Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Быт. 40:15
ибо я украден из земли Евреев; а также и здесь ничего не сделал, за что бы бросить меня в темницу.
Лопухин А.П.¶
ибо я украден из земли Евреев; а также и здесь ничего не сделал, за что бы бросить меня в темницу
См. Толкование на Быт. 40:14
Ссылка на другое толкование.
ибо я украден из земли Евреев; а также и здесь ничего не сделал, за что бы бросить меня в темницу
Не оставим этого без внимания: но размыслим о любомудрии его души, – о том, как он, нашедши такой случай и зная, что виночерпий, в счастливых обстоятельствах, может все, что его касается, сообщить царю, он не обвиняет египтянки (опять это скажу), не касается ни господина, ни своих братьев; не высказывает причины, по какой осуждён на заключение в темницу, и не старается доказать несправедливость, ему оказанную; не о том заботится, чтобы обвинить других, а чтобы сказать то, что его касается. Он оставил в тени поступки с ним братьев, сказав только: «украден бых из земли Еврейския», а о поступке непотребной египтянки и вовсе не упоминает, также и о несправедливом гневе на него господина. Что он говорит? «Зде ничтоже сотворих, но ввергоша мя в ров сей». Слыша это, научимся и мы, когда подвергнемся чему-либо подобному, не стараться поносить тех (которые обидели нас), не изощрять языка на обвинение других, но тихо и кротко доказывать свою невинность и подражать этому чудному мужу, который даже и в бедствии не решился ни одним словом огласить бесстыдство египтянки. Известно, что многие, действительно виновные в преступлениях, с бесстыдством стараются сложить свои вины на других. А этот, будучи светлее солнца и имея возможность рассказать все правдиво и показать безумие той (женщины) и себя прославить, ничего из этого не разглашает. Он не искал славы у людей, а довольствовался благоволением свыше, и похвалу за свои дела хотел иметь только от Всевидящего. Поэтому, хотя он молчал, и старался все скрыть, – человеколюбец Господь, видя, что подвижник так хорошо подвизается, возвёл его на такую степень величия. Впрочем и из последующих событий мы узнаем терпение этого мужа, увидим, как он не скорбел от промедления и не унывал, но с великим благодушием все переносил и благодарил Господа, попустившего это.
И ради чего не говоришь ты о блуднице, прелюбодейке, братоубийцах, зависти, продаже, неистовстве госпожи, нападении, её распущенности, сетях, хитрости, клевете, неправом суде, развращённом судье, беззаконном решении, приговоре, не имеющем основания? Почему ты молчишь об этом и скрываешь? Потому что я не умею помнить зла, говорит он, так как это для меня служит венцами и наградами, и основаниями к вящщей пользе.
Видишь любомудрую душу? Видишь душу, чистую от гнева и высшую сетей? Видишь, как он больше сострадает обидчикам, чем помнит зло? Чтобы не выдать ни братьев, ни той плотоядной женщины, он говорит: татьбою украден бых из земли еврейския, и зде ничто сотворих. И нигде он не вспоминает ни о лице, ни о рве, ни об измаильтянах, ни о чем-либо другом.
Но и после этого все-таки на его долю выпало необыкновенное испытание. Получивший от него столь великое утешение и освобождённый, согласно с его предсказанием, от уз, и призванный к прежней чести, забыл о благодеянии и просьбе праведного. И один был слугой в царских дворцах, наслаждаясь большим счастьем, а другой, сияя светлее солнца и испуская столь блестящие лучи добродетели, жил ещё в темнице, и не было никого, кто бы напоминал о нем царю.
Так надлежало, чтобы ему были сплетены ещё большие венцы и были приготовлены ещё ценнейшие награды. Вот почему тогда устраивались и более длинные пути для бегов, по изволению Бога, Который хотя и позволял оставаться местам борьбы, однако не совсем покидал его в опасности, а соизволял злоумышляющим обнаруживать свои козни лишь настолько, насколько нужно было, чтобы не уничтожить и борца, а равно не устранить и противника добродетели.
Так, хотя Он попустил, чтобы юноша был ввергнут в ров, чтобы была окровавлена его одежда, однако не позволил братьям дойти до убийства; правда, это присоветовал один из братьев, но все, однако, произошло согласно божественному провидению.
То же случилось и в истории с египетской женщиной. Почему, в самом деле, скажи мне, столь пылкий и необузданный человек (вы ведь знаете племя египтян), гневливый и сердитый (ведь и эта страсть присуща им с избытком), не убил и не предал тотчас же огню того, который, как он верил, был прелюбодей и оскорбил его жену? Почему он, будучи до такой степени безрассудным, что объявил приговор на основании показаний только одной стороны и не дал обвиняемому права слова, проявил во время наказания большую снисходительность, — и это тогда, когда видел, что жена неистовствует, оплакивает нанесённое ей насилие, носит разорванные одежды и оттого ещё сильнее воспламеняется, и плачет, и вопит? И все-таки ничто из этого не побудило его к убийству.
Как это возможно, скажи мне? Не очевидно ли, что Кто обуздал львов и охладил печь, Тот сдержал безмерный гнев и этого зверя и угасил лютое его негодование, чтобы, соответственно этому, умерилось и наказание?
То же случилось, как можно видеть, и в темнице. Бог попустил, чтобы Иосиф был связан и находился вместе с осуждёнными, однако исторг его от жестокости тюремщика. Ты знаешь, что такое тюремщик; но к Иосифу тогда он был милостив и кроток, и не только не угнетал его какими-нибудь трудами, но даже сделал начальником над всеми бывшими там, и это после того, как принял его в качестве прелюбодея осуждённого, и прелюбодея отменного, — потому что деяние это, думали, было дерзко предпринято в отношении к дому не ничтожному, но великому и блестящему. Однако ничто это не устрашило тюремщика и не заставило его быть к юноше суровым. Так и венцы сплетались страданиями, и помощь Божия притекала с великим изобилием.