Быт. 1:1
Прп. Ефрем Сирин¶
В начале сотворил Бог небо и землю
В начале сотворил Бог небо и землю, то есть сущность неба и сущность земли. Никто не должен думать, что шестидневное творение есть иносказание. Непозволительно также говорить, будто бы что по описанию сотворено в продолжении шести дней, то сотворено в одно мгновение, а также будто бы в описании том представлены одни наименования: или ничего не означающие, или означающие нечто иное. Напротив того, должно знать, что, как небо и земля, сотворённые вначале, суть действительно небо и земля, а не что-либо иное разумеется под именем неба и земли, так и сказанное о всем прочем, что сотворено и приведено в устройство по сотворении неба и земли, заключает в себе не пустые наименования, но силе этих наименований соответствует самая сущность сотворённых естеств.
В начале сотворил Бог небо и землю. Этим и ограничилось дело первоначального творения, потому что ничего иного не сотворено вместе с небом и землёй. Даже и природы, сотворённые в тот же день, тогда сотворены ещё не были, ибо если бы Бог сотворил их вместе с небом и землёй, то Моисей сказал бы о том. Не говорит же он, чтобы не подать мысли, будто бы наименование природ древнее их бытия. Отсюда ясно открывается, что небо и земля сотворены из ничего, потому что не существовало ещё ни вод, ни воздуха, не получили ещё бытия ни огонь, ни свет, ни тьма; они произведены позднее неба и земли, поэтому суть твари, ибо произошли после неба и земли, и невечны, ибо не было их прежде неба и земли.
Прп. Антоний Великий¶
В начале сотворил Бог небо и землю
Вопрос. Почему Моисей начал писать не об Ангелах и горнем, но миновав множество Ангелов и то, что небесное вышнее, начал повествование о небе и земле?
Ответ. Как у времён и людей, в начале написанного то, что постоянно, и является основой. Ибо это было ново для евреев, восставших из Египта, у которых уши были полны заблуждения: ибо одни безбожные делали богом небо; другие – землю; иные – ветры и облака, изменчивые в превращениях; иные воздавали честь солнцу и луне; иные почитали ночь; иные день – чтобы по заходе светил остаться безбожниками; иные делали богами ночь, туман и пыль; иные поклонялись вскоре гибнущему и оканчивающемуся; другие говорили, что боги – источники и реки, которые истощаются к жатве, а зимой наполняются водой и много изобилуют, и это были их боги; иные ужасались огня как бога, который угасает от воды или от скудости подкармливающего его хвороста. О безумцы, что обожествили то, что хуже их самих, пустомысленные и бездумные, отойдя от Сущего Бога, покорились заблуждению. Из-за них Моисей, описывая Божественное, пропустил то, что выше мира, и начал повествование с дольнего, с помощью сравнения направляя их от наличествующего и видимого к мысленному, невидимому и истинному Богу. Божественные отроки, те, что с Ананией, [не поклонившись] вавилонским богам, ходили по огню как по земле, хотя пламя разгоралось от серы, от смолы, и говорили: «Благословите, все создания Господни, Господа», – к незнающему скверны и нерукотворному Богу. Так они направляли безбожных халдеев, объясняя, что все эллинские (языческие) боги – это творения и создания пребывающего воистину Творца Бога. Они говорили: «Благословите, Ангелы Господни, Господа... Благословите Господа», небеса, воды, солнце, луна, звезды, огонь, земля, горы, холмы, скоты, звери, гады, птицы... – все, что эллины (язычники) сделали богами.
Вопрос. Почему Моисей не написал, как о небе и о земле, что Бог сотворил воду, или огонь, или воздух? И не написал о деревьях и о прочем?
Ответ. Так же он пишет, что Бог взял грязь земную и создал человека, не прибавляя, что сотворил ему уши, или что сотворил ему глаза, стопы или мышцы. Из этого должно разуметь, что не Бог сотворил все органы и сосуды, внутренние и внешние, но они издавна (изначально) составные и гибнущие. Божественное Писание всегда показывает дело по достойнейшему [в нем]. Так, божественный Певец сказал: «Блажен муж, который не идёт по совету нечестивых», – никак не отделяя от блаженства женщин: но когда сущность одна, то песнь начинается о имеющем старшинство, чтобы от большего созданного разумели последующее. В сотворение неба и земли включены во всем воздух, тьма и глубина.
Свт. Василий Великий¶
В начале сотворил Бог небо и землю
В начале сотворил Бог небо и землю. Изумительность мысли связывает у меня слово. О чем говорить прежде? С чего начать толкование? Обличать ли суетность язычников? Или возвеличить истину нашего учения?
Еллинские мудрецы много рассуждали о природе, — и ни одно их учение не осталось твёрдым и непоколебимым, потому что последующим учением всегда ниспровергалось предшествовавшее. Посему нам нет и нужды обличать их учения, их самих достаточно друг для друга к собственному низложению. Ибо не знавшие Бога не допускали, что происхождение всех вещей зависит от разумной причины, а сообразно с сим коренным своим неведением заключали и о прочем. Потому одни прибегали к вещественным началам, и причину всех вещей приписывали стихиям мира, другие же представляли себе, что природу видимых вещей составляют атомы и неделимые тела, тяжесть и скважинность, потому что рождение и разрушение происходят, когда неделимые тела то взаимно сходятся, то разлучаются, а в телах, существующих долее других, причина продолжительного пребывания заключается в крепчайшем сцеплении атомов.
Подлинно ткут паутинную ткань те, которые пишут это, и предполагают столько мелкие и слабые начала неба, земли и моря. Они не умели сказать: в начале сотворил Бог небо и землю. Потому вселившееся в них безбожие внушило им ложную мысль, будто бы все пребывает без управления и устройства, и приводится в движение как бы случаем. Чтобы и мы не подверглись тому же, описывающий мироздание прямо, в первых словах, просветил наше разумение именем Божиим, сказав: в начале сотворил Бог.
Какой прекрасный порядок! Сперва упомянул о начале, чтобы иные не почли мир безначальным, а потом присовокупил: сотворил — в показание, что сотворённое есть самая малая часть Зиждителева могущества. Как горшечник, с одинаковым искусством сделавший тысячи сосудов, не истощил тем ни искусства, ни силы, так и Создатель этой вселенной, имея творческую силу, не для одного только мира достаточную, но в бесконечное число крат превосходнейшую, все величие видимого привёл в бытие одним мановением воли.
А если мир имеет начало и сотворён, то спросим себя: кто дал ему начало, и кто его Творец? Лучше же сказать, чтобы тебе, доискиваясь сего посредством человеческих умствований, не уклониться как-нибудь от истины, Моисей предварил своим учением, вместо печати и ограждения нашим душам, наложив досточтимое имя Божие, когда сказал: в начале сотворил Бог. Cиe блаженное Естество, сия неоскудевающая Благость, сия Доброта любезная и многовожделенная для всякого одарённого разумом существа, cиe Начало существ, сей Источник жизни, сей духовный Свет, сия неприступная Мудрость, — вот Кто сотворил в начале небо и землю!
Посему, человек, не представляй себе видимого безначальным, и из того, что движущиеся на небе тела описывают круги, а в круге чувство наше с первого взгляда не может приметить начала, не заключай, что природа круговращаемых тел безначальна. Да и этого круга, то есть начертания, на плоскости описанного одною чертою, не должны мы предполагать уже безначальным потому, что убегает от нашего чувства, и не можем мы найти, где он начался и где окончился. Напротив того, хотя cиe и убегает от нашего чувства, однако же в действительности, кто описывал круг из средоточия и известным расстоянием, тот, без сомнения, начал его откуда-нибудь. Так и ты, видя, что тела, описывающие круги, возвращаются в прежнее своё положение, равномерностью и непрерывностью их движения не удерживай себя в той ложной мысли, будто бы мир безначален и нескончаем. Преходит бо образ мира сего (1 Кор. 7:31), и: небо и земля мимоидет (Мф. 24:35).
Предвозвещением же догматов о скончании и изменении мира служит и то, что предано нам ныне кратко в самых начатках богодухновенного учения: в начале сотворил Бог. Начавшееся со временем по всей необходимости и окончится во времени. Если имеет начало временное, то не сомневайся о конце.
Но к какому концу приводят геометрия, арифметические способы, исследования о толщах и пресловутая астрономия — эта многопопечительная суета, если изучившие эти науки дошли до заключения, что видимый сей мир совечен Творцу всяческих Богу, и если то, что ограничено и имеет вещественное тело, возвели они в одну славу с естеством непостижимым и невидимым, не в состоянии будучи уразуметь и того, что где подлежат повреждениям и переиначиваниям части, там и целое необходимо потерпит некогда одинаковые видоизменения с собственными своими частями? Но они до того осуетишася помышлении своими, и омрачися неразумное их сердце, и глаголющеся быти мудри объюродеша (Рим. 1:21–22), что одни утверждали, будто бы небо от вечности существует вместе с Богом, а другие говорили, что оно есть Бог безначальный и нескончаемый, причина благоустройства в частях вселенной. И без сомнения, излишество мирской мудрости принесёт для них некогда приращение тяжкого осуждения за то, что, с такою осмотрительностью вникая в пустые предметы, произвольно слепотствовали в уразумении истины. Но они, вымерившие расстояние звёзд, описавшие звезды, всегда видимые и северные, а также звезды находившиеся около южного полюса, и живущим там видимые, а нам неизвестные, разделившие на тысячи частей и северную широту и зодиакальный круг, с точностью наблюдавшие возвращение звёзд, их стояния, склонения и общее движение к прежним местам, а также время, в какое каждая из планет совершает свой период, — они не нашли одного из всех способа, как уразуметь Бога, Творца вселенной и праведного Судию, воздающего каждому достойно по делам, и как вместить в уме вытекающую из понятия о суде мысль о скончании, потому что миру необходимо измениться, если и состояние душ перейдёт в другой род жизни. Ибо как настоящая жизнь имеет качества сродные сему миру, так и будущее существование наших душ получит жребий свойственный своему состоянию. Но они до того не расположены внимать сим истинам, что даже громким смехом встречают нас, которые возвещаем кончину сего мира и вечное пакибытие.
Поелику начало, естественным образом, предшествовало тому, что от начала, то повествующий о вещах, получивших бытие во времени, по необходимости всему предпоставил это выражение: в начале сотворил. Было нечто, как вероятно, и прежде сего мира, но cиe, хотя и постижимо для нашего разумения, однако же не введено в повествование, как несоответствующее силам новообучаемых и младенцев разумом. Ещё ранее бытия мира, было некоторое состояние приличное премирным силам, превысшее времени, вечное, присно продолжающееся. В нем-то Творец и Зиждитель всяческих совершил создания — мысленный свет, приличный блаженству любящих Господа, разумные и невидимые природы и все украшение умосозерцаемых тварей, превосходящих наше разумение, так что нельзя изобрести для них и наименования. Они-то наполняют собою сущность невидимого мира, как научает нас Павел, говоря: яко Тем создана быша всяческая, аще видимая, аще невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти (Кол. 1:16), и ангельские воинства, и архангельские чиноначалия.
А когда уже стало нужно присоединить к существующему и сей мир — главным образом училище и место образования душ человеческих, а потом и вообще местопребывание для всего подлежащего рождению и разрушению, тогда произведено сродное миру и находящимся в нем животным и растениям преемство времени, всегда поспешающее и протекающее, и нигде не прерывающее своего течения. Не таково ли время, что в нем прошедшее миновалось, будущее ещё не наступило, настоящее же ускользает от чувства прежде, нежели познано? А такова природа и бывающего в сем мире. Оно то непременно возрастает, то умаляется, и явным образом не имеет ничего твёрдого и постоянного. Посему и телам животных и растений, которые необходимо соединены как бы с некоторым потоком, и увлекаются движением, ведущим к рождению или разрушению, прилично было заключиться в природе времени, которое получило свойства сродные вещам изменяемым. По сей-то причине премудро изъясняющий нам бытие мира, рассуждая о мире, весьма кстати присовокупил: в начале сотворил, то есть в сем начале, в начале временном. Ибо, конечно, не во свидетельство того, что мир по своей первобытности предшествует всему сотворённому, именует его происшедшим в начале, но говорит о начале происхождения сих видимых и чувством постигаемых вещей после невидимого и умосозерцаемого.
Началом называется и первое движение, например: начало пути блага, еже творити праведная (Притч. 16:6), потому что прежде всего праведные дела движут нас к блаженной жизни. Но началом называется и то, с чего начинается какая-нибудь вещь, между тем как в ней есть и другое, например: в доме основание и в корабле подводная часть. В таком смысле сказано: начало премудрости страх Господень (Притч. 1:7), потому что богобоязненность есть как бы основа и опора совершенства. Началом же искусственных произведений именуется искусство, например: мудрость Веселеила была началом украшения Скинии. А началом нравственных поступков бывает часто и полезный конец сделанного, например: началом милостыни — приобретение благоволения Божия, и началом всякого добродетельного действования — ожидающий нас по обетованиям конец.
Поелику же начало берётся в стольких значениях, то смотри, нельзя ли к слову сему и в настоящем случае приложить всех знаменований. Ибо тебе можно узнать, с какого времени началось строение сего мира, если, от настоящего поступая назад, потрудишься найти первый день бытия мира. В таком случае найдёшь, с чего во времени началось первое движение. Потом найдёшь и то, что, как бы некоторыми основаниями и опорами, предварительно прочему, положены небо и земля, а потом, что есть какой-то художественный Ум, который распоряжался украшением видимых вещей, как показывает тебе самое слово: начало. Найдёшь также, что не напрасно и не без цели, но для полезного некоторого конца, представляющего существам обширное употребление, измышлен сей мир, — если только действительно он есть училище разумных душ, в котором преподаётся им боговедение и чрез видимое и чувственное руководствует ум к созерцанию невидимого, как говорит Апостол, что невидимая Его от создания мира творенми помышляема видима суть (Рим. 1:20).
Или, может быть, поелику действие творения мгновенно и не подлежит времени, то и сказано: в начале сотворил, потому что начало есть нечто не состоящее из частей и непротяженное. Как начало пути ещё не путь, и начало дома ещё не дом, так и начало времени ещё не время, а даже и не самомалейшая часть времени. Если же какой-либо любитель споров скажет, что начало времени есть время, то пусть знает, что сим разделить начало на части, а части сии суть: начало, середина и конец. Но придумывать начало для начала весьма смешно. И кто делит начало на двое, тот из одного сделает два начала, лучше же сказать, много и бесконечное число начал, потому что каждую отделённую часть должен будет непрестанно рассекать на новые части. Итак, чтобы мы уразумели вместе, что мир сотворён хотением Божиим не во времени, сказано: в начале сотворил. В означение сего древние толкователи (Св. Василий, вероятно, разумел здесь перевод Аквилы, по которому читается: Εν κεφαλαιω εποιησε ο Θεος τον υρανον και την γην), яснее выражая мысль, сказали: вкратце (εν κεφαλαιω) сотворил Бог, то есть вдруг и мгновенно.
Доселе, чтобы из многого сказать не многое, рассуждали мы о начале. Но из искусств одни называются творящими (ποιητικαι), другие состоящими то в действовании (πρακτικαι), то в умозрении (θεωρητικαι). Концом искусств, состоящих в умозрении, служит самое действование ума, а концом искусств, состоящих в действовании, — самое движение тела, по прекращении которого ничего уже нет и не осталось для зрителей: так пляска или игра на свирели не дают ничего в произведении, но действие cиe ограничивается только само собою. А в искусствах творящих, и по прекращении действия, дело на виду: таковы искусства домостроительства, плотничества, кузнечества, ткачества и сим подобные. Хотя художника и нет на лице, однако же искусства сии сами собою достаточно показывают художнический ум, и ты можешь удивляться домостроителю, кузнецу, ткачу, смотря на его произведение.
Посему и премудрый Моисей, желая показать, что мир есть художественное произведение, подлежащее созерцанию всякого, так что чрез него познаётся премудрость его Творца, не другое какое слово употребил о мире, но сказал: в начале сотворил. Не сделал, не произвёл, но сотворил. И поелику многие из представлявших, что мир от вечности существует с Богом, соглашались не на то, что он сотворён Богом, но что сам собою осуществился, будучи как бы оттенком Божия могущества, и потому хотя признавали Бога причиною мира, но причиною непроизвольною, как тело бывает причиною тени, и сияющее — сияния, то пророк, поправляя сию ложную мысль, употребил слова с особенной точностью, сказав: в начале сотворил Бог. Бог был для мира не сим одним — не причиною только бытия, но сотворил как благий — полезное, как премудрый — прекраснейшее, как могущественный — величайшее. Пророк показал тебе в Боге едва не художника, который, приступив к сущности вселенной, приноровляет её части одну к другой, и производит само себе соответственное, согласное и гармоническое целое.
В начале сотворил Бог небо и землю. Двумя крайностями обозначил сущность вселенной, приписав небу старейшинство в бытии, а о земле сказав, что она занимает второе место по сущности. Без сомнения, ежели есть что-нибудь среднее между небом и землёю, то оно сотворено вместе с сими пределами. Почему, хотя не сказано о стихиях: огне, воде и воздухе, но ты собственным своим разумением постигни, во-первых, что все находится во всем. И в земле найдёшь и воду, и воздух, и огонь. Огонь выскакивает из камней, и из железа, которое само ведёт начало от земли, при ударениях обыкновенно блещет неистощимый огонь. И достойно удивления, каким образом существующий в телах огонь скрывается в них безвредно, но, будучи вызван наружу, делается истребительным для тел, хранивших его в себе прежде. А что в земле есть и водное естество, доказывают копатели колодцев. И о находящемся в нем воздушном естестве свидетельствуют пары, какие выходят из земли влажной и согретой солнцем. Во-вторых, если по природе своей небо занимает верхнее место, а земля составляет самый низ, почему лёгкое стремится к небу, а тяжёлое обыкновенно клонится к земле, верх же и низ противоположны между собою, то упомянувший о небе и земле, которые по самой природе наиболее удалены друг от друга, конечно, обозначил тем совместительно и все, что наполняет средину между ними. А потому и не ищи повествования о каждой стихии, но в сказанном подразумевай и умолчанное.
В начале сотворил Бог небо и землю. Исследование о сущности каждого существа, или подпадающего нашему умозрению, или подлежащего нашим чувствам, введёт в толкование самые длинные и многосложные рассуждения, и при рассмотрении этой задачи нужно будет потратить более слов, нежели сколько можно сказать о каждом из прочих вопросов. Сверх того ни мало не послужит к назиданию Церкви — останавливаться на таком предмете.
Но касательно сущности неба довольно для нас сказанного у Исаии, который в простых словах дал нам достаточное понятие о природе его, сказав: Утвердивый небо яко дым (Ис. 51:6), то есть, для составления неба Осуществивший естество тонкое, не твёрдое, не грубое. И об очертании неба достаточно для нас сказано у того же пророка в славословии Богу: Поставивый небо яко камару (Ис. 40:22).
То же самое правило предпишем себе и касательно земли, не любопытствовать об её сущности, что она такое, не тратить времени на умствования, исследуя самое подлежащее, не доискиваться какого-то естества, которое лишено качеств, и само в себе взятое безкачественно, но твердо помнить, что все свойства, усматриваемые в земле, будучи восполнением сущности, входят в понятие бытия. Покусившись отвлечь разумом от земли каждое из находящихся в ней качеств, придёшь ни к чему. Ибо если отнимешь черноту, холодность, тяжесть, густоту, качества земли, действующие на вкус, или и другие, какие в ней усматриваются, то подлежащим останется ничто.
Посему советую тебе, оставив все это, не доискиваться и того, на чем земля основана. Ибо при таком изыскании мысль придёт в кружение оттого, что рассудок не найдёт никакого несомненного предела. Если скажешь, что воздух подложен под широту земли, то придёшь в затруднение, каким образом естество мягкое, заключающее в себе много пустоты, противоборствует такой тяжести, будучи ею сдавлено, а не расплывается во все стороны, убегая из-под гнёта, и непрестанно переливаясь на верх гнетущего. Опять, если предположишь себе, что вода под землёю, то и в таком случае должен будешь спросить, отчего тяжёлое и густое не погружается в воду, но слабейшим естеством поддерживается естество столько превосходящее его тяжестью? Сверх того надобно будет найти опору и самой воде, и опять с недоумением спрашивать: на чем твёрдом или упорном лежит нижний её слой? Если же предположишь, что другое тело, которое тяжелее земли, препятствует ей идти книзу: то должен будешь рассудить, что и для него нужно какое-нибудь поддерживающее тело, не дозволяющее ему падать вниз. Если же и для него можешь придумать какой-нибудь подкладень, то разум наш опять потребует подпоры и для сего подкладня. А таким образом пойдём в бесконечность, для находимых непрестанно оснований придумывая опять новые. И чем далее станем простираться разумом, тем большую принуждены будем вводить поддерживающую силу, которая бы могла противиться в совокупности всему на ней лежащему.
Посему положи пределы своей мысли, чтобы за любопытство, старающееся изведать непостижимое, и тебя не коснулось слово Иова, чтобы и к тебе не мог относиться его вопрос: на чем столпи (В подлиннике, как и у Семидесяти: οι κρηκοι, собственно — кольца; у Аквилы же и Феодотиона, αι βασεις, основания, — что ближе к Еврейскому подлиннику) ея утверждени суть (Иов. 38:6)? Но если слышишь иногда в псалмах: Аз утвердих столпы ея (Пс. 74:4), то разумей, что столпами названа сила, поддерживающая землю. Ибо слова: на морях основал ю есть (Пс. 23:2), что означают, как не то, что водное естество повсюду разлито вокруг земли? Как же вода, будучи текучею, и по скату обыкновенно падающая вниз, остаётся висящею и никуда не стекающею? А ты не рассуждаешь, что тоже, или ещё и большее затруднение представляет разуму земля, сама на себе повешенная, между тем как она по естеству тяжелее. Но согласимся ли, что земля висит сама на себе, или скажем, что она держится на воде, — в обоих случаях необходимо не отступать от благочестивого разумения и признавать, что все в совокупности содержится силою Творца. А потому и себе самим, и спрашивающим нас: на чем опирается этот огромный и несдержимый груз земли? — надобно отвечать: в руце Божией концы земли (Пс. 94:4). Эта мысль и для нас самая безопасная и для слушающих полезная.
Некоторые естествоиспытатели остроумно доказывают, что земля пребывает неподвижною уже и по следующим причинам: поелику она заняла среднее место в мире, и во все стороны имеет равное расстояние от краёв, то, по недостатку причины уклониться куда-нибудь преимущественно, необходимо остаётся в своём положении, и окружающее её отовсюду равенство делает совершенно невозможным движение её к чему-нибудь. Среднее же место досталось земле не по жребию и не по случаю, но таково естественное и необходимое положение земли. Ибо, рассуждают они, как небесное тело удержало за собою крайнее место вверху, так все тяжести, какие предположим падающими сверху, должны отовсюду устремиться к средине. А куда стремятся части, туда, очевидно, соберётся и целое. Если же камни, деревья и все земляные частицы стремятся к низу, то это самое положение будет свойственно и прилично целой земле. А если что лёгкое устремится прочь от средины, то, очевидно, движение его будет к верху. Посему стремление к низу есть стремление свойственное веществам тяжёлым, словом же: низ, означается средина. Итак не дивись, что земля ни куда не падает, занимая естественное для неё место — середину. Ибо, по всей необходимости, ей должно пребывать на своём месте, или, приняв противоестественное движение, сойти с свойственного ей основания.
Но если в сказанном доселе кажется тебе что-нибудь правдоподобным, то обратись с удивлением к Божией премудрости, которая так cиe устроила. Ибо изумление пред великими предметами не уменьшается, когда открыт способ, каким произошло что-нибудь необычайное. А если и не открыт, то простота веры да будет крепче доказательств от ума.
То же самое можем сказать и о небе, то есть, что мирские мудрецы предложили многословные рассуждения об естестве неба. Одни говорили, что оно сложено из четырёх стихий, как осязаемое, видимое и содержащее в себе — землю, потому что упорно, — огонь, потому что видимо, — прочая же стихии, потому что есть смесь. А другие отринув cиe мнение как неправдоподобное, в состав неба ввели какое-то пятое телесное естество, выдумав его самовольно и сами от себя (Предыдущее мнение принадлежит Платону, а последнее Аристотелю). У них есть какое-то эфирное тело, которое, как говорят они, ни огонь, ни воздух, ни земля, ни вода, ни вообще какое либо из простых веществ, потому что простым веществам свойственно движение прямолинейное, так как лёгкие стремятся вверх, и тяжёлые — вниз, а это тело ни вверх ни вниз не движется, но вращается кругообразно, движение же прямолинейное вообще весьма отлично от кругообразного вращения. Но в телах, у которых естественные движения различны, по необходимости, как рассуждают они, и сущности должны быть различны. Невозможно предположить нам и того, что небо сложено из простых тел или, так называемых, стихий, потому что сложенное из различных тел не может иметь равномерного и свободного движения, так как каждое простое тело, заключающееся в сложном, имеет по природе своё собственное стремление. По сей причине сложные тела, во-первых, с трудом удерживаются в непрерывном движении, потому что одно движение не может быть соразмерно и дружно со всеми противными движениями. Напротив того, движение, свойственное лёгкому телу, враждебно движению, которое свойственно самому тяжёлому телу. Ибо когда движемся вверх, обременяют нас земляные части, а когда несёмся вниз, терпят в нас насилие огненные части, вопреки их природе увлекаемые книзу. Стремление же стихий в противные стороны бывает причиною распадения. Принуждённое и противоестественное, будучи удержано не надолго, и то насильственно и с трудом, вскоре разлагается на составные свои части, потому что каждая из частей, вошедших в состав, возвращается в собственное своё место. По сей-то, говорят, необходимости выведенных умозаключений, должны были отвергнуть прежние мнения и составить своё предположение те, которые, для происхождения неба и звёзд небесных, предположили пятое телесное естество. А иной, изобретательный на тонкости, восстав против сих умозаключений, расстроит и опровергнет их, введёт же собственное своё мнение. И если мы предпримем теперь говорить о таких предположениях, то сами впадём в такое же пустословие, как и их изобретатели.
Но мы, предоставив им низлагать друг друга, сами же, не касаясь рассуждений о сущности, и поверив Моисею, что сотворил Бог небо и землю, прославим наилучшего Художника, премудро и искусно сотворившего мир, и из красоты видимого уразумеем Превосходящего всех красотою. Из величия сих чувственных и ограниченных тел сделаем наведение о Бесконечном, превысшем всякого величия, и по множеству Своей силы превосходящем всякое разумение. Хотя и не знаем природы сотворённого, но и то одно, что в совокупности подлежит нашим чувствам, столько удивительно, что самый деятельный ум оказывается недостаточным для того, чтобы изъяснить, как следует, самомалейшую часть мира, и чтобы воздать должную похвалу Творцу, Которому слава, честь и держава во веки веков, аминь.
Блж. Иероним Стридонский¶
В начале сотворил Бог небо и землю
Многие считают (как, например, написано в споре между Иасоном и Паписком, как рассуждает Тертуллиан в книге против Праксея, а также как утверждает Иларий в объяснении одного псалма), что в еврейском тексте стоит: «В Сыне сотворил Бог небо и землю». Это вымысел, в чём удостоверяет суть самого предмета. Ведь и Семьдесят толковников, и Симмах, и Феодотион перевели «в начале». И в еврейском тексте написано bresith (בְּרֵאשִׁית)(что Акила перевёл «во главе»), а не (בןבּ), чему соответствует «в сыне». Поэтому данное выражение может быть принято как относящееся ко Христу скорее по смыслу, нежели в соответствии с буквальным переводом. Дважды даётся удостоверение в том, что Христос – Творец неба и земли: как в самом начале Книги Бытия, которая является главой всех книг, так и в начале Евангелия от Иоанна. Поэтому и в Псалтири (Пс. 39:8) Он говорит о Самом Себе: «Во главе книги написано обо Мне», то есть в начале Книги Бытия. И в Евангелии: «Всё через Него возникло, и без Него ничто не возникло» (Ин. 1:3). Также и то следует знать, что у евреев эта книга называется bresith. У них есть такой обычай, чтобы давать имена книгам по их первым словам.
Блж. Августин¶
В начале сотворил Бог небо и землю
Итак, слова: В начале сотворил Бог небо и землю могут быть предметом исследования с следующих сторон: надобно ли понимать их только в смысле историческом, или же они означают что-либо и иносказательно, как они согласны с Евангелием и по какой причине книга [Бытия] так начинается. В историческом, далее, смысле возможен вопрос, что значит в начале, т. е. в начале ли времени, или в Начале — в самой Премудрости Божией, потому что и Сам Сын Божий назвал Себя началом, когда ему было сказано: Ты кто ecи? и рече им: Начаток, яко и глаголю вам (Ин. 8:25). Ибо есть Начало безначальное и Начало от другого Начала. Начало безначальное — один только Отец, почему мы и веруем, что все [произошло] от одного начала. Сын же есть начало в том смысле, что Он от Отца. Даже и первая разумная тварь может быть названа началом того, чему в творении Божием она служит главою. В самом деле, так как начало правильно называется главою, то в своём постепенно восходящем исчислении апостол не назвал жены главою кого-нибудь; ибо мужа он назвал главою жены, Христа — главою мужа и, наконец, Бога — главою Христа (1 Кор. 11:3): таким образом, тварь подчинена Творцу.
Или не потому ли сказано: в начале, что то было первое творение? Но разве в ряду творений небо и земля могли быть созданными во-первых, если первоначально созданы Ангелы и все разумные Силы? Ибо и Ангелов мы должны считать сотворёнными Богом, так как в 148 псалме пророк перечисляет и Ангелов, когда говорит: Той рече, и быша, Той повеле, и создашася (Пс. 148:5). Но если первоначально сотворены Ангелы, то можно спросить, созданы ли они во времени, или прежде всякого времени, или в начале времени? Если они созданы во времени, то, значит, было уже время, прежде чем Ангелы сотворены; а так как и самое время есть тварь, то является необходимость допустить нечто раньше, чем созданы Ангелы. Если же мы скажем, что они созданы в начале времени, так что вместе с ними началось и самое время, то должны будем назвать ложным мнение некоторых, что время началось вместе с небом и землёю.
Если же Ангелы созданы раньше времени, то надобно спросить, как это мирится с дальнейшими словами: И рече Бог: да будут светила на тверди небесной, освещати землю и разлучати между днём и между нощию, и да будут во знамения, и во времена, и во дни, и в лета? Из этих слов, по-видимому, явствует, что время началось тогда, когда небо и небесные светила начали двигаться по определённому для них пути; а если так, то как же могли быть дни раньше, чем началось время, если время получило начало от движения светил, которые, сказано, созданы в четвёртый день? Или, быть может, распорядок тех дней введён применительно к человеческой слабости, по закону повествования, чтобы простою речью дать людям понятие о возвышенных предметах, потому что и самая речь повествователя не возможна без чего-либо первого, среднего и последнего? Или же, чтобы были светила, не сказано ли о тех временах, которые люди измеряют преемственностью в телесном движении? Ибо если бы не было никакого телесного движения, то не было бы никакого и времени; что, впрочем, и само по себе для людей очень понятно. Но если мы с этим согласимся, то должны будем спросить, может ли быть время помимо движения тел, в движении бестелесной твари, какова душа или даже и ум, который, без всякого сомнения, при мышлении движется, и в этом движении одно имеет раньше, а другое позже, что немыслимо без протяжения времени? А если мы это допустим, то вместе с тем допустим и мысль, что было время и раньше неба и земли, если раньше неба и земли были созданы Ангелы. Ибо тогда была уже тварь, которая проводила время в бестелесных движениях. И ошибки не будет, если мы допустим, что рядом с этою тварью существует время, как существует оно в нашей душе, которая привыкла к телесным движениям, благодаря телесным чувствам. А может быть, в главенствующих и наивысших тварях и нет его. Но как бы то ни было (это предмет весьма таинственный и для человеческой мысли недоступный), а мы должны верою принимать, хотя это и превышает меру нашего мышления, что всякая тварь имеет начало и что и самое время есть творение, а потому и оно имеет начало и отнюдь не совечно Творцу.
Можно даже думать, что небо и земля поставлены здесь вместо всей вообще твари, так что небом названы и эта видимая эфирная твердь и та невидимая тварь высших Сил, а землёю — низшая часть Мира, с населяющими её одушевлёнными существами. Или же небом не названа ли вся высшая и невидимая тварь, а землёю все видимое, так что и в этом значении слова: В начале сотворил Бог небо и землю можно понимать о всей твари? И быть может, не непристойно, в сравнении с невидимою тварью все видимое называется землёю, чтобы и та, в свою очередь, называлась именем неба. Поэтому и невидимая душа, когда она отягощается любовью к видимым предметам и надмевается приобретением их, называется также землёю, как написано: Почто гордится земля и пепел (Сир. 10:9)?
Но можно спросить, в определённом ли и стройном виде все названо небом и землёю, или же именем неба и земли названа самая, на первых порах бесформенная, мировая материя, которая неизречённым образом, по повелению Божию размещена потом в настоящие, с определённым видом и формой, природы? Ибо хотя мы и читаем в Писании: Ты сотворил мир от безобразнаго вещества (Прем. 11:18), однако не можем сказать, что и самая материя, какого бы рода она ни была, создана не Тем, от Кого, как мы признаем и веруем, произошло все; так что устроение и приведение каждой отдельной вещи в определённый и стройный вид называется Миром; самая же материя названа небом и землёю, как бы семенем неба и земли: то были небо и земля в беспорядочном и смешанном виде, в состоянии, удобном к воспринятию форм от Художника Бога. — Доселе мы должны были вести наследование по поводу слов: в начале сотворил Бог небо и землю, ибо ничего о них не следовало утверждать необдуманно.
Ст. 1-2 В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою
Итак, если Писание должно быть исследуемо двояким образом, спросим, в каком значении, помимо аллегорического, сказано: В начале сотворил Бог небо и землю — в начале ли времени, или в том смысле, что они созданы прежде всего, или же в том Начале, которое есть Слово, единородный Сын Божий? И как можно представить себе, что Бог без всякой перемены в Себе творит изменяемое и временное? Что обозначается именем неба и земли — разумеется ли под словом небо и земля духовная и телесная тварь, или же только телесная, так что, надобно думать, писатель в книге [Бытия] совсем умолчал о духовной твари, и слова небо и Земля употребил с тою целью, что хотел обозначить ими всю высшую и низшую телесную тварь? Или же небом и землёю названа бесформенная материя той и другой [твари], именно, с одной стороны, духовная жизнь, насколько она может быть сама в себе, не будучи обращена к Творцу, потому что обращение к Творцу сообщает ей форму и совершенство, а если не бывает она обращена к Нему, остаётся бесформенною; с другой — жизнь телесная, если только можно представлять ей в отвлечении от всякого телесного качества, которое является во всякой, получившей форму, материи, т. е., когда существуют уже формы тел, удобовосприемлемые для зрения, или для другого какого-либо телесного чувства?
Или, быть может, под небом надобно разуметь духовную тварь, совершенную с самого начала, как сотворена она, и всегда блаженную, а под землёю — телесную материю, пока ещё несовершенную; потому что земля, говорит, была невидима и неустроена, и тьма верху бездны, каковыми словами, по-видимому, обозначается бесформенность телесной субстанции.
Или же и этими последними словами обозначается бесформенность той и другой [твари] — телесной словами: земля бе невидима и неустроена, а духовной — словами: тьма верху бездны; так что, переставив слово, мы под тёмною бездной будем разуметь бесформенную природу жизни, если она не обращается к Творцу, от которого только одного она может получить форму, чтобы не быть бездною, и просвещаться, чтобы не быть тёмною? И каким образом сказано: тьма бысть верху бездны, разве что не было тогда света, который, если бы был, без сомнения был бы вверху и как бы разливался по поверхности, что и бывает в духовной твари, когда она обращена бывает к неизменному и безлесному свету, Богу?
Основание, почему в первом стихе Бытия подразумевается бесформенная материя
[Но] известно, что все изменяемое образуется из чего-либо бесформенного: вместе с тем и кафолическая вера внушает, да и здравый разум говорит, что материи ни для одной из природ не могло быть иначе, как только от Бога, виновника и творца всех, и образованных и способных к образованию, вещей, — каковую материю некое писание и приписывает Богу, говоря: "Ты сотворил мир от безОбразнаго вещества" (Прем. 11:18). Это соображение убеждает нас, что на такую [бесформенную] материю и сделано указание в словах, которые соответствуют читателям и слушателям наименее проницательным в духовной мудрости, — именно в тех, которыми говорится: в начале сотворил Бог небо и землю, и проч., до слов и рече Бог, составляющих переход к последовательному рассказу о порядке образования вещей.
Материя предшествует форме по происхождению, а не по времени
[Такое указание сделано] не потому, чтобы бесформенная материя по времени существовала раньше предметов, получивших форму, так как сотворено одновременно и то и другое, т. е., как то, что произошло, так и то, из чего оно произошло. Ибо как звук составляет материю слов, а слова указывают на сформированный уже звук, и говорящий не бесформенный сперва испускает звук, а потом [снова] вбирает его и формирует в слова: так и Творец Бог не бесформенную прежде создал материю, а потом, как бы после вторичного размышления, оформил её в ряде таких или иных природ, но создал материю именно сформированную. Но поелику то, из чего что-нибудь происходит, если не по времени, так по некоторому своему началу, существует раньше того, что из него происходит: то Писание могло разделить по времени повествования то, чего Бог не разделял по времени творения. Ведь если мы спросим, звуки ли из слов мы производим, или же слова из звуков, то едва ли найдём кого-либо настолько недогадливого, кто не ответил бы, что скорее слова происходят из звуков; отсюда, хотя говорящий производит то и другое одновременно, тем не менее, уже из простого наблюдения достаточно ясно видно, что из чего он производит. По этой причине, если Бог сотворил одновременно и то и другое, т. е. и материю, которую Он оформил, и вещи, в которые он облёк её, как в формы, и если в Писании надлежало говорить, и том и о другом, но не одновременно о том и другом: то кто же будет сомневаться, что прежде надлежало сказать о том, из чего что-либо создано, а после уже о том, что из него создано? Ибо, когда мы даже говорим о материи и форме, то хотя и разумеем, что та и другая существуют одновременно, однако, не можем одновременно выразить той и другой. А как в тот короткий момент времени, когда мы произносим эти два слова, мы произносим одно из них раньше другого; так точно и в пространном рассказе необходимо было сказать об одном из них раньше другого, хотя, как уже замечено, то и другое сотворено Богом одновременно; отсюда, то, что только по началу является в творении первым, в повествовании является первым и по времени, ибо двух предметов, из коих ни один не имеет первенства перед другим ни в каком отношении, нельзя выговорить одновременно, а тем более нельзя вести повествование о них одновременно. Итак, не подлежит сомнению, что бесформенная материя есть ничто в том собственно смысле, что она явилась не иначе, как только от Бога и создана Им одновременно с теми вещами, которые сотворены из неё.
Но если можно сказать с вероятностью, что [бесформенная] материя указывается в словах: земля же бе невидима и неустроена, и тьма верху бездны, и Дух Божий ношашеся верху воды; так что, за исключением сказанного здесь о Святом Духе, остальные слова суть названия хотя вещей и видимых, но сказанные, можно думать, с тою целью, чтобы дать понятие о бесформенной материи, насколько можно было сделать это для людей менее понятливых, потому что эти два элемента, т. е. земля и вода, для произведения из них чего-нибудь, легче других поддаются рукам работающих, а потому именами их удобнее даётся понять о бесформенности материи, — если, говорю, можно сказать так с вероятностью, то [значит] не было какой-нибудь оформленной массы, освещая которую с одной стороны, свет с другой её стороны производил бы тьму, от чего, по отступлении дня, могла бы наступить ночь.
Лопухин А.П.¶
В начале сотворил Бог небо и землю
"В начале..." Как у святых Отцов, так и во всей последующей истолковательной литературе существуют два главных типических толкования данного слова. По господствующему мнению одних - это простое хронологическое указание «на начало творения видимых вещей» (Ефрем Сирин), т. е. всего того, история постепенного образования чего излагается непосредственно далее. По аллегорическому же толкованию других (Феоф. Ант., Ориген, Амвросий, Августин и пр.), слово «в начале» имеет здесь индивидуальный смысл, заключая в себе прикровенное указание на предвечное рождение от Отца второй Ипостаси Святой Троицы - Сына Божия, в Котором и через Которого было совершено все творение (Ин. 1:3; Кол. 1:16).
Относящиеся сюда библейские параллели дают право объединять оба этих толкования, т. е. как находить здесь указание на мысль о совечном Отцу рождении Сына или Логоса и об идеальном создании в Нем мира (Ин. 1:1-3:10; Ин. 8:25;Пс. 83:3; 1 Пет. 1:20; Кол. 1:16; Откр. 3:14), так и ещё с большим правом видеть здесь прямое указание на внешнее осуществление предвечных планов божественного Мироздания в начале времени или, точнее, вместе с самым этим временем (Пс. 101:26; Евр. 1:10; Пс. 83:12-13; Пс. 135:5-6; Пс. 145:6; Притч. 8.22-23; Ис. 64:4; Ис. 41:4; Сир. 18:1; и пр.).
"Сотворил" - здесь употреблено слово бара, которое по общему верованию как Иудеев, так и христиан, равно как и по всему последующему библейскому употреблению, преимущественно служит выражением идеи божественного делания (Быт. 1:1; Быт. 2:3-4; Ис. 40:28; Ис. 43:1; Пс. 148:5; Исх. 34:10; Чис. 16:30; Иер. 31:22; Мал. 2:10 и др.), имеет значение творческой деятельности или создания из ничего (Чис. 16:30; Ис. 45:7; Пс. 103:25-26; Евр. 3:4; Евр. 11:3; 2 Мак. 7:28 и др.). Этим самым, следовательно, опровергаются все материалистические гипотезы о мире как самобытной сущности, и пантеистические - о нем как об эманации или истечении божества и устанавливается взгляд на него как на дело рук Творца, воззвавшего весь мир из небытия к бытию волей и силой Своего божественного всемогущества.
"небо и землю" Небо и земля, как два конкретных противоположных полюса всего Мирового глобуса, обычно служат в Библии обозначением «всей вселенной» (Пс. 101:26; Ис. 65:17; Иер. 33:24; Зах. 5:9). Кроме того, многие находят здесь раздельное указание на сотворение мира видимого и невидимого, или Ангелов (Феоф. Ант., Василий Великий, Феодорит, Ориген, Иоанн Дамаскин, и др.). Основанием последнего толкования служит, во-первых, библейское употребление слова «небо» в качестве синонима небожителей, т. е. ангелов (3 Цар. 22:19; Мф. 18:10 и др.), а во-вторых, и контекст данного повествования, в котором последующее хаотическое неустройство приписывается лишь одной земле, т. е. видимому миру (2 стих), чем «небо» отделяется от «земли» и даже как бы противополагается ей в качестве благоустроенного, невидимого горного мира. Подтверждение этому можно находить как в Ветхом (Иов. 38:4-7), так и в особенности Новом Завете (Кол. 1:16).
В начале сотворил Бог небо и землю
Здесь (прежде всего) уместен вопрос о том, для чего излагает нам это блаженный пророк, живший спустя много поколений после (события)? Не без причины и не без цели. В начале Бог, создавший человека, сам беседовал с людьми, сколько люди могли слышать его. Так Он приходил к Адаму; так обличал Каина; так беседовал с Ноем; так посещал Авраама. Когда же весь род человеческий впал в великое нечестие, и тогда совершенно не отвратился Создатель от всего рода человеческаго; но так как люди сделались недостойными беседы с Ним, то желая возобновить общение с ними, посылает к людям, как будто к находящимся вдали, писание, чтобы привлечь к себе весь род человеческий. Это писание послал Бог, а принёс Моисей. О чем же говорит писание? В начале сотворил Бог небо и землю. Усматривай, возлюбленный, и в этом особенное превосходство этого чуднаго пророка. Все другие пророки говорили или о том, что имело быть спустя долгое время, или о том, чему надлежало случиться тогда же, а он, блаженный, живший спустя уже много поколений (после сотворения мира), удостоился, водительством вышней Десницы, изречь то, что сотворено Господом всего ещё до его рождения. Поэтому-то он и начал говорить так: в начале сотворил Бог небо и землю, как бы взывая ко всем нам громким голосом: не по научению людей говорю это; Кто призвал эти (небо и землю) из небытия в бытие, Тот подвиг и мой язык к повествованию об них. Итак, прошу вас, будем внимать этим словам так, как будто бы мы слушали не Моисея, но самого Господа вселенной, говорящаго устами Моисея, и распростимся надолго с собственными разсуждениями: помышления бо человеческая боязлива и погрешительна умышления их (Прем. 9:14). С великою благодарностию будем принимать сказанное (Моисеем), не выступая из своих границ, и не испытуя того, что выше нас, как поступили враги истины, которые захотели все постигнуть своим умом, не подумав, что природа человеческая не может постигнуть творения Божия. И что говорю - творения Божия? Мы не можем даже постигнуть искусство и подобнаго нам человека. В самом деле, скажи мне, как плавильным искусством составляется естество золота или как из песка добывается чистота стекла? Ты не можешь этого сказать. А если невозможно постигнуть того, что лежит пред глазами и что, по человеколюбию Божию, производит мудрость человеческая, то как ты, человек, постигнешь созданное Богом?
И какое ты можешь иметь оправдание, какое извинение, когда так безумствуешь и мечтаешь о том, что выше твоей природы? Говорить, что все произошло из готоваго уже вещества, и не признавать, что Творец вселенной произвёл все из ничего, было бы знаком крайняго безумия. Итак, заграждая уста безумных, блаженный пророк в самом начале книги сказал так: в начале сотворил Бог небо и землю. Когда же слышишь: сотворил, то не выдумывай ничего другого, но смиренно веруй сказанному. Это Бог - все творит и преобразует, и все устрояет по Своей воле. Заметь здесь и крайнее снисхождение: (Моисей) не говорит о силах невидимых, не говорит: в начале сотворил Бог ангелов или архангелов; не напрасно и не без цели избрал он нам такой путь учения. Так как он говорит иудеям, которые были привязаны к настоящему и не могли созерцать ничего постигаемаго умом, то возводит их прежде от предметов чувственных к Создателю вселенной, дабы они, познав Художника из дел, воздали поклонение Творцу, и не остановились на тварях. Если и после этого они не переставали обоготворять твари и воздавать почтение самым низким животным, то до какого не дошли бы безумия, если бы Он не оказал такого снисхождения?
Не удивляйся же, возлюбленный, что Моисей идёт этим путём, прежде всего обращая свою речь к грубым иудеям, когда и Павел во времена благодати, после такого уже распространения проповеди, начав беседовать с афинянами, преподаёт им наставление от предметов видимых, говоря так: Бог, сотворивый мир и вся, яже в нем, Сей небесе и земли Господь сый, не в рукотворенных храмах живёт, ни от рук человеческих угождения приемлет (Деян. 17:24-25). Поелику он знал, что такое наставление соответствует им, то и избрал этот путь. Соображаясь с тем, кто были приемлющие от него наставление, он, руководимый Духом Святым, и преподал учение. И дабы увериться тебе, что причиною этого разность лиц и грубость слушателей, послушай, как он, в послании к Колоссянам, идёт уже не этим путём, но беседует с ними иначе и говорит: яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася (Кол. 1:16). И Иоанн, сын громов, возглашал так: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть (Ин. 1:3). Но Моисей (учил) не так, и - справедливо, потому что не благоразумно было бы давать твёрдую пищу тем, которых нужно ещё питать молоком. Как учители, принимающие детей от родителей, преподают им первые начатки учения, а принимающие детей от этих учителей, сообщают им более уже совершенныя познания, так поступили и блаженный Моисей, и учитель языков, и сын громов. Тот, приняв род человеческий в самом начале, научил слушателей первым начаткам; а эти, приняв его от Моисея, передали уже совершеннейшее учение. Теперь мы узнали причину снисхождения (Моисеева) и то, что он, по внушению Духа, излагал все, приспособляясь к слушателям. Но вместе с тем он и все ереси, появляющиеся в Церкви подобно плевелам, исторгает этими же словами: в начале, сотворил Бог небо и землю. Подойдёт ли к тебе Манихей, утверждающий, что прежде существовала материя, или Маркион, или Валентин, или кто из язычников, говори им: в начале, сотворил Бог небо и землю - Но он не верит Писанию? Так отвратись от него, как от неистоваго и безумнаго. Кто не верит Создателю вселенной и как бы обвиняет истину во лжи, тот какое может заслужить когда-либо прощение? Эти люди имеют притворный вид, и, надевая личину кротости, под овчею кожею скрывают волка. Но ты не обольщайся, а ещё более возненавиди такого потому самому, что он пред тобою, таким же, как и он, рабом, притворяется кротким, а против Владыки всего - Бога воздвиг брань, и не чувствует, что идёт против собственнаго своего спасения. Мы же будем держаться несокрушимаго основания, и обратимся опять к началу: в начале сотворил Бог небо и землю. Смотри, как и в самом образе творения открывается божественная природа: как она творит вопреки человеческому обычаю, - сперва распростирает небо, а потом уже подстилает землю, прежде (делает) кровлю, а потом основание. Кто видел, кто слышал (подобное)? В созданиях человеческих никогда не бывает этого, когда повелевает Бог, тогда все уступает и повинуется воле Его. Не станем же своим человеческим умом испытывать дела Божия, но, смотря на сотворённое, будем удивляться Художнику. Невидимая бо Его, говорит Писание, от создания мира творенми помышляема видима суть (Рим. 1:20).
Если же враги истины будут настаивать на том, что невозможно произвести что-нибудь из несуществующаго, то мы спросим их: первый человек создан из земли, или из чего- либо другого? Без сомнения, они согласятся с нами и скажут, что из земли. Так пусть же они скажут нам как из земли образовалась плоть? Из земли может быть грязь, кирпич, глина, черепица: но как произошла плоть? Как кости, нервы, жилы, жир, кожа, ногти, волосы? Как из одного наличнаго вещества столько разнокачественных вещей? На это они и уст открыть не могут. Да что говорить о нашем теле? Пусть они скажут нам о хлебе, которым мы ежедневно питаемся, как он, будучи однообразен, превращается в кровь, мокроту, желчь, и в различные соки? Хлеб по большой части имеет цвета пшеницы, а кровь бывает, красная или чёрная. Таким образом. если не могут сказать нам о том, что у нас ежедневно пред глазами, тем менее могут сказать о прочих созданиях Божиих. Но если они, и после такого множества доказательств, станут упорно поддерживать своё совопросничество, мы, и не смотря на это, не перестанем говорить им одно и тоже: в начале сотворил Бог небо и землю. Это одно изречение может ниспровергнуть все опоры противников, и разрушить до самых оснований все человеческия умствования, и их самих привести на путь истины, если только они захотят когда отстать от споров.
Почему говорит нам (Писание) не об ангелах, не об архангелах? Ведь если Творец познаётся из тварей, то тем более Он открывается чрез этих (духов). Прекрасно небо, но не так прекрасно, как ангел; светло солнце, но не так светло, как архангел. Почему, оставив высший путь, (Писание) ведёт нас низшим? Потому что оно говорит иудеям, которые были так не рассудительны, привязаны к чувственному и только что вышли из Египта, где люди почитали крокодилов, собак и обезьян; поэтому и невозможно было вести их к Создателю высшим путём. Конечно, тот путь высший, но зато он более труден, тяжёл и более крут для слабых. Поэтому (Писание) ведёт их легчайшим путём – через небо, и землю, и море, и всю видимую тварь. А что в этом действительно причина, послушай, как пророк говорит им и о горних силах, когда они сделали некоторые успехи. «Хвалите Господа, – говорит, – с небес, хвалите Его в вышних. Хвалите его вси ангели Его: хвалите Его вся силы Его. ...яко Той рече, и быша: Той повеле, и создашася» (Пс. 148:1–2, 5). И что удивительного в том, что в ветхом завете употребляется такой способ научения, если и в новом, когда настало время высших уроков, Павел, беседуя с афинянами, пошёл тем же путём, каким шёл Моисей, уча иудеев? И он говорил им не об ангелах и архангелах, а о небе, и земле, и море; и вот как проповедовал: «Бог, сотворивый мир и вся яже в нем, сей небесе и земли Господь сый, не в рукотворенных храмех живёт» (Деян. 17:24). Но, когда он беседовал с колоссянами, то повёл их уже не этим путём, а предлагает им высшую проповедь, говоря: «яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси и... на земли ...аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася» (Кол. 1:16). Так и Иоанн, имея учеников более совершенных, упомянул вместе о всей твари. Не сказал: небо, земля и море, но «вся Тем быша и без Него ничто же бысть, еже бысть» (Ин. 1:3), видимое ли то, или невидимое. Как между учителями один, приняв дитя от матери, учит его первым начаткам, а другой, получив ученика от другого учителя, ведёт его к высшим познаниям, так же поступали Моисей, Павел и Иоанн. Моисей, имея дело с нашей природой, ещё ничего не знавшей и только что отнятой от молока, научил её первым начаткам богопознания, а Павел и Иоанн, приняв их (людей) от Моисея, как бы от учителя, возводят их к высшему учению кратко напомнив прежде преподанное. Видел ты сродство обоих заветов? Видел их согласие в учении? Слышал о создании чувственных вещей в ветхом завете, и у иных (сил) у Давида, который говорит: «той рече и быша» (Пс. 32:9)? Так и в новом (апостол), говоря о невидимых силах, сказал и о чувственной твари. «В начале сотворил Бог небо и землю». Слово это кратко и просто, выражение одно; но оно может разрушить все твердыни противников. Смотри же. Приходит Манихей и говорит: вещество не сотворено. Скажи ему: «в начале сотворил Бог небо и землю» – и тотчас низложишь все его самомнение. Но он, скажет кто-либо, не верит слову Писания. Тогда в виду этого отринь его и устранись, как от безумного. Кто не верит тому, что говорит Бог, но обвиняет истину во лжи, не представляет ли этим неверием ясного доказательства своего безумия? Но как, скажут, могло что-либо произойти из несуществующего? А ты скажи мне, как может произойти что-либо из существующего? Что земля произошла из несуществующего, я этому верю, а ты сомневаешься; но что человек создан из земли, в этом мы оба согласны. Так объясни то, что оба мы признаем и что более легко, т. е., как естество плоти произошло из земли? Из земли ведь приготовляется глина, кирпич, горшок, черепица; а чтобы из земли образовалась плоть, этого никто не видал. Как же произошёл телесный состав? Как образовались кости, как нервы, как жилы, как артерии, как перепонка, жир, мясо, кожа, ногти, волосы, и такое разнообразие различных веществ из одного вещества – земли? Ты не можешь объяснить этого. Так не странно ли, что не знающий более ясного и лёгкого занимается и рассуждает о более трудном и сокровенном?
«В начале сотворил Бог небо и землю». Стой на этом основании, чтобы кто не свёл тебя в смуту человеческих умствований: «помышления... смертных боязлива, и погрешительна умышления» их (Прем. 9:14). Не оставляй же твёрдого основания и не вверяй спасения души своей слабому и ненадёжному, но «пребывай в нихже научен еси и яже вверена суть» (2 Тим. 3:14), и говори: «в начале сотворил Бог небо и землю». Манихей ли придёт, Маркион ли, одержимые ли недугом Валентина, другой ли кто, противопоставляй им это изречение; и если увидишь, что он смеётся, поплачь об нем, как о безумном. У них (еретиков) цвет лица бледный, брови опущены, слова тихи. Но беги обольщения и узнавай волка, скрывающегося под видом овцы. Возненавидь его особенно за то, что он по отношению к тебе, такому же, как он, рабу, кажется тихим и кротким, а в отношении к общему нашему Владыке злее бешеных собак, – ведёт непримиримую брань и непрерывную войну с небом и противопоставляет Богу какую-то враждебную силу. Беги яда нечестия, возненавидь гибельные отравы и тщательно храни полученное тобою от отцев наследство, – веру и учение божественного Писания. «В начале сотворил Бог небо и землю». Что значит, что сперва (названо) небо, а потом земля, сперва кровля, а потом основание? Да, (Бог) не подлежит естественной необходимости, не подчинён правилам искусства. Воля Божия есть создательница и художница и природы, и искусства, и всего существующего.
Я удивляюсь, каким образом Иоанн и Моисей имеют одинаковое начало. В самом деле, и Моисей говорит: «в начале сотворил», и Иоанн говорит: «в начале было». Однако и тот говорит справедливо, и этот законно. Где речь о творении, Моисей поставил: "сотворил" где речь о Творце, евангелист сказал: "было". Между "сотворил" и "было" различие большое. Творение произошло, поскольку раньше не существовало; Творец же всегда был. «В начале сотворил» и «в начале было». Богу свойственно быть, творению – происходить. Такое различие указывает и Евангелист. О Спасителе он говорит: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков» (Ин.1:1–4). Шесть раз он говорит: "было", чтобы указать на существующее. Но когда он, сказав о Существующем, переходит к речи о рабе Иоанне, то говорит: «был человек» (Ин.1:6). Бог "бе", человек "бысть". Если же и о Спасителе дерзают говорить, что и Он произошёл, то Спаситель ничем не отличается от земли. Прошу тебя, – будь внимателен. Если еретик скажет, что Христос произошёл, и прежде чем произойти, не существовал, то что больше имеет Он сравнительно с землёй? И о земле ведь Моисей сказал: «земля же бе». Если, потому, слова: «в начале бе» (Ин.1:1) еретики понимают в смысле сказанных о творении, а не о вечном естестве, то Спаситель не имеет ничего большего сравнительно с землёю. И Бог Слово "бе", и земля "бе"; но Тот был в начале, не как происшедший, а как всегда существующий; земля же была произведена. Потому и законодатель не сказал наперёд: «земля же бе», пока не сказал: «в начале сотвори Бог небо и землю»; сначала "сотворил" и тогда уже "бе".
Знаем, братие, что эти тонкие вопросы представляются для многих трудными. Но во дни поста, когда трезвеннее бывают души, следует и рассуждать о более глубоких предметах. «В начале бе» и «в начале сотворил». Одинаковое начало: "в начале" и "в начале" употреблено для того, чтобы показать, что один корень благочестия научал и законодателя, и просвещал богослова. Два завета – это сестры, рождённые от одного отца, потому они и говорят согласно, потому у них почти один и тот же вид и полное сходство. Подобно тому как между сёстрами, рождёнными от одного отца, существуют черты сходства, так и два завета, как рождённые от одного Отца, имеют большое между собой сходство. Так в ветхом завете предшествует закон, а за ним следуют пророки; и в новом благодатном завете предшествует Евангелие, а за ним следуют апостолы. Там двенадцать пророков, и кроме двенадцати – четыре. Двенадцать – это Осия и другие; четыре – Исаия, Иеремия, Иезекииль, Даниил. В новом завете двенадцать апостолов и четыре евангелиста. Равным образом, божественное призвание там началось с братьев, потому что Бог избрал в первые проповедники Моисея и Аарона; и в Евангелии Господь прежде всего призывает Петра и Андрея; только там благодать простая, а здесь двойная: там были призваны братья Моисей и Аарон, а здесь дважды по два брата – Пётр и Андрей, Иаков и Иоанн. Так как Спаситель хотел внушить нам любовь по Духу Святому, и сделать нас братьями по духу и расположению воли, то Он взял за основание природу и, присовокупив ещё близость природы, на ней созидает основание церкви. Первое чудо в ветхом завете – река, превращённая в кровь; первое чудо в новом – вода, превращённая в вино. Впрочем, в настоящую минуту нет нужды указывать все частные черты сходства.
Возвратимся к предмету речи. «В начале сотворил Бог небо и землю». Бог сотворил все в шесть дней. Но первый день отличается от других следующих за ним. В первый день Бог сотворил из несущего; начиная же со второго дня Бог ничего уже не творил из несущего, а изменял только, как хотел, то, что сотворил в первый день.
Итак, в первый день Бог создал вещество творений, а в прочие дни – давал форму творениям и приводил в порядок. Именно, в первый день Он сотворил небо, раньше же существовало не это небо, а горнее, потому что то создано во второй день. Об этом горнем небе, созданном Богом, говорит и Давид: «превысшее небо – Господу» (Пс.113:24). Это – верхняя часть неба. Подобно тому как в двухэтажном доме второй этаж занимает средину между кровлей, так и Бог, создав мир в виде как бы одного дома, в качестве среднего этажа поставил это небо, а выше его – воды, почему Давид и говорит: "покрываешь водами высоты Свои» (Пс.103:3). Итак, Бог сотворил не существовавшее раньше небо, не существовавшую землю, не существовавшие бездны, ветер, воздух, огонь, воду, – словом, в первый день Он сотворил вещество всего существующего. Но кто-нибудь, несомненно, скажет: о небе и земле написано, что Бог сотворил их, а о воде, огне и воздухе этого не написано. На это, братие, я отвечу прежде всего, что бытописатель, сказав о происхождении неба и земли, в содержащем разумел и содержимое. Подобно тому как, говоря: «создал Господь Бог человека из праха земного» (Быт.2:7), он назвал творение, а членов не перечислил, и не сказал: «создал Бог глаза, уши, ноздри», а обнял все члены в названии "человек", так точно, и говоря: «сотворил Бог небо и землю», он обнял все, разумея и тьму и происшедшие бездны.