Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Мф. 6:22
Прп. Антоний Великий¶
Светильник для тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то все тело твоё будет светло
Самоиспытание и благоразумие есть око и светильник для души, как глаз есть светильник для тела.
А если око светло, то и всё тело светло будет, если же око темно, то и всё тело темно будет, как сказал Сам Господь в Евангелии.
То есть посредством самоиспытания человек исследует и различает все свои желания, словá и действия и уклоняется всего, чтó может удалять нас от Бога.
Помощью же сего благоразумного различения человек отражает и совершенно уничтожает все ухищрения вражии и ясно отличает добро от зла.
Истина сего очевидна из Священного Писания.
Саул, царь израильский, поскольку не имел сего светильника, то ум его до того помрачился, что он даже не понимал, как исполнить то, что Бог повелевал ему через Самуила пророка, и что исполнение сего повеления было бы лучше принесения жертвы, а потому он раздражил Бога тем самым, чем думал угодить Ему, за что и лишён был царства (см.: 1 Цар. 13, 7-15).
Апостол сие различение называет испытанием (см.: 1 Кор. 11, 28), и оно почитается правителем и источником жизни нашей, по сему изречению Писания: имже несть управления, падают аки листвие, спасение же есть во мнозе совете (Притч. 11, 14).
То есть Писание называет самоиспытание советом и предписывает нам, чтобы мы ничего не делали без совета, даже не позволяет нам без совета пить духовного вина, веселящего сердце человека, ибо говорит: без совета ничесоже твори (Сир. 32, 21), с советом все твори, с советом пий вино (Притч. 31, 4).
То же Писание внушает нам: якоже град стенами разорён и не ограждён, в который, то есть всякий, кто хочет, может входить и расхищать сокровища его, тако муж творяй что без совета (Притч. 25, 28).
Блж. Иероним Стридонский¶
Ст. 22-23 если око твоё будет чисто, то и все тело твоё будет светло; если же око твоё будет худо, то все тело твоё будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма
Гноящиеся глаза обыкновенно видят многочисленные светильники, глаз простой и чистый созерцает простое и чистое. Все это он будет переносить и к чувству. В самом деле, подобно тому, как тело совершенно погружается во тьму, если глаз не будет прост, и душа будет держать все чувства в непроглядной тьме, если она утратит своё первоначальное сияние. Итак, если находящийся в тебе свет есть тьма, то сколь велика будет самая тьма! Если чувство, которое есть свет, помрачается пороком души, то, подумай, какою тьмою будет окутан самый мрак!
Блж. Августин¶
Ст. 22-23 Светильник для тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то все тело твоё будет светло; если же око твоё будет худо, то все тело твоё будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма
Это место следует понимать так, что мы знаем, что все наши дела чисты и желанны в глазах Божиих в том случае, если они творятся чистым сердцем, то есть со стремлением к высшей цели любви, ибо любовь есть исполнение закона (Рим. 13:10). Поэтому глаз следует нам понимать здесь как то самое намерение, с которым мы делаем все, что только делаем. Если [это намерение] было чистым и правильным и обращено на то, на что следует, то все наши дела, которые мы совершаем согласно этому намерению, непременно благие. Все эти дела [Христос] назвал всем телом; также и апостол называет нашими членами некоторые дела, которые осуждает и предписывает умертвить, говоря: Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, любостяжание (Кол. 3:5) и прочие подобные [дела].
Лопухин А.П.¶
Ст. 22-23 Светильник для тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то всё тело твоё будет светло; если же око твоё будет худо, то всё тело твоё будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма
Толкование этого места у древних церковных писателей отличалось простотой и буквальным пониманием. Златоуст принимает “чистый” (απλούς) в значении “здоровый” (ύγής) и толкует так: “ибо как глаз простой, т.е. здоровый, освещает тело, а если худ, т.е. болезнен, затемняет, так и ум потемняется от заботы”. Иероним: “как все тело наше бывает во тьме, если глаз не прост (simplex), так, если и душа потеряла свой первоначальный свет, то все чувство (чувственная сторона души) остаётся во мраке”. Августин разумеет под глазом намерения человека, – если они будут чисты и правильны, то и все наши дела, исходящие из ваших намерений, хороши.
Иначе смотрят на это дело некоторые современные экзегеты. “Идея 22 стиха”, говорит один из них, довольно наивна – “будто глаз есть орган, через который свет находит доступ ко всему телу, и будто существует духовное око, через которое входит духовный свет и освещает всю личность человека. Это духовное око должно быть чисто, иначе свет не может входить и внутренний человек живёт во тьме”. Но даже с точки зрения современной науки какой же другой орган может быть назван светильником (хотя бы для тела), как не глаз? Идея 22 ст., поэтому, вовсе не так “наивна”, как воображают, тем более, что Спаситель не употребляет тех выражений: “находит доступ”, “входит”, какие употребляются людьми, знакомыми с последними выводами естественных наук. Гольцман называет глаз “специфическим световым органом (Lichtorgan), которому тело обязано всеми своими световыми впечатлениями”. Несомненно, что глаз есть орган для их восприятия. Если глаз не чист, то, – какое бы из этих выражений мы ни выбрали, – получаемые нами световые впечатления не будут иметь такой живости, правильности и силы, какие бывают у здорового глаза. Это правда, что с современно-научной точки зрения выражение: “светильник для тела есть око” могло бы показаться не совсем ясным и научно правильным. Но Спаситель и не говорил современным нам научным языком. С другой стороны, и современная наука не чужда подобных неточностей, напр., “солнце восходит и заходит”, тогда как солнце остаётся неподвижным, и никому нельзя ставить подобных неточностей в вину. И так выражение должно считаться правильным и равносильно современному научному выражению: глаз есть орган для восприятия световых впечатлений. При таком понимании нет надобности вводить и дальнейших рассуждений, будто противоположными рассуждениями этого и дальнейшего стиха внушается контраст между щедростью и милостыней, и что по иудейской аксиоме “хороший глаз” есть метафорическое обозначение щедрости, “худой глаз” – скаредности. Это правда, что в нескольких местах Священного Писания “жадный” и “завистливый” глаз употребляются в этом смысле (Втор. 15:9; 28:54-56; Притч. 23:6; 28:22; 22:9; Тов. 4:7; Сир. 14:10). Но в рассматриваемом месте нет речи ни о щедрости, ни о милостыне, а просто выясняется, каково должно быть отношение человека к земным благам. В этом последнем и связь 22 и 23 стихов с предшествующею речью. Тусклый, помрачённый, больной глаз любит больше созерцать земное (по аналогии с плохо зрящим человеком – смотреть под ноги, не смотреть вдаль; прим ред.), для него тяжело смотреть на яркий свет, на небесное. По словам Бенгеля, в священном писании слова, выражающие простоту (απλούς, άπλότης) никогда не употребляются в худом смысле. Простой и добрый, имеющий небесные намерения, стремящийся к Богу – одно и то же. В 23 ст. – противоположение предыдущей речи. Последние предложения этого стиха всегда представлялись трудными. Можно наблюдать в этом месте чрезвычайно поэтическую и тонкую игру слов, и переводить так же, как в нашем русском (слав. тьма кольми – точно, но неясно) и Вульгате (ipsae tenebrae quantae sunt), не относя слова тьма к “внутренним помыслам человека, его страстям и наклонностям”. Последний смысл только дальнейший и несобственный, поскольку образы и метафоры служат обозначением внутренних духовных отношений. Метафора основывается на различии степеней тьмы, начиная от недостатка света, сумерек и кончая полным мраком. Глаз нездоров (πονηρός) в противоположность здоровому (απλούς), и тело освещается только отчасти; иначе сказать, глаз только отчасти воспринимает световые, и притом неверные, впечатления. Так что “если свет в тебе” равняется тьме, то “сколько тьмы”. Гримм объясняет это выражение так: “если свет твой внутренний есть тьма (тёмен), т.е. если ум лишён способности разумения, то как велика будет тьма (насколько больше она достойна сожаления в сравнении с слепотою тела)”. Σκότος относится к так называемым “колеблющимся” выражениям у классиков, которые употребляют его и в мужском и среднем роде. В Мф. 6:23 – средний род и употреблено в значении нездоровье, пагуба (ср. Ин. 3:19; Деян. 26:18; 2 Кор. 4:6 – Кремер).
Светильник для тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то все тело твоё будет светло
См. Толкование на Мф. 6:21