Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
1 Цар. 18:9
И с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида.
И с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида
За что же и почему? Нужно указать и причину подозрения. Но кто что ни говори, не найдёт никакой справедливой причины: какой, в самом деле, мог быть справедливый повод к подозрению на счёт того, кто спас душу и даровал жизнь? Посмотрим, однако, на самую причину вражды, чтобы вам знать, что за то самое, за что впоследствии подвергся он подозрению и козням (Саула), Давид заслуживал не меньших почестей, чем и за победу. Так, какая же была причина подозрения? Когда Давид взял голову иноплеменника и возвращался с добычею, «изыдоша, – сказано, – (девы) ликовствующия,... поющие ...и глаголющя : победи Саул с тысящами своими, и Давид со тмами своими. И разгневася Саул и подзирая Давида от дне онаго и потом» (1Цар 18.6). За что же, скажи мне? Если бы эти слова были и несправедливы, то и в таком случае не следовало бы Саулу враждовать против Давида, так как доброе расположение его к царю было засвидетельствовано делом; а зная притом, что такой опасности Давид подвергался по собственной доброй воле, а не по чьему-либо принуждению или настоянию, – (Саул) совсем уже не должен был ничего злого подозревать в нем. Но ведь на самом-то деле похвалы (жён Давиду) были справедливы; а что ещё более удивительно, – так это то, что говорившие (подобным образом) больше польстили Саулу, нежели Давиду, и ему следовало довольствоваться тем, что ему дали только тысячи. Почему же он негодует, что тому дали десятки тысяч? Если бы (сам) он хоть что-нибудь сделал для окончания войны и принял в ней хотя малое участие, тогда бы кстати можно было сказать, что «Саул с тысящами и Давид со тмами». Но после того как он, в страхе и трепете сидел дома, каждый день ожидая смерти, а Давид один сделал все, не величайшей ли нелепостью с его стороны было негодовать на то, что он получил меньшую похвалу, – он, который нисколько не боролся с теми опасностями? Если негодовать, так следовало Давиду негодовать на то, что он, сделавши все один, делит славу с другим.
Но минуя все это, укажу на следующее: пусть так, жены сделали худо, и за это достойны осуждения и порицания; а Давид тут причём? Песен этих он не слагал; жёнам говорить то, что они говорили, не внушал, и не подстраивал, чтобы похвала была такого рода. Так, если досадовать, то нужно было досадовать на жён, а не на благодетеля целого царства, который достоин был тысячи венцов. Но Саул, оставив тех, пошёл против Давида. Пусть бы этот блаженный, возгордившись такою похвалою, стал завидовать державному, делать ему оскорбления и презирать его власть: тогда злоба (Саула) имела бы, может быть, некоторое основание. Но если Давид сделался ещё более кротким и скромным, и не выходил из ряда подчинённых, то какой справедливый предлог имела скорбь (Саулова)? Когда удостаиваемый почестей возстает против своего покровителя и пользуется этими почестями с обидою для него, в таком случае подозрение имеет некоторое основание; но коль скоро он остаётся почтительным, даже ещё более угождает, и во всем покорен, какое основание может тогда иметь ненависть?
Итак, и помимо дальнейших заслуг (Давида), следовало ещё более любить его за одно то, что он, при таком удобном случае к присвоению власти, соблюл приличную ему скромность. Его не надмили не только прежние, но и последующие, гораздо важнейшие дела. Какие же оне? «И бе, – сказано, – Давид во всех путех своего смысля, и Господь Вседержитель бе с ним» (1Цар 18.14); «весь же Исраиль и Иуда любляху Давида, яко той вхождаше и исхождаше пред лицем людей» (1Цар 18.16); «и Мелхола, дщерь Саулова» (1Цар 18.20), «и весь Исраиль любит его» (1Цар 18.28), «и Давид разумен бе паче всех слуг Сауловых и почтеся имя его зело» (1Цар 18.30); «и Ионафан, сын Саулов, любяше Давида зело» (1Цар 19.1). И однако, расположив к себе весь народ и самый дом царский, везде побеждая в сражениях и нигде не испытывая неудачи и за эти благодеяния получая такие награды, он не возгордился, не пожелал царства, не мстил врагу, но продолжал благодетельствовать и за него вёл войны. Кого бы и зверски-жестокого и свирепого не заставило это оставить вражду и прекратить злобу? Но этого жестокого и бесчеловечного (мужа) ничто не преклонило. Закрыв глаза на все, отдавшись зависти, он замышляет убить Давида.