, чтобы склонить народ к покаянию, и что также прорицатель Валаам пророчествовал о спасении народа израильского (Числ. 23–24), скорбит о том, что только он избран для того, чтобы быть посланным к ассириянам, врагам Израиля, и в самый большой город врагов, в котором господствовало идолослужение и где не знали Бога, и, – что́ ещё важнее, – он боялся, чтобы после того, как они, вследствие проповеди его, обратятся к покаянию, не был совсем оставлен Израиль. Ибо чрез того же Духа, которым было вверено ему дело проповеди у язычников, он знал, что когда уверуют язычники, тогда погибнет дом Израилев, и опасался, чтобы в его время не произошло то, что должно было совершиться впоследствии. Поэтому Иона, удаляясь, подобно Каину (Быт. 4), от лица Господня, хотел бежать в Фарсис, под которым Иосиф понимает Киликийский город Тарс, изменяя, впрочем, первую букву; но насколько можно заключать из книг Паралипоменон, так называется одна местность в Индии. Евреи полагают, что слово «Тharsis» означает вообще море, как в следующих словах: «духом бурным сокрушиши корабли Фарсийския» (Пс. 47:8), то есть морские, и у Исаии: «рыдайте, корабли Фарсиса» (Ис. 23:1; 14). Об этом, помнится мне, сказано мною, много лет тому назад, в одном письме к Марцелле. Таким образом пророк не желал бежать в определённое место, но, отправляясь по морю, спешил удалиться куда бы ни было, и человеку убегающему и испытывающему страх более свойственно воспользоваться первым случаем для отплытия на корабле, нежели выбирать место для безопасного убежища. Мы можем также сказать, что он полагал, что только в Иудее ведом Бог и у Израиля велико имя Его (Пс. 75:2); но испытав действие Его на водах, он сознаётся и говорит: «я еврей, и боюсь Господа небесного, сотворившего море и сушу» (Ион. 1:9). Но если Он сотворил море и сушу, то почему ты полагаешь, что, оставив сушу, можешь на море спастись от сотворившего море? В тоже время чрез спасение и обращение корабельщиков ему даётся знать, что также и многочисленное народонаселение Ниневии может спастись чрез подобного рода исповедание (или обращение). Относительно же Господа и Спасителя нашего мы можем сказать что Он оставил дом и отечество Своё и, приняв плоть, как бы бежал с неба и прибыл в Фарсис, то есть в море века сего, сообразно с тем, что в другом месте говорится: «сие море великое и пространное; тамо гади, ихже несть числа, животная малая с великими; тамо корабли преплавают, змий сей, егоже создал еси ругатися ему» (Пс. 103:25–26). Ибо потому Он при страдании говорил: «Отче! если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф. 26, 36), чтобы вследствие общих криков народа: «распни, распни Его» (Ин. 19:6) и: «не имамы царя, токмо кесаря» (Ин. 19:15), не вошло полное число язычников и чтобы неотломились ветви от маслины, вместо которых могли вырасти отрасли дикой маслины (Рим. 11). Его любовь и преданность народу была так велика вследствие избрания праотцев и обетований Аврааму, что, находясь на кресте, Он говорил: «Отче, отпусти им; не ведят бо, что творят» (Лк. 23:34). Так как «Фарсис» означает «созерцание радости», то, может быть, пророк, прибывающий в Иоппию,что́ значит «красивая», спешит достигнуть радости и насладиться блаженным покоем, всецело предаться созерцанию, полагая, что лучше наслаждаться красотою и разнообразием знания, нежели, вследствие спасения других племён, видеть погибель того народа, из которого должен был родиться по плоти Христос.
И сошёл он в Иоппию, и нашёл корабль, отправляющийся в Фарсис, и отдал перевозную плату за него, и сошёл на него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа
Иоппия – это гавань в Иудее и, как мы читаем в книгах Царств и Паралипоменон, туда также Хирам, царь тирский, доставлял плотами дерева с Ливана, которые затем сухим путём перевозились в Иерусалим3. Здесь есть место, где доселе указывают скалы на морском берегу, к которым некогда была прикована Андромеда, спасённые чрез помощь Персея. Образованному читателю известна эта история. Также, соответственно природе страны, о пророке, спустившемся с горной и возвышенной местности в равнину к Иоппии, вполне справедливо говорится, что он сошёл, и нашёл корабль, отчаливающий от берега и отправляющийся в море, и отдал перевозную плату за него или плату за корабль, то есть за перевоз на нем по еврейскому тексту, или же перевозную плату за себя (или свою), как перевели LХХ. И сошёл на него, как говорится собственно в еврейском тексте, ибо «iеred» означает «сошёл», потому что убегая он беспокоился о том, чтобы найти убежище, или же «взошёл», как написано в общепринятом издании (vulgata), чтобы прибыть туда, куда бы корабль ни отправился, полагая, что он спасётся, если оставит Иудею. Также Господь наш на крайнем приморском берегу Иудеи, который, как находившийся в Иудее, назывался прекрасным, не хочет брать хлеб у детей и давать его псам (Мф. 15:26), но так как Он пришёл к овцам погибшим дома Израилева, то отдаёт плату корабельщикам, так что, желая сначала спасти Свой народ, Он спасает живущих при море, и среди водоворотов и бурь, то есть при Своём страдании и крестном поношении, погрузившись в преисподнюю, спасает тех, коих оставлял без внимания, как бы будучи спящим на корабле (Мф. 8). Благоразумного читателя я должен просить, чтобы он не искал того же порядка в иносказательном объяснении, как в историческом. Ибо и апостол в Агаре и Саре видит образ двух заветов (Гал. 4); однако мы не можем иносказательно объяснять все то, что истории сообщает о них. Также в послании к Ефесянам, говоря об Адаме и Еве, он сказал: «сего ради оставит человек отца и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину; тайна сия велика есть: аз же глаголю во Христа и во церковь» (Еф. 5:31–32). Можем ли мы все начало книги Бытия, и сотворение мира, и создание людей отнести к Христу и церкви на том основании, что в таком смысле употребил это свидетельство апостол? Положим, что слова: «сего ради человек оставить отца своего» мы можем отнести ко Христу в том смысле, что Он оставит Бога Отца на небе, чтобы присоединить языческие народы к церкви; но как мы можем объяснить следующие за тем слова: «матерь свою»? Разве, может быть, в том смысле, что Он оставил небесный Иерусалим, который служит матерью святых? Много есть и других, гораздо больших затруднений. Также написанное тем же апостолом: «пияху бо от духовного последующего камене; камень же 6е Христос» (I Кор. 10:4; сн. Исх. 17) отнюдь не обязывает нас относить всю книгу Исход ко Христу. Ибо что мы можем сказать? Только то, что Моисей ударил в этот камень не один раз, по два раза, что потекла вода и наполнила потоки (Числ. 20). Неужели по этому поводу все историческое повествование в этом месте мы должны объяснить аллегорически? Не должно ли, скорее, каждое место, соответственно тому или другому характеру повествования, получать различный духовный смысл? Таким образом как эти свидетельства имеют соответствующее им объяснение, и предшествующее не требует такого же аллегорического объяснения, как последующее; так и книга пророка Ионы не может, без опасности для толкователя, вся быть отнесена к Господу, хотя в Евангелии говорится: «род лукав и прелюбодей знамения ищет, и знамение не дастся ему, токмо знамение Ионы пророка. Якоже бо бе Иона во чреве китове три дни и три нощи, тако будет Сын человеческий в сердцы земли три дни и три нощы» (Мф. 12:39–40).