Быт. 1:3
Прп. Ефрем Сирин¶
И сказал Бог: да будет свет. И стал свет
Первоначальный свет разлит был всюду, а не заключён был в одном известном месте; повсюду рассеивал он тьму, не имея движения; все движение его состояло в появлении и исчезновении; по внезапном исчезновении его наступало владычество ночи, а с появлением оканчивалось её владычество. Так свет производил и три последующие дня... солнцу же, утверждённому на тверди, надлежало привести в зрелость то, что произошло уже при содействии первоначального света.
Прп. Антоний Великий¶
Вопрос. Кто сотворил тьму: Бог; или она была исконно; или её сотворил диавол, как противник света? Мы думаем, что она была исконно прежде мира, ибо Моисей нигде не сказал, что кто-то сотворил тьму, но сказал, что она была.
Ответ. Её не Бог сотворил и не диавол. И не было её прежде видимого мира, ибо все бесплотные ангельские хоры пребывали в свете, до бытия мира. Но так как небесное тело имеет протяжённость, то словно от некоторой преграды, от стен, пребывает тьма. Образ: в ясный полдень сооружают для себя шалаш из густой и укрывающей травы. Так же мы и от корабельщиков узнали, что когда идёт дождь, то распростёртыми кожами покрывают корабль. И если не было так, то думаю, было от мглистого воскурения: из бездны шла густая мгла – ибо тьма возникает и от воскурения. И сказал Бог: «да будет свет. И стал свет». Первый глас Божий сотворил свет, и его он назвал днём, этим неким собственным наименованием почтив тихое и кроткое. Ибо есть и другие видимые светы, происходящие из него, как от огня, который был показан Моисею, когда он палил купину, но не сжигал – чтобы сущность показала и явила свою силу. Свет, который был в столпе огненном, наставлял Израиля, водя по пустыне. Свет и Илию восхитил на огненной колеснице, не сжегши восхищаемого. Свет осиял пастухов, когда Христос – Свет вне времени – сошёл во время. Свет звезды, появившейся на небе в Вифлееме, – и чтобы направить волхвов, и чтобы были принесены дары, ибо Свет был с нами ради нас. Светом явилось на горе Божество ученикам и скоро укрепило их видеть Его; свет – это видение, озарившее Павла, когда [Свет] исцелил и ослепление очей, и тьму душевную. Свет – и просвещение, которое [будет] там для тех, кто стал чист здесь: когда просветятся праведники как солнце, средь них станет Бог посередине, и по-царски будет отделять и различать каждому сан, воздавая тому, что они сделали, воздавая из там существующих благостынь. Свет – и прадеду нашему в раю данная заповедь, ибо божественный Певец говорит: «Светильник для ног моих – закон Твой, свет путям моим». Свет – и сила того слова, которое в нас, направляющая наши стопы на поступки в Боге. Свет – это тот, кто в Боге послушлив: разгоревшаяся любовь к Нему затоптала пламень заблуждения: как те, кто были вместе с Ананией, в Вавилоне внутри огненной печи ликовали, когда и одежда их не загорелась. Свет больше тех светов – это добровольное Крещение-просвещение. И свет выше всех светов – вера в Божественную Троицу, воздающая равную славу и не знающая скверны. И сказал Бог: «Да будет свет». И стал свет. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью.
Свт. Василий Великий¶
И рече Бог: да будет свет, и бысть свет
И рече Бог: да будет свет. Первое Божие слово создало природу света, разогнало тьму, рассеяло уныние, обвеселило мир, всему дало вдруг привлекательный и приятный вид. Явилось небо, покрытое дотоле тьмою, открылась красота его в такой мере, в какой ещё и ныне свидетельствуют о ней взоры. Озарился воздух, лучше же сказать, в целом своём объёме растворил все количество света, повсюду, до самых своих пределов распространяя быструю передачу лучей, ибо вверх простирался он до самого эфира и неба, а в широту все части мира, северные и южные, восточные и западные, освещал в быстрое мгновение времени. Такова природа воздуха, она тонка и прозрачна, и потому проходящий чрез него свет не имеет нужды ни в каком временном протяжении. Как не во времени переносит он зрение наше к видимым предметам, так и приливы света во все свои пределы приемлет мгновенно, в сравнении с чем нельзя и мысленно представить кратчайшего мига времени. И эфир стал приятнее при свете, воды сделались светлее, не только принимая в себя лучи, но и испуская их от себя чрез отражение света, потому что вода во все стороны отбрасывала отблески. Божиим словом все изменено в приятнейший и честнейший вид. Как пускающие в глубину масло производят на том месте блеск, так и Творец всяческих, изрекши слово Своё, мгновенно вложил в мир благодать света. Да будет свет. И повеление стало делом, произошло естество, приятнее которого к наслаждению невозможно ничего и представить человеческим разумом.
Когда же приписываем Богу глас, речь и повеление, тогда под Божиим словом не разумеем звука, издаваемого словесными органами, и воздуха, приводимого в сотрясение посредством языка, но, для большей ясности учащимся, хотим в виде повеления изобразить самое мановение в воле.
Блж. Августин¶
Ст. 3-4 И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы
Троякий свет — эфирный, чувственный и разумный. Что такое свет
И рече Бог: да будет свет, и бысть свет. Не следует думать, что Бог сказал; Да будет свет голосом, выпущенным из лёгких, языком или зубами. Такие представления свойственны плотским людям, а мудрствовать по плоти смерть есть (Римл. VIII, 6). Cлова сии: Да будет свет сказаны неизречённым образом. Но возможен вопрос, сказано ли это изречение единородным Сыном, или же само оно есть Сын единородный: потому что изречение это называется Словом Божиим, которым создано все (Иоан. I; 1, 3), лишь бы только при этом мы далеки были от нечестивой мысли, что Слово Божие — единородный Сын — есть слово, как бы произнесённое голосом, подобно тому, как это бывает у нас. Слово Божие, которым создано все, не имеет ни начала, ни конца; рождённое безначально, Оно совечно Отцу. Поэтому изречение: Да будет свет, если оно было начато и прекращено, скорее есть слово, сказанное Сыном, чем само есть Сын. Впрочем, и это непостижимо, и никакой плотский образ пусть не проскользает [при этом] в душу и не возмущает благочестиво-духовного разума; так как мнение, что в природе Божией, взятой в собственном смысле, что-либо имеет начало и конец, есть мнение дерзкое и опасное, которое, впрочем, по снисхождению простительно плотским людям и малым детям, да и то не как мнение, с которым бы они оставались на будущее время, а как мнение, которое со временем они оставят. Ибо если и говорится, что Бог что-либо начинает и оканчивает, это нужно понимать так, что все такое начинается и оканчивается не в самой Его природе, а в Его твари, которая удивительным образом Ему повинуется.
И рече Бог: да будет свет
Тот ли это свет, который мы видим своими телесными глазами, или какой либо сокровенный, который не дано нам видеть посредством тела? И если он свет сокровенный, то телесный ли, который, может быть, распространён по пространству в высших частях Мира, или же бестелесный, такой, какой существует в нашей душе, к которому относится также и исследование, чего должны мы избегать и желать своими телесными чувствами, и которого не лишены даже и души животных, или такой, который — выше разума и от которого начинается все, что сотворено? Но какой бы свет он не означал, мы, однако, должны думать, что он — свет сотворённый, а не тот, которым сияет Сама рождённая, но не сотворённая Премудрость Божия, чтобы не подумать, что Бог был без Света, прежде чем создал тот, о коем идёт теперь речь. Об этом последнем, как достаточно показывают и самые слова, замечается, что он сотворён: И рече, говорит, да будет свет, и бысть свет. Иное дело Свет, рождённый от Бога, а иное — свет, который Бог сотворил: рождённый от Бога Свет есть сама Божественная Премудрость, свет же сотворённый есть свет изменяемый, какой бы он ни был, телесный или бестелесный.
Но недоумевают обыкновенно, каким образом телесный свет мог существовать раньше, чем созданы были небо и небесные светила, о которых говорится после света: как будто легко или же совершенно возможно для человека понять, существует ли какой-нибудь свет кроме неба, который, однако, распространён и разлит по пространству и обнимает собою мир! И хотя под светом мы можем здесь разуметь свет и бестелесный, если скажем, что в книге Бытия говорится не об одной только видимой твари, а о всей твари вообще, но какая нужда останавливаться на подобном споре?! И может быть, что раз сотворены были Ангелы, то под тем светом, о котором люди совопросничают, хотя весьма кратко, но вполне прилично и соответственно обозначены именно Ангелы.
И разлучи Бог между светом и между тьмою. Отсюда можно понять, с какою верностью описываются действия Божественного творения. Ибо никто, конечно, не станет думать, что свет сотворён для того, чтобы быть смешанным со тьмою, а потому он нуждался в отделении от неё; но это разделение света от тьмы произошло именно вследствие того, что свет был создан. Ибо кое общение свету ко теме (2 Коринф. VI, 14.)? Таким образом, Бог разделил свет от тьмы тем, что создал свет, отсутствие которого называется тьмою. А различие между светом и тьмою такое же, как между одеждою и наготою, или полным и пустым, и под.
Выше сказано, в каких значениях можно понимать свет: противоположные им отрицания могут быть названы тьмою. В самом деле, есть свет, который мы видим своими телесными глазами и сам — телесный, как напр. свет солнца, луны, звёзд и других подобных [тел], буде есть они; этому свету противоположна тьма, когда какое-нибудь место лишено бывает видимого света. Есть, затем, другой свет: это — жизнь чувствующая и имеющая способность различать то, что при посредстве тела переносится на обсуждение души, т. е. белое и чёрное, звонкое и хриплое, благовонное и зловонное, сладкое и горькое, горячее и холодное и проч. в этом роде. Ибо иное дело свет, ощущаемый глазами, и иное — свет, который возбуждается при посредстве глаз, чтобы быть ощущаемым: первый находится в теле, а второй хотя и при посредстве тела воспринимает ощущения, находится, однако, в душе. Противоположная такому свету тьма есть, так сказать, нечувствительность, или лучше — бесчувственность, т. е. отсутствие способности ощущать, хотя бы и было на лицо то, что могло бы быть ощущаемо, если бы в этой жизни был свет, посредством которого ощущение происходит. Это — не то, как когда отсутствуют телесные органы, напр. у слепых или глухих, ибо в их душе есть тот свет, о котором у нас теперь идёт речь, но недостаёт только телесных органов; и не то, как во время молчания не слышно бывает голоса, когда есть и этот свет в душе, и органы телесные имеются, но не получается ничего, что ощущалось бы. Отсюда, не тот лишён бывает этого света, кто не ощущает по указанным причинам, а тот, кто вовсе не имеет самой этой способности в душе своей, которая обыкновенно не называется уже и душою, а просто жизнью, какая, как думают, свойственна виноградной лозе, дереву, и всякому растению, если только, впрочем, можно каким-либо образом убедиться, что они имеют жизнь, как думают некоторые, крайне заблуждающиеся, еретики [Манихеи], допуская, что [деревья] не только ощущают телом, т. е. видят, слышат, и различают жар и огонь, а даже понимают наше размышление и знают наши мысли; но это, впрочем, другой уже вопрос. Итак, противоположная тому свету, при помощи которого что-нибудь ощущается, тьма есть бесчувственность, когда известная жизнь лишена самой способности к ощущению. А между тем, всякий, кто согласится, что [эта способность] прилично называется светом, согласится в то же время называть его таким светом, посредством которого каждая вещь становится очевидною. А когда мы говорим: "Очевидно, что это громко", "очевидно, что это сладко", "очевидно, что это холодно", и все другое подобного рода, что ощущаем мы своими телесными чувствами, то этот свет, при помощи которого все это становится очевидным, без сомнения, находится внутри, в душе, хотя ощущения получаются посредством тела. Наконец, в тварях можно усматривать и третий ещё род света, посредством которого мы мыслим. Противоположная ему тьма есть неразумность, каковы души животных.
Итак, изречение это даёт понять, что в природе вещей Богом создан свет или эфирный, или чувственный, присущий и животным, или же разумный, принадлежащий ангелам и людям; а что Он самым актом сотворения света отделил свет от тьмы, это даёт видеть, что иное дело — свет и иное — отсутствие света, которое Бог расположил (ordinavit) в противоположной тьме. Ибо не сказано, что Бог сотворил тьму: Он сотворил только формы (species), а не отсутствия их, которые относятся к тому ничто, из коего сотворено Им все; однако, когда говорится: И разлучи Бог между светом и тьмою, мы должны думать, что Богом установлены и отсутствия [форм], чтобы и они занимали своё место, так как Бог господствует над всем и всем управляет Так, паузы в пении, чередующиеся через известные правильные промежутки, хотя и представляют собою отсутствие звуков, однако искусными певцами располагаются кстати и в целом пьесе придают более приятности. Равным образом и тени в живописи отмечают каждую наиболее выдающуюся черту на картине и производят приятное впечатление не видом своим, а расположением. Бог не творец и пороков наших; но Он, однако, управляет (ordinator est) и ими, поставляя грешников на том месте и заставляя их терпеть те наказания, каких они заслуживают: это и означает, что овцы поставляются одесную, а козлища ошуюю (Мф. XXV, 33). Таким образом, одно Бог и творит и им управляет, а другим только управляет. Праведников Он и творит, и управляет ими; грешников же, поскольку они грешники, Он не творит, а только ими управляет. Поэтому, когда праведников поставляет одесную, а грешников ошуюю и повелевает последним идти в огонь вечный, это и означает управление ими по заслугам. Итак, самые формы и природы Бог и творит и распоряжается ими; отсутствий же форм и недостатков природы Он не творит, а только распоряжается ими. Поэтому Он и сказал: да будет свет, и бысть свет, а не сказал: "да будет тьма, и бысть тьма". Следовательно, одно из них Он сотворил, а другого не сотворил; однако то и другое Он расположил в порядке, когда разделил свет от тьмы. Таким образом, прекрасно все в отдельности, потому что оно сотворено Богом, но прекрасно и все в целом, потому что оно Им управляется.
И сказал Бог: да будет свет. И стал свет
Как сказал Бог: Да будет свет, чрез тварь ли, или чрез вечное Слово?
И как сказал Бог: Да будет свет, во времени ли или в вечности Слова? Если во времени, то конечно и изменяемым образом: как же в таком случае мы можем представлять себе говорящим Бога, если не чрез тварь, потому что Сам Он неизменяем? А если чрез тварь сказал Бог: Да будет свет, то каким образом свет будет первым творением, если была уже тварь, чрез которую Бог сказал: Да будет свет? Да и первое ли творение свет, когда уже сказано было: В начале сотвори Бог небо и землю, и при посредстве небесной твари мог телесным и изменяемым образом раздаться голос, которым сказано: Да будет свет? А если так, то создан был телесный свет, который мы видим телесными глазами, когда Бог чрез духовную тварь, уже созданную Им в то время, как Он в начале сотворил небо и землю, сказал: Да будет свет так, как слова эти могли быть сказаны по действию свыше чрез внутреннее и сокровенное движение духовной твари.
Или быть может голос говорящего Бога: Да будет свет звучал телесно, равно как телесно же звучал и голос Бога, говорящего: Ты ecu Сын Мой возлюбленный (Мф. III, 17), т. е., чрез телесную тварь, которую Бог сотворил в то время, когда в начале Он сотворил небо и землю, прежде чем явился свет, созданный звуком этого голоса? А если так, то на каком языке звучал голос, когда Бог говорил: Да будет свет, потому что тогда ещё не было различия языков, которое явилось впоследствии при постройке башни после потопа (Быт. XI, 7)? Какой же это был единый и нераздельный язык, на котором Бог сказал: Да будет свет, и кто был тот, кто должен был слышать и разуметь его и для кого предназначался подобный голос? Не будет ли такое рассуждение и гадание нелепым и плотским?
Что же мы скажем? Разве не принять ли за голос Божий то, что даётся понять звуком голоса, когда говорится: Да будет свет, а не самый телесный звук? Но применимо ли это к природе того Слова, о Котором сказано: В начале бе Слово и Слово бе к Богу и Бог бе Слово (Иоан. I, 1, 3)? Ибо когда о Нем говорится: Вся тем быша (Иоан. I, 1, 3), то тем достаточно указывается и на сотворение Им света, когда Бог сказал: Да будет свет. А если так, то изречение Бога: Да будет свет вечно, потому что Слово Божие — Бог у Бога, единственный Сын Божий, совечный Отцу, хотя Богом, говорящим в сем вечном Слове, и создана временная тварь. Ибо когда мы говорим: когда, некогда, хотя слова эти и служат терминами времени, однако, раз что-нибудь должно быть, оно вечно в Слове Божием и бывает тогда, когда причина того, что оно должно быть, заключается в Слове Божием, в котором нет ни когда, ни некогда, потому что все это Слово вечно.
Что такое свет. Почему не сказано: Да будет небо и т. д., подобно тому, как сказано: Да будет свет. Ответ первый
И что такое самый этот свет, который был создан, — нечто ли духовное, или телесное? Ибо если он нечто духовное, то и сам может быть первою, в самом уже этом изречении совершенною, тварью, которая первоначально названа была небом, когда было сказано: В начале сотвори Бог небо и землю; так что слова Бога: Да будет свет, и бысть свет, надобно понимать в смысле созданного и просвещённого обращения её к призывающему её к себе Творцу.
И почему сказано: В начале сотвори Бог небо и землю, а не сказано: "В начале рече Бог: да будут небо и земля, и создались небо и земля", подобно тому как повествуется о свете: Рече Бог: да будет свет, и бысть свет? Не было надобности сначала под именем неба и земли выразить и передать вообще то, что создал Бог, а потом уже войти в частности, как именно Он создал, так как при каждом [творении] в отдельности говорится: Рече Бог, т. е., все, что Он ни создал, создал чрез Своё Слово?
Второй ответ на вышепоставленный вопрос
Или быть может, когда сначала создавалась бесформенность как духовной, так и телесной материи, не было надобности говорить: Рече Бог: да будет потому, что несовершенство, как несходное с тем, что выше и прежде всего, и по некоторой бесформенности своей граничащее с ничтожеством, не согласно с формою всегда присущего Отцу Слова, Которым Бог вечно все нарицает и при том не звуком голоса и не мыслью, обнимающею время звуков, а совечным Себе светом рождённой Им Премудрости; согласным же с формою Слова, всегда и неизменно присущею Отцу, оно становится тогда, когда и само, по мере своего обращения к тому, что истинно и всегда существует, т. е. к Творцу своей сущности, получает форму и делается совершенным творением, так что в словах Писания: Рече Бог: да будет мы должны разуметь бестелесное речение Бога в природе совечного Ему Слова, призывающего в Себе несовершенство твари, чтобы она была не бесформенной, а получала форму по тем своим отдельным видам, о которых затем подробно говорится по порядку. В этом обращении и формировании она, становясь согласно в своём роде с Богом Словом, т. е. всегда присущим Отцу Сыном Божиим, исполняется подобия и сущности равной той, по которой Он и Отец едино суть (Иоан. X, 30); напротив, бывает не согласною с этой формой Слова, если, отвращаясь от Творца, остаётся бесформенной и несовершенной. По этой причине и упоминание о Сыне делается не потому, что Он — Слово, а только потому, что Он — Начало, когда говорится: В начале сотвори Бог небо и землю, потому что в этих словах указывается происхождение твари ещё в бесформенности несовершенства: а что Он и — Слово, упоминание о Нем делается в словах: Рече Бог: да будет, так что тем, что Он — Начало, внушается мысль о происхождении существующей от Него, ещё несовершенной твари, и тем, что Он — Слово, даётся мысль о совершенстве твари, к Нему призванной, чтобы она получала форму, прилепляясь к Творцу и в своём роде уподобляясь форме, вечно и неизменно присущей Отцу, от Которого и она становится тем, что Он.
Таким образом, как в самом начале творения, названного именем неба и земли ради того, что должно было из него совершиться, указывается творческая Троица (ибо в словах Писания: В начале сотвори Бог небо и землю под именем Бога мы разумеем Отца, под именем начала — Сына, Который есть начало не для Отца, а для созданной чрез Него первоначальной и наилучшей духовной, а потом и всей вообще твари; наконец, в словах Писания; И Дух Божий ношашеся верху воды, мы видим восполнение Троицы), так точно и в дальнейшем течении и совершенствовании творения, при появлении отдельных видов вещей, мы должны иметь указание на ту же Троицу, именно — на Слово Божие и Родителя Слова, когда говорится: Рече Бог, и на святую Благость, в которой Богу угодно все, что только угодно Ему, как совершенное по степени своей природы, когда говорится: И бысть свет, и виде Бог свет яко добро.
Во времени ли сказано: Да будет свет, или вне времени?
Но слова: Да будет свет, и бысть свет, сказаны ли Богом в какой-нибудь день, или раньше всякого дня? Ибо если Он изрёк их в совечном Себе Слове, то изрёк, конечно, вне времени (intemporaliter); если же Он изрёк их во времени, то уже не в совечном Себе Слове, а чрез какую-нибудь временную тварь, и потому свет уже не будет первым творением, раз была тварь, чрез которую во времени было сказано: Да будет свет. Да и сказанное: В начале сотвори Бог небо и землю, надобно думать, произошло раньше всякого дня; так что под именем неба разумеется духовная, уже созданная и получившая форму, тварь, как бы небо этого, видимого нами, неба, среди тел занимающего высшее место. Ибо твердь, которая в свою очередь тоже названа небом, сотворена уже во второй день. Именем же земли невидимой и неустроенной и тёмною бездною обозначено несовершенство той телесной сущности, из коей произошли временные творения, первым между которыми был свет.
А каким образом чрез тварь, созданную раньше времени, могло быть сказано во времени: Да будет свет, разгадать это трудно. Мы понимаем, что это сказано было не звуком голоса, потому что все, сказанное голосом, телесно. Разве, быть может, из несовершенства телесной той сущности не создал ли Бог некоторого телесного звука, которым и произнёс: Да будет свет? Но в таком случае, значит, некое звучащее тело создано и образовано было раньше света. А если так, то существовало уже и время, в течение которого должен был распространяться звук и преемственные моменты звуков сменять одни другие. А если далее было время, прежде чем явился свет, — время, в которое должен был происходить звук, изрёкший: Да будет свет, то какому дню принадлежало это время? Ибо то был один день и притом по счету день первый, в который создан свет. Разве не к этому ли же самому дню относится и весь тот момент времени, в который созданы были как звучавшее тело, произнёсшее слова: Да будет свет, так и самый свет? Но всякий подобный звук произносится говорящим для телесного чувства слушающего; ибо оно так устроено, что ощущает [звук] при сотрясении воздуха. А разве ж то нечто невидимое и неустроенное, к чему Бог тогда обращался со словами: Да будет свет, имело такой слух? Подобная нелепость пусть далека будет от ума человека мыслящего!
Итак, духовное ли, хотя и временное, то было движение, которым сказано: Да будет свет, — движение, отпечатленное вечным Отцом чрез совечного Сына на духовной твари, которую Он сотворил, когда было сказано: В начале сотвори Бог небо и землю, т. е. на упомянутом выше небе небесе, или же изречение это не только без звука, но даже и без всякого временного движения духовной твари, некоторым образом напечатлено и так сказать начертано было совечным Отцу Словом в её мысли и разум, и по этому изречению низшее и тёмное несовершенство телесной природы пришло в движение и получило форму, и — явился свет? Но весьма трудно понять, как возможно, чтобы, — тогда как Бог изрекает повеление вне времени и это повеление тварь, созерцанием истины превышающая всякое время, выслушивает не временным образом, а мысленно напечатлённые в ней непреложною Премудростью Божиею идеи, как бы доступные её пониманию изречения, сообщает тому, что ниже её, — являлись временные движения во временных предметах, подлежащих или образованию, или управлению. Если же свет, о котором раньше всего сказано: да будет, и бысть, надобно понимать так, что ему принадлежит первенствующее место среди твари, то он сам представляет собою разумную жизнь, — жизнь, которая расплывалась бы бесформенною массою, если бы не была обращена к Творцу для просвещения; когда же она была обращена к Нему и просвещена Им, произошло то, что сказано в Слове Божием: Да будет свет.
Лопухин А.П.¶
И сказал Бог: да будет свет. И стал свет
У всемогущего Творца вселенной мысль или слово и осуществление этой мысли или дело совершенно тождественны между собой, так как для Него не существует никаких препятствий, которые могли бы помешать выполнению зародившегося желания. Отсюда, Его слово есть закон для бытия: «ибо Он сказал, - и сделалось; Он повелел, - и явилось» (Пс 32.9). Вслед за многими отцами Церкви митр. Филарет полагает, что в слове «сказал» не без основания можно находить таинство Ипостасного Слова, которое здесь, подобно тому, как раньше и Дух Святой, прикровенно поставляется Творцом мира: «гадание сие объясняют Давид и Соломон, которые, очевидно, приспособляют выражения своя к Моисею» (Пс 32.6; Притч 8.22-29).
«да будет свет…» Ясное указание на это даёт Апостол Павел, говоря о Боге как о «повелевшем из тьмы воссиять свету» (2Кор 4.6). Творение света было первым творчески-образовательным актом божественного мироздания. Этот первозданный свет не был обычным светом в совершенном значении этого слова, так как до четвёртого дня творения, в который появились ночные светила, ещё не существовало источников нашего света, а был тем светоносным эфиром, который, находясь в колебательном состоянии, разгонял первобытную тьму и тем самым создавал необходимые условия для будущего появления всякой органической жизни на земле.
И рече Бог: да будет свет, и бысть свет
Итак, когда все видимое не имело надлежащаго вида, высочайший Художник Бог повелел - и безвидность изчезла, явилась необычайная красота видимаго света, прогнала чувственный мрак и осветила все. И рече Бог, говорит (Писание), да будет свет, и бысть свет. Сказал - и совершилось; повелел - мрак изчез, явился свет. Видишь неизречённую силу (Божию)? Но люди, преданные заблуждению, не обращая внимания на ход речи и не слушая слов блаженнаго Моисея: в начале сотвори Бог небо и землю, и потом: земля же бе невидима и неустроена, потому что была покрыта тьмою и водами, - а так угодно было Господу в начале произвести её, - эти люди говорят, что прежде существовала материя, предшествовала тьма. Может ли быть что хуже такого безумия? Слышишь, что в начале сотвори Бог небо и землю и что из несуществующаго произошло существующее и говоришь, что прежде была материя? Кто из разумных может допустить такое безумие? Не человек тот, Кто творит, чтобы Ему нужно было какое-либо готовое вещество для произведения своего искусства, - Бог, Которому повинуется все, творит словом и повелением. Смотри, Он только сказал - и явился свет, и изчезла тьма.
Остаётся, наконец, показать, откуда произошёл огонь. Бог сказал: «да будет свет», и произошёл огонь, потому что огонь существует не только здесь, но есть и небесные огненные силы, и небесный огонь сроден с нашим. Но вы спросите: почему же первый потухает, а второй не потухает? Бог сотворил и ангелов духами, и наши души духами, но наши души находятся в телах, а ангелы вне тел, – и что можно сказать относительно душ и ангелов, то же можно заметить и относительно огня. Огонь небесный не имеет вещества, огонь земной соединён с веществом. Но небесный огонь сроден с земным, как и душа наша сродна с ангелами, почему и эти последние духи, и те духи, как и три отрока говорят: «Благословите, духи и души праведных» (Дан.3:86), и ещё: «творишь Ангелов Своих духами" (Пс.103:4). Вот почему ни душа не является без тела, ни огонь нельзя видеть без пакли, или хвороста, или какого другого материала. А что этот (небесный) огонь не совершенно иной, показывает само творение. Многие заимствуют часто огонь от солнца и зажигают, а если бы он был совершенно иным, то каким образом получалось бы из него совершенно нечто другое? Следует заметить, что этот невещественный небесный огонь так велик, что явившийся на горе Синае огонь, в котором Бог дал зрелище этого самого невещественного огня, так как явил его без дров, называется великим; так что по сравнению с этим великим огнём земной огонь можно назвать малым. Потому-то и Моисей, желая показать, что земной огонь мал, говорит: «с неба дал Он слышать тебе глас Свой, дабы научить тебя, и на земле показал тебе великий огнь Свой» (Втор.4:36). Итак, и молния, и звезды, и солнце, и луна, все – огонь; с ними сроден и наш огонь. И Спаситель, желая показать, что молния и звезды сродны между, собою, говорит в Евангелии: «Светильник для тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то всё тело твоё будет светло» (Мф.6:22), и далее прибавляет: «как бы светильник освещал тебя сиянием» (Лк.11:36), называя блистанием светильника сияние светильника.
Итак, все произошло, – произошёл огонь, произошли бездны, ветер, четыре стихии – земля, огонь, вода, воздух, все, что Моисей пропустил, он мимоходом восполняет в словах: «в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них» (Исх.20:11). Подобно тому как, говоря о создании человека, он не назвал всех членов, так точно и говоря о творении, не перечислил всех частей, хотя и все было создано с миром. Если бы, напр., в земле не было огня, то и теперь не получали бы его из камня или из дерева; между тем дерево через трение рождает огонь.
Некоторые еретики осмеливались утверждать, что мрак есть диавол, а бездна – демоны; когда же Бог сказал: «да будет свет», то этими словами повелел быть Сыну. Они не стыдятся таким образом называть диавола старшим, чем Сын, потому что если бездна – демон, а тьма – диавол, и затем Бог сказал: «да будет свет», т.е. Сын, то диавол не только равночестен с Ним, но и старше Его. Подлинно, о таком нечестии не следует и вспоминать, – сказал же я, чтобы вы не оставались в незнании.
«И сказал Бог: да будет свет». Почему Моисей не сказал: «рече Бог: да будет небо, да будет море», а говорит там: "сотворил", а здесь: "сказал", между тем как у нас слово предшествует делу, – мы наперёд говорим, а потом делаем? Чтобы показать, что Бог наперед творит, чтобы представить творение совершившимся быстрее всякого слова. Потому-то, когда Бог производит Своим могуществом вещество, Моисей говорит: "сотворил"; когда же Бог начинает устроение мира, а началом этого устроения был свет, то вводит соответствующее делу слово. Кроме того, так как первое дело Бога – свет, а последнее дело Бога – человек, то сначала Бог творит свет словом, впоследствии же – человека делом, наполняя свет светом.
Слушай, как и человек есть свет. Свет показывает существующее; свет мира – человек: явившись в мир, он показал свет искусства, свет знания. Свет показал жито, – разум изобрёл хлеб; свет показал виноградную лозу, – свет разума показал вино, содержащееся в лозе; свет показал шерсть, – свет человека показал одежду; свет показал горы, – свет разума научил высеканию камней. Потому-то и Спаситель называет апостолов светом, говоря: «Вы – свет мира» (Мф.5:14). Он называет их светом не ради того только, чтобы почтить их, но чтобы показать и надежду воскресения. Подобно тому как свет, угасая вечером, не погибает, а только скрывается, и, сокрывшись, является вновь, так и человек погруженный во гроб, как бы на западе, сберегается для востока воскресения. «Да будет свет». Бытописатель сказал, что свет произошёл, но как – этого не сказал, да и не знал. Что свет произошёл, говорит, я знаю, а как произошёл, этого не постигаю. Потому и Спаситель говорил апостолам: «не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти» (Деян.1:7).
Итак, нам не дано разуметь времена и лета, и человеческою мыслью нельзя постичь Владыку времён и Творца веков. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». О, святая и великая сила! О, великое чудо!