Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Быт. 4:23
Прп. Ефрем Сирин¶
Рече же Ламех своим жёнам: Ада и Селла, услышите глас мой, жены Ламеховы, внушите моя словеса: яко мужа убих в язву мне и юношу в струп мне
См. Толкование на Быт. 4:16
Блж. Феодорит Кирский¶
Ст. 23-24 И сказал Ламех жёнам своим: Ада и Цилла! послушайте голоса моего; жены Ламеховы! внимайте словам моим: я убил мужа в язву мне и отрока в рану мне; если за Каина отмстится всемеро, то за Ламеха в семьдесят раз всемеро
Не двоих, как некоторые предположили, и не Каина, как иные выдумали, но одного и того же юношу [убил Ламех]. Ибо сказано: Мужа убил я в язву мне и отрока в рану мне, то есть возмужалого молодого человека. Однако он избежал наказания, так как исповедал этот грех: он сам себе вынес приговор, тем самым воспрепятствовав приговору Божиего суда.
Свт. Василий Великий¶
Ст. 23-24 И сказал Ламех жёнам своим: Ада и Цилла! послушайте голоса моего; жены Ламеховы! внимайте словам моим: я убил мужа в язву мне и отрока в рану мне; если за Каина отмстится всемеро, то за Ламеха в семьдесят раз всемеро
Что значат Ламеховы слова, сказанные жёнам: «яко мужа убих в язву мне и юношу в струп мне, яко седмицею отмстится от Каина, от Ламеха же седмьдесят седмицею»? Некоторые думают, что Каин убит Ламехом и до этого поколения длилась жизнь Каинова, чтобы время наказания было продолжительнее. Но сие несправедливо. Ибо Ламех, как видно, совершил два убийства, о которых сам пересказывает. Мужа «убих, и юношу, мужа в язву и юношу в струп». Посему иное язва и иное струп, иное муж, а иное – юноша. «Яко седмицею отмстится от Каина, от Ламеха же седмьдесят седмицею». Мне справедливо понести четыреста девяносто наказаний, если праведен суд Божий над Каином, чтобы он понёс седмь наказаний. Ибо он как не у другого кого учился убивать, так и не видал, какое наказание несёт убийца; а у меня пред глазами были этот стенящий и трясущийся, и великость гнева Божия; однако же я не уцеломудрился примером, потому и достоин потерпеть четыреста девяносто наказаний. Другие же некоторые обратились к следующему разумению, не согласному с церковным учением: от Каина до потопа прошло седмь родов, и всю землю постигла казнь, потому что разлитие греха было велико. А грех Ламехов для уврачевания своего имеет нужду не в потопе, но в Том Самом, Кто «вземлет грех мира» (ср.: Ин. 1, 29). Поэтому сочти роды от Адама до пришествия Христова, и найдёшь, по родословию Луки (см.: Лк. 3, 23–38), что Господь родился в семьдесят седьмом преемстве. Итак, вот что исследовано мною по мере сил, между тем как многое, что могло бы войти в исследование, мною оставлено, чтобы не продлилось слово за пределы письма. Но твоему благоразумию достаточно и малых семян, ибо сказано: «Даждь премудрому вину, и премудрейший будет» (Притч. 9, 9), и: «слово приняв премудрый, восхвалит е и к нему приложит» (ср.: Сир. 21, 18).
Лопухин А.П.¶
Ст. 23-24 И сказал Ламех жёнам своим: Ада и Цилла! послушайте голоса моего; жены Ламеховы! внимайте словам моим: я убил мужа в язву мне и отрока в рану мне; если за Каина отмстится всемеро, то за Ламеха в семьдесят раз всемеро
Ламех и его жены, - песнь Ламеха
Эти два библейских стиха, известные под именем «песни Ламеха», представляют собой древнейший памятник семитической поэзии, так как в нем мы впервые встречаемся с характеристическим её признаком - параллелизмом мыслей и строф. «Во всей всемирной литературе нет памятника древнее данного отрывка семитической поэзии», - говорит один учёный полуотрицательного направления (Ленорман).
«послушайте голоса моего… внимайте словам моим» - вот типичный для еврейской поэзии пример параллелизма мыслей, т. е. повторения одной и той же мысли, только в разных словах.
«я убил мужа в язву мне и отрока в рану мне…» Здесь точно также повторяется одна и та же мысль, хотя и с некоторыми вариациями. Гораздо труднее вопрос о том, в каком смысле следует понимать всю эту речь Ламеха перед своими жёнами о каком-то будто бы совершенном им убийстве. Говорится ли все это только в вопросительной форме, т. е. в смысле того - «разве я убил мужа… и юношу», или в положительной - как уже о совершившемся факте только двойного убийства, или же, наконец, лишь в предположительной - именно, что я убью всякого, кто станет на моей дороге, будет ли то зрелый муж, или юный отрок? Большинство современных экзегетов склоняются на сторону последнего решения вопроса, находя, что здесь прошедшее время глагола «убил» употреблено вместо будущего, для выражения несомненности исполнения выражаемого им действия: «я несомненно убью, все равно, как бы уже убил», дерзко и хвастливо заявляет о себе Ламех.
В зависимости от такого взгляда на характер текста и вся песнь Ламеха получает значение победного гимна мечу. Восхищённый кровавым изобретением своего сына Тувалкаина, Ламех как бы подходит к своим жёнам и, потрясая грозным оружием, надменно хвалится перед ними этой новой культурной победой, создающей ему положение деспота и властелина. «Я убью всякого, будет ли то почтенный, зрелый муж или легкомысленный отрок, раз он осмелится нанести мне хотя бы малейшее оскорбление. И если Бог за смерть Каина обещался воздать всемеро, то я, вооружённый грозным изобретением своего сына, сумею в семьдесят раз лучше постоять за себя сам!» Таким образом, «самый древний из дошедших до нас памятников поэзии – воспроизведённая в Библии кровавая Песнь Каинова внука Ламеха, дышит не материальной нуждой, а дикой злобой и свирепым высокомерием», – замечает, вопреки позитивистам, наш известный философ-богослов В.С. Соловьёв.
Ст. 23-24 И сказал Ламех жёнам своим: Ада и Цилла! послушайте голоса моего; жены Ламеховы! внимайте словам моим: я убил мужа в язву мне и отрока в рану мне; если за Каина отмстится всемеро, то за Ламеха в семьдесят раз всемеро
«Рече же, – говорит, – Ламех своим жёнам: Ада и Селла, услышите глас мой жены Ламеховы, внушите моя словеса». Смотри, как скоро послужило в пользу ему наказание, наложенное на Каина. Ламех не только не выжидает от другого обличения в том, что он впал в такой же или ещё тягчайший грех, но хотя никто не обвинял и не изобличал его, сам открывает о себе, рассказывает о своём поступке, излагает жёнам тяжесть греха, как бы исполняя сказанное пророком: «праведный себе самого оглагольник в первословии» (Притч.18:17). Признание в грехах весьма много способствует их исправлению, равно отрицание греха, после совершения его, составляет тягчайший из грехов, что испытал братоубийца, когда он, будучи вопрошаем от человеколюбивого Бога, не только не исповедал пред Ним своего преступления, но даже дерзнул солгать Богу, и этим заставил продлить (в наказание) жизнь свою. Итак Ламех, впавши в подобный грех и размыслив, что запирательство навлечёт на него тягчайшее наказание, призывает своих жён, и тогда, как никто не принуждал его к этому, никто не обличал, сам собственными устами и исповедует свой грех, и, сравнивая свой поступок с преступлением Каина, определяет себе наказание. Видишь промыслительность Господа, как и самые наказания Его служат выражением Его любви, и как эта любовь не ограничивается тем, кто несёт наказание, но приготовляет спасительное врачество и для прочих, если они захотят воспользоваться им? Иначе, скажи мне, чем другим мог быть понуждён Ламех к такому признанию, если не воспоминанием о судьбе Каина, которое постоянно тревожило его душу? «Рече, – сказано, – услышите глас мой, внушите моя словеса». Смотри, как он, открыв суд против самого себя, увещевает их (своих жён), чтобы они не без внимания слушали слова его, потому что слова: «услышите глас мой», и «внушите моя словеса», означают вот что: напрягите ваш ум и слушайте со вниманием, что я хочу сказать; не о маловажных вещах буду вам говорить, но открою вам сокровенные дела, которых никто другой не знает, а только я и то недремлющее Око, которого убоявшись, спешу и вынуждаюсь открыть вам о том, что мною сделано, и какие наказания заслужил я своими нечестивыми делами. «Яко мужа убих в язву мне, и юношу в струп мне. Яко седмицею отмстися от Каина, от Ламеха же седмьдесят седмицею». Значительны – весьма значительны эти слова и доказывают великую добросовестность (этого) человека: он не только признается в своём проступке и объявляет об убийствах, которые совершил, но даже назначает сам себе наказание, сравнивая свой грех со грехом Каина. Какого извинения, говорит он, заслуживает тот, кто не вразумился и наказанием другого, но имея живую память об этом, все же совершил двоякое убийство? «Яко мужа, – говорит, – убих в язву мне, и юношу в струп мне». Не столько зла, говорит он, сделал я тем, которых умертвил, сколько самому себе, потому что подверг себя неизбежному наказанию, совершив непростительные грехи. Если тот (Каин) за одно убийство подвергся седмикратному наказанию, то я должен понести наказание в семьдесят семь раз большее. За что, и почему? Тот, хотя и совершил убийство, и притом над братом, но не видел, чтобы другой кто прежде его сделал это, не видел другого, наказанного за такое дело и подвергшегося такому гневу (Божию): эти два обстоятельства и увеличат моё наказание, потому что я имел пред глазами преступление Каина, видел и ужасное наказание его, и однако ж не вразумился ничем этим. Поэтому, хотя бы я подвергся наказанию в семьдесят семь раз большему, нежели он, и тогда не получил бы достойного возмездия.
Кто, скажи мне, понудил этого человека (Ламеха) к такому признанию? Никто другой, как совесть и тот нелицеприятный Судия. Так как он, предавшись беспечности, привёл в исполнение злое предприятие, то совесть тотчас восстала на него, взывая и о тяжести греха и о том, какие он заслужил наказания. Таков грех: доколе он ещё не совершен и не приведён в дело, он помрачает мысль и обольщает разум; а когда будет совершен, то открывает нам свою гнусность, и вот кратковременное и безрассудное удовольствие причиняет нам постоянную скорбь, лишает спокойствия совести и покрывает своего пленника стыдом.