Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Иез. 1:13
Лопухин А.П.¶
И вид этих животных был как вид горящих углей, как вид лампад; огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходила из огня
Взаимно соприкасающимися крыльями своими херувимы оцепляли определённое место, которое, как уже можно было заключить из такого необыкновенного ограждения его, имело какое то особенное назначение. Описание этого места и заключается в 13 ст. Начало стиха у LXX передаётся несогласно с евр. т.: “и посреде животных видение”, таким образом, по LXX пророк в 13а описывает уже место между херувимами, а по евр. тексту и рус. пер. ещё самих херувимов, о том же, что было между ними, говорит лишь в 13в. Именно евр. текста описывает здесь херувимов со стороны цвета их, который был огненным, так что они представлялись целиком огненными и сверкали как светильники. Но теперь уже почти все отдают в этом месте предпочтение LXX: о виде животных пророк уже говорил в 5 ст., тогда и следовало сказать, что он был огненный; и как херувимы могли иметь вид углей и лампад? они могли только сиять как те и друие: да и сияние угля и лампады слишком различно, чтобы служить сравнением для одного и того же предмета; вероятно мазореты просто хотели договорить недосказанное пророком о цвете херувимов. Таким образом, можно считать несомненным, что те угли и лампады, на которые евр. т. хочет, чтобы походили херувимы, были новым данным видения: они напоминали то место, которое было оцеплено крыльями херувимов; содержание для такого места вполне, подходящее. Угли между херувимами называются горящими, что бы показать, что они были не чёрные и потухшие, а красные, ещё горячие и в самом процессе горения. Объясняют присутствие здесь углей по аналогии с видением Исаии, в котором серафим берет горящий уголь с алтаря и которое след. предполагает, как и апокалиптические видения (VIII:5, 3; VI:6), у престола Божия алтарь с углями; хотя под своими загадочными углями пророка Иезекииля не видел жертвенника, и он мог описывать не ту сферу небесную, какую описывали Исаия и Иоанн Богослов, но это не мешает углям между херувимами придавать тоже жертвенный характер: херувимы являются с символами постоянного всесожжения Богу; отсутствие жертвенника могло указывать на самую высокую и чистую духовность этого всесожжения. Если Бог есть огонь поядающий, то место, на которое ступает Он, восседающий на херувимах, т. е. ближайшим образом херувимы, должно гореть, а продукт горения - уголь. - “Как вид лампад”. Светильники перед престолом Божиим находятся и в видениях Апокалипсиса и объясняются самим тайнозрителем, что это “суть семь духов Божиих” (IV:5) и “семь церквей” (I:12, 13, 20). Воззжение светильника пред Богом - обряд богопочитания, знаменующий теплоту и самоотверженность служения Богу. Если “духи Божии” и “церкви” являются перед престолом Божиим не со светильниками, а сами превращаются в светильники, то этим идея увеличивается до необыкновенных размеров. У Иезекииля вместо этого светильники являются в явно близком, но точнее не определяемом отношении к херувимам, сопровождая их явление. Но символика их та же, что и в Апокалипсисе: духовное горение всего существа пред Богом. В картине явная постепенность: угли, лампады, молнии; угли может быть занимают низ, переходя в верху в пламя и ещё выше разряжаясь молниями. “(Огонь) ходил между животными”. С евр. буквально: “она (“ги”) ходила между животными”. Кто она? к какому существительному относится местоимение ж. р.? Впереди в стихе есть два существительных ж. р.: вид (“демут”) и огонь (“еш”; в евр. “горящих углей” выражено: “углей огня горящаго”). Первое стоить слишком далеко и подлинность его сомнительна; притом как может вид животных ходить между животными? Второе занимает слишком подчинённое положение: стоя в качестве определения в “угли”, оно по евр. составляет с ним одно слово (casus constructus). Но так как все перечисленное доселе содержание пространства между херувимами было огненное, было огонь в таком или ином виде, то не очень погрешит тот читатель пророка, который (как рус. пер.) будет разуметь под “га” - “она” огонь. Не употреблён ли здесь ж. р. вместо несуществующего в евр. яз. ср. р.? Если пророк хотел сказать: “это (т. е. все указанное раньше - угли, светильники) ходило между животными”, как он мог выразить “это”, как не через “вот” (“это”, “то”) или “ги” (“оно”)? Если бы грамматически и невозможно было такое понимание “ги”, то по ходу речи и существу дела ничто другое, как именно все перечисленное ранее, скорее всего должно быть тем, что “ходило между животными”. Пророк, по крайней мере до сих пор, видит херувимов лишь в движении; след. все, что было между херувимами, место между ними со всем его необыкновенным содержанием - углями, лампадами, должно было двигаться, “идти с” (“митгаллекет”) ними. Взаимновозвратная форма глагола “галак” - “идти”, поставленная здесь, указывает на точное отношение между движением того, что было между животными (углей и лампад), и движением самих животных, а равно на взаимную зависимость движения этих огненных элементов друг от друга: они двигались не только по мере движения животных и в зависимости от их движения, но двигались и в зависимости друг от друга: движение одного из этих элементов вызывало движение другого; здесь все было движение и жизнь. LXX дают по-видимому другое чтение этого места: опуская “ги” (“она” или “оно”), они согласуют глагол “митгаллекет” (“ходил”) с lampadeV и переводит его sustrefomenwn «сообращающихся»: «яко видение свещ сообращающихся посреде животных». Sustrefesqai означает совместное, зависимое друг от друга обращение или кружение; таким образом этим словом у LXX указывается на то, что светильники, которым оно служит определением, вращаются совместно или друг с другом, или с углями, или с животными, или со всем этим вместе (что скорее всего). Мы видим, что к светильникам ли относить глагол “митгаллекет” с LXX или читать для него с евр. т. особое подлежащее (“ги” “оно”), мысль будет та же, что и могло дать право LXX на свободный перевод здесь. - “И сияние от огня”. Из этого замечания прежде всего видно, что угли и лампады, находившиеся в постоянном движении, сливались для пророка в одну массу огня, которая распространяла кругом себя свет. Вместе с тем замечание показывает, что сияние, исходившее от этого огня, было особенной силы (иначе не нужно было и говорить о нем, так как каждый огонь даёт сияние), на что указывает и евр. слово “ногах” (“сияние”), которое служит поэтическим, след. особенно сильным обозначением света (Ис IV:4; LX:10; LXII:1; Авв III:11 и др.) и употребляется о сиянии Славы Божией (Иез X:4). Это было то сияние, на которое пророк обратил внимание ещё в начале видения (ст. 4, где то же по евр. “ногах”): им озарено было то облако, которое шло к нему, так как это облако заключало в себе 4 херувимов, то сияние это, озаряя всю громаду (“великое облако”) его, служило неизмеримым, обнимавшим весь небосклон (“вокруг него” т. е. облака ст. 4) ореолом, достойным по величине своей тех, кого он окружал. - Огонь между херувимами испускал не одно лишь тихое, кроткое сияние (“ногах” в Ис LXII:7 об утренней заре, XVI:19 и Иоил II:10 о сиянии светил). Он беспрерывно (“исходила” по евр. прич. “исходящая”) сверкал молнией. Из всех родов земного света молния одна приводит нас кроме восхищения в некоторый трепет и потому может служить наилучшим подобием того света, которым сияет Божество. Кроме того молния может быть названа светом внутренним, сокровенным, лишь временно прорывающимся наружу и видимым для человека, и этим она наиболее напоминает невидимый для человека божественный свет (в службе Преображения: “сокровенную молнию под плотию существа Твоего носяй”). Благодаря этому молния в Ветхом Завете часто выступает атрибутом богоявления: молниями блистала Синайская гора, когда на неё сошёл Бог; о молнии упоминается в псалмических описаниях ожидаемых или просимых богоявлений (Пс XVII и др. ср. Авв III:4, 11); в Апокалипсисе от престола Божия исходят молнии (IV:11). То, что огонь между херувимами испускает молнии, свидетельствует о высокой степени богоподобия херувимов: они сияют славой, напоминающей славу Божественную.
Ст. 13-14 И подобие животных и вид их как огонь горящих углей и как вид светильников. Таково было видение, обращающееся в разные стороны среди животных, – сияние огня и молния, исходящая из огня. И животные шли и обращались назад подобно сверкающей молнии. И среди животных видение как огонь горящих углей, как вид светильников, обращающихся в разные стороны среди животных, и сияние огня, и из огня выходила как бы молния
Следующее же затем: и животные бегали и обращались назад как вид везека прибавлено в переводе Семидесяти из издания Феодотиона. Чтобы пророк не казался противоречащим предшествующим двум мыслям, они сочли нужным умолчать о том, что считали противоречащим, то есть: и животные двигались и обращались назад, чтобы не возбудить соблазна в читателе. Но лучше в божественных книгах переводить то, что сказано, хотя бы ты и не понимал, почему это сказано, нежели опускать то, чего не знанием. Также и многое другое, что невыразимо и чего не может постигнуть дух человеческий, было бы уничтожено вследствие этого произвола. Но мы можем сказать следующее: подобно тому, как в Притчах в одном и том же месте написано (26, 4–5): не отвещай безумному по безумию его, да не подобен ему будеши, и затем говорится то, что нам кажется противоречащим: отвещай безумному по безумию его, да не явится мудр у себе, и то и другое взаимно согласуется по различию времён и лиц, когда и глупый пренебрегается, как не принимающий мудрости, и глупое высокомерие отстраняется другою глупостью, соответственно чему и апостол говорит: бых несмыслен, вы мя понудусте (2Кор. 12, 13): так и в этом месте мы должны спросить себя, почему выше два раза было сказано: животные не обращались назад во время шествия, а теперь один раз (сказано): животные бегали и обращались назад. И это оставалось бы вопросом, если бы далее не следовало: подобно сверкающей молнии, которая на еврейском языке называется besec и которую Симмах перевёл: как вид луча молнии. Таким образом, как эфир освещается искрами частых огней и в мгновение ока и моментально молнии разбегаются в разные стороны и возвращаются назад, не теряя вместилища и, так сказать, источника и вещества огня, так и эти животные, беспрепятственно продолжая путь, спешат вперёд. Если же они видят нечто противустоящее их стремлению, то не столько возвращаются назад, сколько суживаются, с тем чтобы опять расшириться и давать свет, который они несколько затемнили, чтобы дать рабам пищу в своё время и не давать святыни псам и не бросать бисера пред свиньями (Матф. гл. 7). Поэтому и Павел говорит: млеком вы напоих, а не брашном, ибо не у множасте (1Кор. 3, 2). Избрание же Иуды и помазание Саула не доказывают незнание Богом будущего, но показывают, что Он есть Судия настоящего. Поэтому и апостолам Он заповедует, чтобы, увидев дом, недостойный приветствия, они наперёд отрясали ноги и чтобы возвращался к ним мир, данный ими дому. Уголья же горящего огня и светильники, обращающиеся в разные стороны среди животных, объяснены [в толковнии] на оное место Исаии; "и пожрёт огонь, как вещество сена, и освящу их горящим огнём" (Ис. гл. 5). О них и в другом месте написано: падут на них углия огненная (Псал. 139, 11). И против льстивых уст в другом псалме говорится: что дастся тебе или что приложится тебе к языку льстиву? Стрелы сильного изощрены, со угльми пустынными (Псал. 119, 3–4). И в ином месте: имаши углие огненное, сядешь на них: сии будут тебе помощь (Исаии 47, 14). На какое бы творение мы ни обратили взор, оно сияет боговедением, так как из творений познаётся Творец. Из среды животных исходит блеск огня и молния. Ибо если сведёшь Евангелия, то среди буквы и маловажной истории откроешь таинства Духа Святого.