Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Иез. 1:18
Блж. Иероним Стридонский¶
А ободья их - высоки и страшны были они; ободья их у всех четырёх вокруг полны были глаз
См. Толкование на Иез. 1:15
Лопухин А.П.¶
А ободья их - высоки и страшны были они; ободья их у всех четырёх вокруг полны были глаз
Начало стиха букв. с евр. будет: “и ободья их и высота у них”. Следовательно, слова: “а ободья их” (в евр. это одно слово) стоит совершенно независимо грамматически от всего последующего, почему LXX связывают его с предыдущим стихом и переводят: “ниже хребты их”: “не обращахуся (т. е. колеса) всегда шествовати им, ниже хребты их”; но в таком соединении это слово не даёт никакой новой мысли и является праздным: если колеса не оборачивались при движении, то не могли оборачиваться и ободья. Между тем, в последующем речь именно об ободьях. Следовательно, грамматическую независимость этого слова от последующего нужно объяснять, как оборот именительный самостоятельный. Как в 9 и 11 ст. этим nominativ. absolut пророк указывает тему всего стиха. А это необходимо было, потому что пророк и до, и после говорит вообще о колёсах; теперь же он хочет заняться одной лишь частью их - ободьями. Такой эпизодический переход в описании хорошо отмечается этим оборотом. - Предупредив, что он будет теперь говорить об ободьях, пророк указывает три особенности у них, как три особенности были у ног херувимов. Первая, что они были “высоки”. Букв. с евр. “и высота у них”, выражение которое можно понимать так, что ободья те “представляли возвышенный и величественный вид, какой обыкновенно несвойствен катящимся в пыли земной колёсам” (Кречмар). Выражение: “у ободьев была высота” по-еврейски звучит так же необычно, как по-русски; можно было просто сказать: “и были высоки или - велики они”. Притом если говорить о высоте, то скорее следовало говорить о высоте не ободьев, а самих колёс; такое качество имело бы для них и понятное значение: большою высотою колёс достигается скорость движения колесницы. Но с другой стороны предполагать здесь повреждение текста или придавать евр. слову “гова” (переводимому “высота”) другое значение, например, “верхняя сторона” (“у ободьев была верхняя сторона”) запрещают единогласная передача этого места во всех текстах и единогласный перевод у древних “гова” черта высота. - “И страшны были они”. Букв.: “и страх у них”. В чем этот страх или ужас ободьев заключался, сейчас говорится: на них были глаза. Это ли не ужас: глаза на колёсах! Посему нельзя сказать с нек. толк., что останется непонятным, почему колеса или ободья их были страшны, и нет надобности искать здесь другого смысла, напр.: “и смотрел я на ободья” (“иреа” ужас созвучно с “ерее” “смотрел”), как делает слав. пер.: “и видех та” (так и большинство греческих кодексов; но Венецианский и 5 минускульных, т. е. писанных скорописью, кодексов имеют: kai foueroi san, как и одна старинная слав. рукопись Толковых пророчеств: «и страшни беху»). — «И ободья их у всех четырёх полны были глаз». Не просто снабжены глазами, но «исполнены» (слав. пер.) глаз, преизбыточествовали ими (gemonta dfqalmwn Откр IV:8). - И так было “у всех четырёх” колёс, - рефреническая прибавка (ст. 8, 10, 16; о рефрене см. в об. ст. 17), но вместе усиливающая впечатление картины: четыре колеса и все усеяны глазами. - Снабжение колёс глазами - один из тех чисто восточных символов, в которых ищет себе выражение мысль особенной силы, идея, не укладывающаяся в естественные представления и понятия. И конечно то, что представляется в этом символе, “представляется несколько грубо и телесно по человеческой немощи” (блаж. Феод.). Так как глаз есть выражение внутренней деятельности, жизненной силы, проницательности и мудрости, то глаза в колёсах указывают на жизнь и разумность. Колеса одушевлены, потому что мёртвый предмет не может быть орудием Славы Божией. Глаза конечно не бездействовали на колёсах: ими колеса могли смотреть (“и видели они” имеет Пешито вместо “страшны были они”); колеса смотрели, куда катились; они катились сознательно: “колеса были полны познания” (блаж. Феодорит). Глазами колеса снабжаются “для выражения непогрешимой уверенности, с которою Божественный трон двигался” (Сменд); “с смотрящими глазами колеса не могли сбиться с дороги” (Бертолет). Так как колеса движут престол Божий, то можно сказать, что глазами колёс смотрит Сам Бог на землю, по которой Он идёт. Этот символ по-видимому находил особенное место у пленных и после пленных пророков: Дан VII:8; Зах III:9; IV:10 и был, может быть, следствием восточной среды и символики, “как древний скульптурный образ Юпитера в Лариссе имел 3 глаза и сводился на троянское, во всяком случае азиатское происхождение (Павзаний I, 24). (Геферник); “колеса, говорит блаж. Иероним, были такими, какими баснословия поэтов изображают стоглазого или многоглазого Аргуса”; ср. очи и уши царя (сатрапы) у Ксенофонта Сугор. VIII, 2; Митра по Зендавесте имеет 1000 ушей и 10000 глаз.
А ободья их - высоки и страшны были они; ободья их у всех четырёх вокруг полны были глаз
См. Толкование на Иез. 1:14