Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Предисловие к толкованиям на книгу пророка Авдия
Блж. Иероним Стридонский¶
«Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал, а когда стал мужем, то оставил младенческое» (1Кор. 13, 11). Если апостол постепенно усовершенствовался и ежедневно, «забывая прежнее, простирался вперёд» (Флп. 3:13) и, держась за плуг, по заповеди Господа Спасителя, не озирался назад (Лук. 9:62); то тем более я, не достигший ещё возраста мужа совершенного и меры Христовой (Еф. 4:13), должен заслуживать извинения за то, что во время своей юности, увлечённый горячею любовию к Писаниям, аллегорически истолковал [книгу] пророка Авдия, исторического смысла которой я не знал. Дух [мой] пылал страстию в таинственному знанию и, прочитав все возможное для верующих, я не знал того, что бывают различные дарования; я знал светскую литературу, и поэтому думал, что могу читать книгу запечатлённую. Как я был неразумен! Двадцать четыре старца, имеющие в руках чаши и гусли, и четыре животных, полные очей, встают с своего престола, сознаются в неведении и поют хвалебную песнь Агнцу и Отрасли от корня Иессеева (Откр. 5); а я считал для себя возможным то, во что верил, – и, в руке которого не было слова Божия, который не мог сказать: «от заповедей Твоих разумех» (Псал. 118, 104) и не памятовал о евангельском блаженстве: «блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят» (Матф. 5:8). Ещё не быль взят уголь с жертвенника и не очистил уст моих (Ис. 6, 6–7). Ещё не было обрезано огнём Духа Святого заблуждение древнего неведения, а я дерзал говорить Господу: «се Аз, посли мя» (Ис. 6, 8). Я надеялся, что моё писание остаётся сокрытым в [моем] шкапе, и обрёк этот первый, неразумный опыт моего дарованьица на сожжение, как вдруг из Италии приносится список одним молодым человеком, имеющим столько лет, сколько было и мне при написании этого сочинения, и восхваляющим моё произведеньице. Признаюсь, я был удивлён тем, что как бы плохо кто ни писал, однако находит подобного себе читателя. Тот восхвалял, а я краснел; тот до небес превозносил моё как бы проникновение в тайны, а я, опустив голову, не мог сознаться в своём стыде. Но значит ли это, что мы осуждаем то, чем забавлялись в детстве? Нисколько, потому что мы знаем, что для скинии Божией одинаково приносили и золото и козью шерсть. В Евангелии (Мк. 12, 41–44) мы читаем, что две лепты бедной вдовы были более благоугодными, нежели приношения богатых. Мы и тогда принесли то, что имели, и теперь, – если, впрочем, мы оказали какие либо успехи, – приносим Господу дары Его. Ибо «благодатию Божиею есмь, еже есмь» (1Кор. 15, 10). И я не отрицаю того, что в течение этих тридцати лет я не мало трудился и работал ради дела Его. Он – благой Отец: Он скоро принимает возвращающегося сына и не ожидает, чтобы кто-либо отворил дверь; Он Сам выходит на встречу и приготовляет одежду и перстень: хотя родной брат обнаруживает зависть и называет его любодеем и расточителем, но ангелы и все силы небесные выражают в гармоническом пении радость о спасении его (Лук. 15).
Это было то время, дорогой Наммахий, более приятное, чем этот свет, когда мы, по выходе из риторической школы, отдавались различным увлечением, когда я и любезнейший Илиодор одинаково стремились (или: желали) поселиться в Сирии, в Халкидской пустыне. Теперь я снова пойду по старым следам, исправляя, на сколько возможно, неправильные очертания букв. Я был дитятею и ещё не умел писать: рука тряслась, пальцы дрожали. Теперь, если ни в чем другом я не оказал успехов, то по крайней мере знаю изречение Сократа: «знаю, что я ничего не знаю». Также твой Туллий говорит, что некоторые его опыты из времени юности вышли не законченными и не отделанными. Если он мог так говорить о книгах „к Гереннию“ и риторических трактатах, которые я считаю самыми совершенными, сравнительно с зрелыми плодами своей старости, то тем более я могу смело заявить, что то было детскою работою, а это – произведение зрелой старости. Тоже самое выразили (или: испытали) как Септимий Тертуллиан в книгах «против Маркиона», так Ориген в Песни Песней и Квинтилиан в двенадцати книгах «Об ораторском образовании (Institutionis oratoriae)». Отсюда ясно видно, что каждый возраст бывает в своём роде совершенным и что при оценке должно принимать во внимание число лет. Но уже пора приступить к началу книги Авдия и, при помощи твоих молитв, – потому что эта книга тебе посвящается, – переправиться чрез волнующееся море и бурные водовороты мира.
Лопухин А.П.¶
Книга пророка Авдия представляет собою самое малое произведение ветхозаветной библейской письменности. Содержание её составляет видение об Едоме. Сущность этого видения заключается в предсказании погибели Едому и возвещении спасения на Сионе. Пророк слышит, что уже послан вестник к народам с призывом вставать и выступать против Едома войною (Ав. 1:7). Пророк созерцает, что Едом уже умалён и находится в презрении (Ав. 1:2), разорён и разграблен, — несмотря на неприступность скал, на которых он расселён (Ав. 1:3–6), — и даже изгнан до границы (Ав. 1:7). Прежние союзники Едома стали его врагами (Ав. 1:7), мудрецы Едома истреблены (Ав. 1:8), храбрецы поражены страхом и весь народ доведён до погибели (Ав. 1:9). Причиной столь тяжкого падения Едома служит преступление его против Иуды, и, именно, вероломное отношение к братскому народу в день бедствия его (Ав. 1:9–14). Но Едом является для пророка не только врагом Иуды, а и представителем Боговраждебного языческого мира. Поэтому, от суда над Едомом пророк обращается к суду над всем языческим миром (Ав. 1:15–21). В день суда все народы, по изображению пророка, будут пить, проглотят, и будут как бы их не было (Ав. 1:16). Дом Исава, едомитяне, явятся тогда соломою, сожигаемою пламенем (Ав. 1:18), а на Сионе будет спасение, дом Иакова получит во владение наследие своё (Ав. 1:17, 19–20), и будет Царство Господа (Ав. 1:21).
О лице пророка Авдия не сообщается никаких сведений ни в его книге, ни в остальной библейской письменности. Даже самое имя пророка некоторые авторы (Августин, Кюпер) склонны считать только псевдонимом, а не собственным именем пророка. Каких-либо серьёзных оснований для этого, однако, нет. Но зато нет и оснований для того, чтобы отождествить Авдия, писателя пророческой книги, с каким-либо другим Авдием, упоминаемым в Библии (4 Цар. 1:13; 2 Пар. 17:7), или признать достоверность тех противоречивых сведений об Авдии, которые сообщаются в древней литературе.
Время жизни Авдия и происхождения его книги установить с точностью очень трудно, так как для этого нет необходимых данных. За неимением внешних свидетельств о кн. Авдия главными данными, на основании которых решается вопрос о происхождении её, обыкновенно служат: 1) содержащиеся в (Ав. 1:10–14) указания на отношение Едома к Иуде во время взятия Иерусалима врагами и 2) факт близкого сходства пророчества Авдия об Едоме с пророчеством о том же народе Иеремии (Иер. 49:7–22). Но и эти данные таковы, что их можно наклонять в разные стороны. Во-первых, Иерусалим делался добычей врагов неоднократно: именно при Ровоаме (около 975–958) он был взят египетским фараоном Сусакимом (3 Цар. 14:26; 2 Пар. 12:2 - 4, 9), при Иораме (около 889–882 г.) его взяли филистимляне и арабы (2 Пар. 21:16–17), при Амасии (около 839–811) израильский царь Иоас (4 Цар. 14:13–17; 2 Пар. 25:23–24); при Иоакиме, Иехонии и Седекии город захватывали вавилоняне (4 Цар. 24:1, 10–16; 2 Пар. 36:6–7, 10; Дан. 1:1–4). Во-вторых, отношение кн. Авдия к сходной с ней (Иер. 49) может быть понимаемо неодинаково. Отсюда, в библиологической литературе по вопросу о времени происхождения кн. Авдия существуют мнения очень различные. Одни авторы считают кн. Авдия древнейшим пророческим произведением (Гоффман, Дрелли, Корнели, Юнгеров), другие приурочивают происхождение её к эпохе Плена и времени послепленному (большинство новейших авторов). Из этих мнений, по-видимому, наиболее оснований имеет то, которое связывает (Ав. 1:10–14) кн. Авдия с фактом завоевания Иерусалима при Навуходоносоре. Преимущество данного мнения пред другими состоит в том, что оно опирается не на предположения, а на ясные библейские свидетельства. Факт участия едомитян в завоевании Иерусалима халдеями отмечается в Библии в нескольких местах и описывается именно такими чертами, которые выдвигаются и в (Ав. 1:10–14) кн. Авдия.
Пророк называет бедствие Иерусалима, которое он имеет в виду, «днём» Иуды, т. е. днём роковым, днём страшной катастрофы. Иерусалим, по описанию пророка, был доведён до последней крайности, так что о нем бросали уже жребий (Ав. 1:11). Судьба, которой подпал тогда Иуда, это та судьба, которая уготовляется в день суда всем языческим народам и, между ними, Едому (Ав. 1:15–16), т. е. гибель. В таких чертах пророк мог изображать только завоевание Иудеи и Иерусалима Навуходоносором. Пророк Иезекииль, далее, прямо ставил в вину едомитянам то, что они предавали сынов израилевых в руки мечу во время несчастия их, во время окончательной гибели, что они глумились, говоря о горах израилевых: опустели! нам отданы на съедение! (Иез. 35:5, 12). В кн. (Плач Иер. 4::21) в вину едомитянам вменяется то, что они радовались и веселились о злополучии Иуды: радуйся и веселись, дочь Едома, обитательница земли Уц! И до тебя дойдёт чаша; напьёшься допьяна и обнажишься. Наконец, в (Пс. 136:7) отношение едомитян к бедствию Иуды в день взятия Иерусалима характеризуется так: Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: разрушайте, разрушайте до основания его. Подобными же выражениями описывается поведение едомитян при завоевании Иерусалима и в (Ав. 1:10–14) кн. Авдия: не следовало бы тебе злорадно смотреть — радоваться о сынах Иуды в день гибели их и расширять рот в день бедствия (Ав. 1:12).
Против изложенного понимания (Ав. 1:10–14) обыкновенно выставляют то возражение, что пророк в этих стихах не говорит о разрушении храма. Но ведь центром речи пророка является не завоевание Иерусалима, главным моментом которого было разрушение храма, а поведение едомитян во время этого завоевания. Поэтому, упоминание о разрушении храма для пророка не являлось необходимым. Обращают также внимание (Корнели, Орелли, Юнгеров) на то обстоятельство, что ни в (Ав. 1:10–14), ни далее пророк не называет по имени вавилонян и что, вообще, враги Иуды в (Ав. 1:10–14) у него называются неопределённым sarim, nachrim (Ав. 1:11: чужие, иноплеменники). В этом видят возражение против отнесения (Ав. 1:10–14) к завоеванию Иерусалима халдеями. Но ведь с таким же правом неопределённость названия врагов в рассматриваемых стихах можно считать возражением и против всякого другого понимания этих стихов. Если непременно должны быть названы халдеи, то должны быть названы и сирийцы, и филистимляне. По мнению Новака, халдеи не называются потому, что ко времени написания книги они сошли со сцены истории.
Возможно и другое объяснение: враги у всех пред глазами и слишком хорошо известны, чтобы их нужно было называть определённо. Во всяком случае, ни к какому другому моменту истории отношение Иуды и Едома (Ав. 1:10–14) так хорошо не подходят, как к моменту враждебных действий едомитян при взятии Иерусалима Навуходоносором. Поэтому, 586 г., год взятия Иерусалима, есть время, ранее которого кн. Авдия не могла появиться (terminus a quo).
Кроме данных, заключающихся в содержании кн. Авдия, издавна для решения вопроса о времени происхождения её привлекается ещё, как замечено выше, факт близкого сходства видения Авдия об Едоме с пророчеством о том же народе Иеремии (Иер. 49:1).
Вопрос об отношении между кн. Авдия и (Иер. 49) решается весьма различно. Из этого следует, что отношение между рассматриваемыми библейскими отделами трудно установить с совершенной бесспорностью. С наибольшим основанием, по-видимому, сходство между кн. Авдия и (Иер. 49) можно объяснять предположением зависимости их от третьего, более древнего, источника. Во всяком случае, спорный факт близкого сходства кн. Авдия и (Иер. 49), особенно ввиду наибольшей ясности данных, заключающихся в содержании кн. Авдия, не может противоречить выводу о написании кн. Авдия после разрушения Иерусалима. Установить с точностью, к какому именно моменту послепленного периода должно приурочить составление кн. Авдия, за отсутствием ясных данных, невозможно. Если заключение канона должно отнести к эпохе Ездры и Неемии, то, значит, это время, т. е. половина V-го в. до Р. X. и является terminus ad quem кн. Авдия. Дальнейшее указание можно почерпнуть из содержания книги. Пророк говорит об окончательной погибели Едома, как о будущем. Но, по аналогии с другими пророческими предсказаниями, должно думать, что непосредственный повод для своей речи о будущей судьбе Едома Авдий заимствует из современных ему обстоятельств: таким поводом послужило пророку какое-либо опустошение Идумеи, совершившееся в его время. Пророк и рассматривает это опустошение, как предвестие и образ предстоящей Едому в будущем окончательной погибели. В эпоху выступления вавилонян и, затем, персов Идумея могла подвергаться разорению неоднократно, так как она неизбежно должна была втягиваться в войну вавилонян и персов с Египтом. Кроме того, c VI в. Идумея стала страдать и от нападений с юга, со стороны арабов, которые со временем совсем изгнали едомитян из их области и овладели в 312 г. Тирой. Одно из нападений арабских кочевых племён на Идумею и могло послужить поводом для речи Авдия.
Книга пророка Авдия, таким образом, принадлежала к отделу пророчества о судьбе иноземных народов. Наряду с великими мировыми монархиями — Ассирией, Вавилоном, Египтом — Едом является народом, на котором более часто останавливалось внимание пророков (ср. Ис. 21:11–12, 34:5–6, 63:1; Иep. 49:7–22; Иез. 25:12–14, 35 и др.). Этот незначительный, родственный евреям по происхождению, народ, гордившийся мудростью, которою он издавна славился, надеявшийся на неприступность тех скал, по которым расселился, всегда был одним из самых жестоких и непримиримых врагов дома Иудина. Отсюда, Едом для пророков является представителем мира, враждебного Царству Божию, и мысль о торжестве этого Царства у них соединяется с мыслью о поражении Едома и суде над ним (Ис. 34:1, 63:1). В раскрытии будущей судьбы Едома Авдий примыкает вообще к другим пророкам. Каких-либо особенностей в содержании книги нет. Блаж. Иероним, характеризуя кн. Авдия, справедливо замечает: «это малый пророк по числу стихов, а не по мыслям». В изложении книги библиологи отмечают силу выражения, живость и чистоту еврейского языка (Чейк, Сельби, Баудиссин). Кондамен, не без основания, указывает и на то, что на протяжении всей книги Авдия применяется один и тот же приём употребления синонимических выражений и даже повторение одних и тех же слов (Ав. 1:1–3, 11–14, 17–18). Кроме того, Кондамен находит в кн. Авдия выдержанное от начала до конца строфическое построение. Эти черты изложения книги, а также развитие содержания её дают основания отвергнуть попытки новых авторов (Новак, Марти, Велльгаузен) отрицать единство кн. Авдия и дробить её на части, принадлежащие разным писателям и разным эпохам.
Литература
Caspari, Der Prophet Obadjah. 1845. Wellhausen, Skizzen und Vorarbeiten. Heft. 5. 1893. В. Л. Рыбинский, Книга пророка Авдия. Киев. 1909. (Здесь и подробные библиографические указания).
Пророк Авдий родом был из Сихема в колене Ефремовом. Пророчествовал он об Идумеи и был современник Осии, Иоилю, Амосу и Исаии.