Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Быт. 37:3
Блж. Иероним Стридонский¶
Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, - и сделал ему разноцветную одежду
Вместо «разноцветной одежды» Акила перевёл «одежду ἀστραγάλειος», то есть «до пят». Симмах перевёл «одежду маникату» (от лат.: manus – «рука». – Прим. перев.), то есть либо она спускалась до пят и при этом руки мастера украсили её удивительным разноцветным рисунком, либо у неё были рукава. Ведь древние люди чаще нас носили одежду с короткими рукавами.
Лопухин А.П.¶
Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, - и сделал ему разноцветную одежду
Особенная любовь Иакова к Иосифу мотивируется тем, что последний был сыном старости его. Но Иссахар и Завулон, сыновья Лии, родились у Иакова почти одновременно с Иосифом (Быт. 30:18–23), Вениамин же был ещё моложе Иосифа лет на 15. Поэтому свидетельство Библии может быть восполнено показанием Иосифа Флавия, что Иаков любил Иосифа как рождённого Рахилью (после долгих ожиданий) и отличившегося красотою (εὐγένεια) тела и добродетелью души (Ant. 2:2, 1). Преимущественную любовь свою к Иосифу Иаков выразил тем, что сшил ему как бы первенцу (ср.Быт. 27:15 — о богатой одежде Исава) особую одежду, ketoneth passim. По буквальному значению еврейского слова pas, это — «одежда оконечностей», т. е. длинная с рукавами туника (tunica manicata et talaris — Гезен., по Акиле и Симмаху); в таком виде надо представлять себе ketoneth passim и дочери Давида Фамари (2 Цар. 13:18).
Но LXX толковников (также слав.-русск.) передают: χιτῶν ποικίλον, хитон разноцветный, и обычаи Востока, древнего и нового, — употребление преимущественно цветных материй для костюмов (ср. 2 Цар 1:24; Притч 31:22) дают вероятность этому переводу (Vulg.: «tunicam polymitam»). На одной из страниц Бени-Гассана семиты изображены в одеждах ярких цветов.
Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, - и сделал ему разноцветную одежду
Что значит: «любляше Иосифа паче всех сынов своих, яко сын в старости ему бысть»? Так как Иосиф родился у него уже под конец и в самой старости, поэтому он и любил его более других. В самом деле, как под старость дети бывают вожделеннее, то более и привлекают к себе любовь родительскую. Но чтобы мы знали, что не это одно привлекало отца и побуждало предпочитать его братьям, Божественное Писание показывает нам, замечая, что после Иосифа родился ещё другой сын. Если бы любовь следовала только естественному порядку (в каком родились сыновья), то последний сын был бы ещё любезнее ему, потому что он подлинно был уже сын старости и родился тогда, когда праведник достиг уже последнего возраста жизни. Итак, что же сказать? То, что особенная благодать свыше делала юного сына возлюбленным отцу, и за душевные добродетели его возвышала пред всеми (братьями). А что он любил его потому, что был у него сын старости, эта причина указана в Писании для того, чтобы не вызвать явной зависти братьев [Смысл такой: Иаков любил Иосифа преимущественно пред другими детьми за его добрые душевные свойства; но не открывал этой причины, а давал вид, что любит Иосифа более других детей потому, что Иосиф сын его старости. В самом же деле Иаков опасался, чтобы ещё более не возбудить зависти в братьях Иосифа, если бы явно показал, что Иосиф лучше их по душе, и потому лично заслуживает большей, чем они, любви.].
Это – опасная страсть; когда она овладевает душою, то не прежде оставляет её, как доведёт уже до последней степени безрассудства; уязвляя душу, в которой родилась, она представляет того, на кого обращена зависть, иначе, чем хочет; она ещё более возвышает его славу, знатность и известность; а это ещё новый, тягчайший удар завистнику. Посмотри здесь, как этот дивный юноша, ничего не зная о происходящем между братьями, обращается с ними, как с братьями, и, притом, как с единоутробными; он доверяет им во всем и говорит с большою простотою; а они, увлекаемые завистию, доходят и до ненависти к нему.
А написал это законодатель, как я думаю, повествуя не о том, что было, но указывая лишь предлог и отговорку отца. Так как он стал замечать, что мальчику завидуют, то, желая ослабить страсть братьев, выдумал причину любви, которая не рождала бы большой к нему зависти. Что действительно не это было причиной нежной любви, а процветающая добродетель души, более зрелая, чем возраст, ясно из отношений Иакова к Вениамину.
В самом деле, если бы тот был любим по этой причине, то гораздо более следовало бы быть любимым тому, кто был моложе его. Ведь он был рождён после Иосифа, и скорее этот был для него сыном старости. Но, как я и сказал, это был вымысел отца, желавшего прекратить братскую войну; однако и таким образом он был не в силах достигнуть цели, напротив, пламя разгоралось ещё сильнее. И так как до поры они ничего не были в силах сделать, то наносили ему гнусное бесчестие, возводили постыдное обвинение; таким образом, братья предупредили варварскую женщину и явились гораздо худшими, чем она. Та была бесчестной в отношении к чужому, а эти — в отношении к брату. Даже и здесь они не остановились в проявлении своей порочности, но вели борьбу все дальше и дальше, и, взявши одного в пустыне, хотели убить, затем продали, сделали рабом вместо свободного, и притом продали в самое горькое рабство. Ведь даже и не иноплеменникам каким-нибудь отдали они брата, а варварам, говорившим другим языком и уходившим в варварскую страну. Бог же, намереваясь сделать его более славным, попускал все это и долго терпел, когда одна опасность сменяла другие. После зависти и постыдной клеветы они предали его убиению и рабству, более тяжёлому, чем убиение.