Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Быт. 3:24
Прп. Ефрем Сирин¶
И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни
Вместо ограды окрест рая -
всеобвеселяющий покой,
вместо стен и предградия -
всеумиротворяющий мир.
Херувим, стерегущий рай,
приветлив к блаженным,
обитающим в раю,
и грозен для отверженных,
которые вне рая.
См. также Толкование на Быт. 3:23
Блж. Иероним Стридонский¶
И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни
В еврейском тексте смысл совершенно иной, нежели понимается здесь. Потому что там говорится: «Он (то есть Господь) изгнал Адама. И устроил так, чтобы перед раем наслаждения находились херувим и пламенный вращающийся меч, чтобы охранять путь к дереву жизни». Не самого Адама, которого изгнал Бог, Он заставил жить перед раем наслаждения, а херувима с пламенным мечом поставил Он перед воротами рая для охраны входа в него после изгнания Адама, чтобы никто не смог войти.
Блж. Августин¶
И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни
См. Толкование на Быт. 3:23
Лопухин А.П.¶
И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни
См. Толкование на Быт. 3:23
И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни
Чтобы нам знать, на какое расстояние Бог удалил человека от рая, божественное Писание научает нас и этому, говоря: «и изрину Господь Бог Адама, и всели его прямо рая сладости». Смотри, как в каждом обстоятельстве выразилось человеколюбие всеобщего Владыки и каждый вид наказания свидетельствует о великой благости. Не только изгнание было делом человеколюбия и благости, но и то, что (Бог) поселил его против рая, дабы он постоянно скорбел, размышляя ежедневно о том, чего он лишился и до какого состояния довёл себя. Но вид (рая), если и возбуждал в Адаме нестерпимую скорбь, в то же время однако доставлял и немалую пользу: постоянное созерцание (рая) служило для скорбящего предостережением на будущее время, чтобы он снова не впал в то же (преступление). Вот как, по большей части, бывает с людьми: пока мы обладаем благами, дотоле не умеем надлежащим образом пользоваться ими; лишившись же их, делаемся умнее, и тогда, наученные опытом, начинаем сознавать свою беспечность, и таким образом перемена обстоятельств даёт нам понять то, чего мы лишились и какому злу подвергли себя. Так и повеление изгнанному из рая поселиться вблизи и против него было знаком величайшей заботливости (Божией о человеке), чтобы это воззрение напоминало ему и он отсюда извлекал для себя пользу, и имея сильное желание жить, не дерзнул, как находившийся вне рая, вкусить от древа. Божественное Писание все излагает нам, снисходя к человеческой немощи. «И пристави херувима, и пламенное оружие обращаемое, хранити путь древа жизни». Беспечность, какую они (первые люди) показали по отношению к данной заповеди, была причиною того, что так крепко заграждён им вход в рай. Подумай, – Человеколюбец не удовольствовался тем, что поселил против рая, но повелел тем силам – херувимам и пламенному «обращаемому оружию» стеречь путь, ведущий туда. Не без цели же (Моисей) присовокупил: «обращаемое», но для того, чтобы научить нас, что совершенно заграждён был ему вход в рай, так как то оружие, обращаясь, заграждало все, ведущие туда, пути и непрестанно возбуждало в нем страх и воспоминание.
и преграждать доступ к нему, чтобы никто из носящих плоть и облечённых бренным телом не прошёл чрез эти врата. Владычное слово на веки стало делом и это запрещение открыло смерти свободный вход в мир: цари боятся её гласа, правителей приводит в трепет её имя, богатые подчиняются её игу, бедные отдают ей дань, и все смертные, связанные узами природы, живут под страхом смерти. Но что делал Адам, сидя вне рая? Он возделывал землю, с плачем и стенаниями, орошая её потом, изнемогая под тяжестью труда, изнывая под палящими лучами солнца, коченея от ночного холода. При мысли же о том, какой сладости он лишился, слезы неудержимо лились у него, глубокие рыдания потрясали его грудь, из его уст вырывались горькие слова. Его глаза обращались к Эдему; качая головой, горько рыдал и в неутешной скорби стонал громким голосом: "О, сколь великих утех твоих я лишился, сладчайший рай! О, какая радость наполняла мою душу, когда я созерцал твои красоты! О, как наслаждался я, обитая среди тебя! Сколько удовольствий доставляло мне благоухание твоих цветов! Беспечальная трапеза была для меня готова, чаша бессмертия была для меня полна, мой дух окрылялся к жизни равноангельской, мои очи просвещались сиянием премирного света! Все твари почитали меня как царя! Все звери боялись меня, всем птицам я повелевал, что хотел, все живое взирало на меня как на владыку! Теперь всего этого я лишён как преступник; от наслаждений отстранён как пленник; как для беззаконника для меня закрыты твои утехи; как беглый раб я извержен из твоих недр! Что мне оплакивать сначала и что потом? Утрату твоей красоты? Непрестающую радость? Беспечальную жизнь? Беспорочную славу? Отчуждение от ангелов? Устранение от архангелов? Царскую славу? Удовольствие, доставляемое деревьями? Озаряющее тебя сияние и блеск? Или наготу, которою я одет, крайнее безобразие, стыд пред ангелами, пренебрежение от зверей? Непокорность скотов, дружбу с Богом, лишение Духа, вечное блаженство? В чем мне излить своё горе? Каким рыданием я возрыдаю? В какое унижение повергнусь? Как выражу свою печаль и сокрушение? Как перенесу скорбь — настоящую, последующую, ту, которую причинят мне недра земли, труд в поте лица, произрастение волчцов, поразившее землю проклятие? Я не перенесу этой глубокой печали, у меня нет сил оплакивать твою сладость, нет сил смотреть на тебя, сидя пред твоими вратами. Я лишился обитания в тебе, лишился вечного наслаждения; по своей собственной воле я сделал себя чуждым Богу. Отныне я не буду даже видеть и лицезреть тебя. Не испытаю твоей сладости, не вкушу твоего блаженства, не наслаждусь твоим созерцанием, не буду озарен твоим светом, не буду обитать в тебе. Я все утратил; все прошло как тень, все миновало как сон, все исчезло от моих глаз, как будто и не бывало. Если можешь, хоть бы ты умолил Создателя, чтобы я не был изгнан из тебя. Пусть склонятся твои деревья, пусть повергнутся пред Блогоутробным, пусть громко восшумят твои листья. По повелению Владыки ты исполнен блаженства и имеешь к Нему дерзновение, как жилище Бога нашего. Подними, вместо очей, благообразие твоих плодов, и вместо красноречивых уст благозвучный шелест твоих листьев, и не оставайся закрытым для возлюбившего тебя. Вот теперь уста мои устали от крика, вот и язык мой перестал двигаться, и гортань моя связана молчанием. Я осуждён как преступник, обнажён как несчастный, изгнан как беззаконник, как тленный отдан земле, из которой был взят; я возвращаюсь туда, откуда вышел, и уже более не увижу твоей цветущей красоты". Потом, обратившись к жене, он начинает поносить её и в душевном огорчении говорит: "зачем ты лишила меня бессмертия, о, жена? Зачем увлекла меня с той высоты, на которую я был поставлен? Зачем полновластного сделала зависимым? Зачем царя создания обратила в раба? Зачем потушила мои светлые очи? Зачем совлекла с меня одежду, которую не ты исткала? Зачем позавидовала моей славе? Зачем осквернила мою первообразную красоту? Зачем ты, наименованная жизнью, сделалась для меня смертью? Зачем, разлучивши меня с ангелами, сделала общником бесов? Зачем лишила меня царства и повергла в крайнюю бедность? Зачем мои уши, постоянно наслаждавшиеся слушанием божественного голоса, ты закрыла как у аспида, который не слышит голоса поющего (Пс.57:5)? Я не хочу проклятия: прежде сочетания я требую развода, прежде, чем принять тебя под свой кров, я требую твоего удаления, вместо соединения ищу разлучения, до сопряжения хочу от тебя устраниться. Ступай от меня прочь, о, жена! Когда я начну обрабатывать землю? Когда повлеку плуг? Когда пожну созревший хлеб? Когда, добыв муку, приготовлю хлеб? Когда, воссев, угощусь им без заботы? Когда усну без печали? Когда сброшу с себя листья смоковницы? Когда прикрою срамоту своего тела? Когда ноги мои будут в безопасности от уколов терний, произрастающих по повелению Божию? Когда я приготовлю покрывало, чтобы отирать с лица моего пот, который за твоё неразумие, о, жена, я терплю? Теперь ты не несешь труда и не замечаешь несчастья, а когда будешь родить детей, тогда почувствуешь тяжесть наказания. Когда придёт тебе пора родить, тогда ты вспомнишь мои слова; когда труды и болезни постигнут тебя, тогда настанет время наказания твоего; когда схватят тебя муки деторождения, тогда ты вспомнишь проклятие Божие". Такими и им подобными словами укорял Адам с душевною горечью свою сожительницу; этими словами поражая Еву каждый день, он предавался безутешному горю; в море этих скорбей первозданный изнывал под тяжестью насланного Богом гнева.