Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
1 Цар. 24:17
Когда кончил Давид говорить слова сии к Саулу, Саул сказал: твой ли это голос, сын мой Давид? И возвысил Саул голос свой, и плакал,
Когда кончил Давид говорить слова сии к Саулу, Саул сказал: твой ли это голос, сын мой Давид? И возвысил Саул голос свой, и плакал
Услышав слова Давида: «се воскрилие одежды в руце моей», и все другое, что он говорил далее в своё оправдание, (он ответил): «твой ли глас сей, чадо Давиде»? Какая произошла вдруг перемена! Тот, кто не хотел прежде назвать его просто по имени, ненавидел и самое имя его, – теперь ввёл его даже в родство с собою, назвал его чадом. Что же блаженнее Давида, который из человекоубийцы сделал отца, и из волка овцу, печь гнева обильно наполнил росою, бурю превратил в тишину, и совершенно погасил пламя ярости? Ведь именно слова Давидовы, проникши в душу этого ожесточённого, произвели в ней всю эту перемену, какая обнаруживается в этих его словах. Не сказал он: твои ли это слова, чадо Давиде; но что? «твой ли глас сей, чадо Давиде?» Вот уже самый голос смягчил его. Как отец, после продолжительной разлуки, услышав голос возвратившегося откуда-нибудь сына, испытывает волнение не только при виде лица, но и от самого голоса сына, так и Саул после того, как слова Давида проникли в его душу и изгнали оттуда гнев, узнал наконец святого, и, отложив страсть, дал место другим чувствам: потушив гнев, почувствовал благодушие и сострадательность. Как ночью мы часто не узнаем и друга даже вблизи, а днём узнаем его и издали, так бывает обыкновенно и во вражде. Пока есть между нами неприязнь, до тех пор и голос слышится нам иначе, и на лицо смотрим мы с расстроенною мыслью; а когда оставим гнев, то и голос, прежде ненавистный и противный, кажется нам мягким и весьма приятным и лицо, противное и неприятное, оказывается милым и любезным.
Когда рассеялось облако вражды, тогда он узнал и голос Давида и сказал: «твой ли глас сей, чадо Давиде?» Какой – сей? Тот, который низложил Голиафа, избавил царство от несчастий, возвратил безопасность и свободу всем, кому угрожали рабство и смерть, укрощал неистовство самого Саула и сделал ему много великого добра. Действительно, этот голос низложил тогда иноплеменника: его победила сила молитвы прежде, чем камень, потому что Давид бросил камень не просто, но, сказав наперёд: «ты идеши на мя» во имя своих богов, «аз же иду на тя во имя Господа Бога Саваофа, Его же уничижил еси днесь» (1Цар 17.45), потом уже пустил и камень. Этот голос дал направление камню; он же привёл в смущение иноплеменника; он отнял у неприятеля бодрость. И почему дивишься ты, что голос праведника укрощает гнев и поражает врагов, когда он прогоняет и демонов? Апостолы лишь только начинали говорить, и все противные силы убегали. Голос праведных нередко останавливал и стихии, и изменял их действия. Так Иисус Навин сказал только: «да станет солнце и луна» (Нав 10.12), и стали. Так и Моисей запретил морю, и оно покорилось. Так три отрока погасили силу огненную своими песнями и голосом. Поэтому и Саул, смягчённый самым голосом (Давида), сказал: «твой ли глас сей, чадо Давиде»?