Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Мф. 7:6
Свт. Иоанн Златоуст¶
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями. Хотя далее Он и говорит: Что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях (Мф. 10:27), но это последнее нимало не противоречит прежнему, так как и тут не всем вообще повелено говорить, но тем только говорить со всею свободою, которым должно говорить.
Под именем же псов Он здесь разумел тех, которые живут в неисцельном нечестии, без всякой надежды исправления; а под именем свиней – всегда живущих невоздержно; все таковые, по слову Его, недостойны слушать высокое учение. То же самое и Павел выразил, сказав: Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием (1 Кор. 2:14). И во многих других местах Он развращение жизни поставляет причиною того, что не приемлется совершеннейшее учение. Потому и повелевает таким людям не отворять дверей, потому что, узнавши, они становятся ещё более дерзкими. Когда это учение открывается людям признательным и благомыслящим, то они благоговеют пред ним; а люди безнравственные уважают более тогда, когда его не знают. Итак, поелику по природе своей такие люди не могут познать этого учения, то пусть будет оно от них скрыто, говорит Спаситель, чтобы, по крайней мере, почтили его по причине своего неведения.
И свинья не знает, что такое бисер, а если не знает, то пусть и не видит, чтобы не попрала того, чего не знает. Ничего, кроме только ещё большего вреда, не произойдёт от слушания для людей с таким расположением. Они ругаются над святынею, не зная её, и ещё более возносятся и вооружаются на нас. Таков смысл слов Христовых: Чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас. Но скажешь: святыня должна быть так крепка, чтобы и по узнании осталась непобедимою, и другим не подавала случая вредить нам? Нет, не она подаст к тому случай, но то, что приемлющие её – свиньи. Так и бисер попираемый – не потому попирается, что достоин пренебрежения, но потому, что попал к свиньям. И хорошо сказано: обратившись, не растерзали вас. В самом деле, сначала они принимают на себя личину кротости, чтобы узнать; потом, когда узнают, сделавшись совсем иными, ругаются, поносят, смеются над нами, как бы над обманутыми. Потому и Павел говорит Тимофею: Берегись его и ты, ибо он сильно противился нашим словам (2 Тим. 4:15). И в другом месте: Таковых удаляйся (2 Тим. 3:5). И ещё: Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся (Тит. 3:10).
Итак, врагов всего священного вооружает против нас не сама святыня, но их доводит до безумия то, что, познав её, они исполняются гордостью. Вот почему немалая польза оставаться им в неведении: в таком случае они не будут пренебрегать; если узнают, то двойной вред: и сами не получат от того никакой пользы, разве ещё больший вред, и тебе причинят бесчисленные беспокойства. Пусть слышат это те, которые без всякого стыда сводятся со всяким без разбору и делают предметом пренебрежения то, что достойно всякого уважения. От того-то и мы, совершая таинства, затворяем двери и возбраняем вход непросвещённым – не потому, будто мы признаем недействительность совершаемых таинств, но потому, что ещё многие не довольно к ним приготовлены. От того-то и сам Христос многое говорил иудеям в притчах, что они видя не видели (Мф. 13:13). Потому и Павел повелел дабы вы знали, как отвечать каждому (Кол. 4:6).
Когда же ты услышишь о свиньях, то не сочти их бессловесными животными; и когда услышишь о собаках, то не сочти и их за собак. Свиньями Писание называет живущих в распутстве; собаками же называет необдуманно беснующихся против Господа.
Свт. Василий Великий¶
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас
Вопрос. Как иной даёт «святыни псам», или повергает бисеры пред свиньями, и как бывает присовокуплённое: «чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас»?
Ответ. Сие объясняет нам Апостол, когда к сказанному им иудеям присовокупляет: «Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога» (Рим.2, 23). Посему Господь запретил здесь то бесчестие, какое святым словам Господним наносим преступлением оных. Следствием сего преступления бывает, что находящиеся вне веры также почитают Господни наставления удобопренебрегаемыми, и потому же самому с большею смелостью восстают и на нас, и преступающего как бы расторгают своими укоризнами и обличениями.
Блж. Иероним Стридонский¶
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас
Не давайте святыни псам
Святыня - это хлеб сынов. Итак, мы не должны бросать хлеб детей и отдавать его псам.
и не бросайте бисера своего пред свиньями, чтобы они как-нибудь не попрали его ногами своими и обратившись не растерзали вас
Свинья не замечает драгоценного украшения, которое валяется в тинистой грязи, и, согласно изречению Притчей Соломона: "Если она будет иметь золотое кольцо, то оно покажется ещё более мерзким" (Притч 11:22). Некоторые под собаками считают возможным понимать тех, которые, уверовав во Христа, возвращаются к грязи своих грехов, а под свиньями - тех, которые ещё не уверовали в Евангелие и ещё вращаются в нечистоте неверия и пороках. Поэтому неприлично людям подобного рода быстро вверять бисер евангельский, чтобы они не попрали его и, возвратившись, не начали разрушать.
Блж. Августин¶
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас
В этой заповеди, в которой нам запрещается давать святыни псам и бросать жемчуг наш перед свиньями, следует тщательно исследовать, что такое святыня, что - жемчуг, что - собаки, а что - свиньи. Святыня - это то, что нельзя осквернять и истреблять. Даже попытка и желание совершить такое злодеяние вменяется в вину, хотя эта святыня остаётся неуязвимой и нетленной по природе. Жемчуг же означает некие духовные [вещи] большой ценности; и, поскольку он скрыт втайне, его словно бы извлекают из глубины и находят под покровом аллегорий, словно в открытых раковинах. Таким образом, становится понятно, что одну и ту же вещь можно назвать и святыней, и жемчугом: святыней - оттого что её нельзя истреблять, а жемчугом - потому что ею нельзя пренебрегать. Однако всякий пытается истребить то, что не желает оставить в целости, и пренебрегает тем, что считает ничтожным, полагая, что оно как бы ниже его самого. Потому попранным называется все то, чем пренебрегают.
О псах говорится, потому что они бросаются на растерзание и все разрывают на части, ничего не оставляя нетронутым. [Господь] говорит: Не давайте святыни псам, потому что даже если её и нельзя растерзать и истребить и она остаётся целой и невредимой, следует принять во внимание тех, кто решительно и самым враждебным образом противодействует этому и, насколько в их власти, если бы можно было, пытается уничтожить истину. Свиньи же, хотя и не нападают, как собаки, кусая, однако оскверняют, вытаптывая все вокруг. Поэтому не бросайте, сказано, жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас. Таким образом, я считаю, что мы вполне справедливо назвали псами тех, кто нападает на истину, а свиньями тех, кто пренебрегает ею.
Также сказано: чтобы они, обратившись, не растерзали вас, а не: «не растерзали сам жемчуг». Ибо даже когда обращаются, поправ жемчуг, чтобы услышать что-то ещё, они растерзают того, кто бросил жемчуг, который они попрали. Ведь нелегко понять, что может быть угодно тому, кто попрал жемчуг, то есть пренебрёг божественным, найденным с огромным трудом. Однако я не пойму, почему они не растерзают с яростью и негодованием того, кто их наставляет. Ведь и псы, и свиньи - нечистые животные. Поэтому следует остерегаться, чтобы не открыть ничего тому, кто не способен вместить. Лучше пусть он ищет то, что скрыто, чем преследует или пренебрегает тем, что открыто. И не нашлось другой причины, почему они не воспринимают то, что очевидно и важно, кроме ненависти и презрения, из-за которых одни названы псами, а другие свиньями.
Лопухин А.П.¶
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас
Самый перевод сомнений не возбуждает, но связь рассматриваемых слов с предыдущими всегда представлялась затруднительной. Некоторые говорят, что ст. 6 непосредственно примыкает к предыдущему. Деятельность лиц, способных судить и исправлять недостатки других, не должна состоять в бросании драгоценных камней пред свиньями. Поэтому отрицать здесь связь нет никакой надобности. Объясняют связь и так, что если предшествующие стихи указывают на излишек в суждениях, не слишком большую строгость суждений о проступках ближних, то стих 6, напротив, указывает на рассудочную или критическую слабость людей, когда без всяких рассуждений и опасений, с полною снисходительностью, не обращая никакого внимания на различные характеры, дают людям то, чего они не могут принять по своей злобе и по своему характеру. Таким образом, по этому мнению внутренняя связь заключается в обозначении существенной разницы между фанатической чёрствостью и нравственной слабостью в обращении со святыней. Далее, думают, что кроме внутренней, есть ещё и внешняя связь, которая заключается в противопоставлении брата, об исправлении и спасении которого мы лицемерно заботимся, псам и свиньям, которые относятся к нам совершенно иначе, чем братья, и совершенно иначе принимают наши о себе заботы, чем брат. Спаситель говорит как бы так: ты лицемеришь по отношению к брату, которому ты должен, по своей любви к нему, преподавать только святыню. Но, по отношению к другим людям, которых ты не можешь назвать своими братьями и не можешь вести себя с ними, как с братьями, ты не лицемеришь, а преподаёшь действительно святыню. Есть и ещё мнение: люди, которых мы судим, но которых, однако, судить не должны, представляют из себя свиней и псов. Мы воздерживаемся от суда над ними; однако не должны при этом слишком сентиментальничать, то есть, воздерживаясь от осуждения, преподавать им ещё и святыню. Осуждать других — это крайность; быть слишком снисходительными к людям, вступать с ними в общение, стараться просветить их, давать им то, что свято, когда они этого недостойны, — это другая крайность, от которой должны воздерживаться ученики Христа. В первых 5 стихах осуждается слишком большая суровость; в 6 стихе — слишком большая слабость. Ученики не должны стремиться быть судьями других; но они не должны безрассудно выставлять пред людьми и своё высокое призвание. Потому что священное и ценное дано им не только для обладания, но и с тою целью, чтобы они сообщали его другим людям. Но ученики исполнили бы худо эту обязанность, если бы свои, вверенные им, ценные и священные блага преподавали таким людям, о которых знают или могут знать, что у них не достаёт никакого понимания священного и его цены. Всеми этими мнениями содержание 6-го стиха, хотя и объясняется, но немного. Вероятнее думать, что здесь начинается новая речь, не имеющая заметной внутренней связи с предыдущей. Внешняя связь даётся, как и прежде, отрицаниями. Впрочем, можно думать, что и Сам Господь, и Его слушатели могли смотреть на все, прежде Им сказанное, как на святыню. В 6 стихе Спаситель говорит, что этой святыни не следует раскрывать пред людьми, её непонимающими. Или можно считать 6 стих введением к последующей речи и объяснять его в том же смысле.
Так как выражение “святыня” очевидно образное и применено к людским отношениям, то толкование во многом зависит, поэтому, от точного определения самого слова “святыня”. Слово это настолько трудно, что для объяснения его обращались даже к санскритскому языку и там старались понять, что оно значит. В этом языке сходные с греч. το αγιον слова jag, jagami означают приношу жертву, почитаю; а jagus, jagam, jagnam (по-русский агнец) — жертва. Далее, сопоставляли это слово с еврейским кодеш, святыня; а это последнее производили от слова кад, что значит выделенное, отделённое. Но хотя этимология, говорит Кремер, и бросает некоторый свет на рассматриваемое слово, однако она редко открывает его значение в обычном употреблении. Один учёный высказал догадку, что арамейское слово, употреблённое здесь Христом, было кедаша. В греческом переводе Евангелия Матфея это слово передано неточно, словом “святыня” (το αγιον), между тем как оно означает собственно амулет, преимущественно серьгу. При таком толковании “святыню” можно было сблизить и с дальнейшим “жемчуг”, как предмет, который можно так же, как и жемчуг, бросать пред животными. Однако такая гипотеза признается в настоящее время несостоятельной, и, если о ней и можно ещё говорить, то не в истолковательных, а в чисто исторических интересах.
Не имея возможности найти какие-либо подходящее образы в действительной жизни и природе, старались объяснить слово святыня, равно как и другие слова этого стиха, жемчуг, свиньи и псы, в иносказательном смысле. Так, напр., Иероним под святыней разумел хлеб детей. Мы не должны отнимать хлеб у детей и бросать его псам. Иоанн Златоуст и другие под псами понимали язычников и по причине их дел, и по причине их веры, а под свиньями — еретиков, которые, по-видимому, не признают имени Господня. Интересна ссылка на этот стих, встречающаяся в одном из самых древних документов, именно в “Учении 12 апостолов” 9:5 (у Цана ошибочно 10:6). Здесь речь об евхаристии: “никто не должен есть и пить от нашей евхаристии, кроме крестившихся во имя Господне; ибо об этом и сказал Господь: не давайте святыни псам”.
Из пяти слов, которыми обозначалось у греков “священное”, слово άγιος самое редкое, и в отличие от других синонимических терминов указывало преимущественно на святое в нравственном смысле. Будучи мало употребительно у язычников, слово это, можно сказать, проникает весь Ветхий и Новый Завет и выражает понятие, в котором сосредоточивается все божественное откровение. Поэтому слово имеет вообще обширный смысл. Но главный момент здесь — нравственное представление, понятия о котором у греков и римлян почти совсем не имеется. Понятие о святости получает свою особенную окраску от того, что святость прилагается к Богу и тому, что Ему принадлежит. Кроме Бога это понятие прилагается только к таким людям и предметам, которые особенно принадлежат Богу. Слово “святыня” или “святое” или “святая” (множ.) употребляется в Ветхом Завете о храме. Далее, оно употребляется, как в Лев. 22:14, о священной пище обыкновенно во множ. (ср. Лев. 22:2-5). Поэтому большинство толкователей расположено думать, что образ в 6 стихе взят Спасителем от жертвенного мяса, которого нельзя было есть никому, кроме священников (Исх. 29:33; Лев. 2:3; 22:10-16; Чис. 18:8-19). Псам этого мяса совершенно нельзя было давать — это было бы преступлением, и, если бы кто сделал так, то наказан был бы смертью (Толюк). Священного мяса не должно было есть и ни одно нечистое лицо (Лев. 22:6, 7, 10, 13, 15, 16). Некоторые разумеют под святыней все, что противоположно нечистому, или “чистое”. Спаситель приложил таким образом ветхозаветные образы к истинам, которые должны были сделаться новым вином и новой одеждой в учреждаемой Им церкви, как Царства Божия. Сам Он называл Своё учение тайнами Царствия Божия (ср. Мф. 13:11; Μк. 4:11; Лк. 8:10). Он говорил ученикам Своим, что им дано знать тайны Царства Божия, а другим людям не дано, и воздерживался от прямого раскрытия этих тайн пред людьми, без помощи притчей. Далее, разъясняя тайны Царства, Он говорил, что Царство Небесное подобно “сокровищу, скрытому на поле, которое нашёл человек утаил, и от радости о нем идёт и продаёт все, что имеет, и покупает поле то” (Мф. 13:44); “купцу, ищущему хороших жемчужин, который, нашёл одну драгоценную жемчужину, пошёл и продал все, что имел, и купил её” (Мф. 13:45, 46).
Первую часть стиха: “не давайте святыни псам” можно отделить от второй и рассматривать саму по себе. Это нужно потому, что некоторые толкователи не могли понять, каким образом свиньи могут, обратившись, растерзывать людей, потому что на это способны псы, и относили последние слова стиха к псам. Но такое мнение не имеет для себя никаких оснований. Жертвенная пища, мясо и хлеб, для псов — приятная пища. В первой половине предложения поэтому употреблён глагол (δίδωμι), а не дальнейший — бросать. О псах нередко упоминается в ветхозаветном писании. Моисей говорит своим соотечественникам, что их исход из Египта совершился в такой тишине, что даже и пёс не пошевелил языком своим ни на человека, ни на скот (Исх. 11:7). Юдифь говорит Олоферну то же самое, — что она проведёт его до Иерусалима так, что и пёс не пошевелит против него языком своим. Многое от доброго старого времени осталось и до настоящего времени, в том числе и псы, которые и теперь во множестве ходят и живут в палестинских городах. Они спят днём, поднимаются при захождении солнца и начинают очистку грязных закоулков на улицах. В это время они воют, ворчат и между ними начинается грызня из-за отбросов и нечистот, которые выкидываются из домов, потому что в восточных городах все выбрасывается на улицы и поедается собаками. Они единственные санитары в грязных восточных городах. Переходим к другому образу. Прежнее “не давайте” (μη δωτε) заменяется словами “не бросайте” (μη βάλητε). Под жемчугом (μαργαρίτας) нужно разуметь жемчужины, перлы, и, может быть, перламутр, но не бисер, как в нашем славянском. В Вульгате — margaritas — то же слово, как и в греческом. Жемчужины походят на горох или даже на жёлуди, которые любят и едят свиньи. Но для них имеют значение больше эти дешёвые съедобные предметы, чем драгоценный жемчуг. Разумеется, факты, когда бы свиньи растерзывали, например, человека, мало известны, если только известны. Нет никакой надобности разуметь здесь под словом “свинья” какую-либо свирепую породу свиней, вроде, например, кабана. Об обыкновенных домашних свиньях из практики известно, что они едят животных и иногда загрызают до смерти детей, могут, следовательно, загрызть и взрослого человека. На основании контекста нет никаких оснований специально относить слова Христа или к язычникам, или к еретикам. Первое было бы неправильно уже потому, что Он пришёл проповедать язычникам и спасти их, а апостолы должны были, по Его повелению, “идти и научить все народы”. А об еретиках тогда не было и помину, и если бы о них стал говорить теперь Христос, то Его речь едва ли была бы понятна Его слушателям. В заключение объяснения этого стиха заметим, что в нем наблюдается усиление от начала к концу, — сначала говорится о псах, которые не свирепеют, а могут есть священное мясо, а потом о свиньях, которые свирепеют и растерзывают дающего. По Толюку здесь разумеется вообще бесстыдство (άναισχυντία) людей.
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас
"Псы" - это неверные, а "свиньи" - это те, кто хотя и верует, но, тем не менее, ведёт грязную жизнь. Итак, не должно говорить о тайнах веры пред неверными и произносить светлых и жемчужных слов богословия пред нечистыми, потому что свиньи попирают или пренебрегают тем, что им говорят, псы же, обратившись, терзают нас, что делают те, которые называются философами. Когда они услышат, что Бог был распят, они начинают терзать нас своими умствованиями, софизмами доказывая, что это невозможно.