Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Мф. 6:13
Свт. Иоанн Златоуст¶
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки. Аминь
Здесь Спаситель явно показывает наше ничтожество и низлагает гордость, научая нас не отказываться от подвигов и произвольно не спешить к ним; таким образом, и для нас победа будет блистательнее, и для дьявола поражение чувствительнее. Как скоро мы вовлечены в борьбу, то должны стоять мужественно; а если нет вызова к ней, то должны спокойно ожидать времени подвигов, чтобы показать себя и не тщеславными, и мужественными. Лукавым же здесь называет Христос дьявола, повелевая нам вести против него непримиримую брань, и показывая, что он таков не по природе. Зло зависит не от природы, но от свободы. А что преимущественно дьявол называется лукавым, то это по чрезвычайному множеству зла, в нем находящегося, и потому что он, не будучи ничем обижен от нас, ведёт против нас непримиримую брань. Потому Спаситель и не сказал: "избави нас" от лукавых, но: от "лукавого", и тем самым научает нас никогда не гневаться на ближних за те оскорбления, какие мы иногда терпим от них, но всю вражду свою обращать против дьявола, как виновника всех зол. Напоминанием о враге сделавши нас более осторожными и пресекая всякую беспечность нашу, Он воодушевляет нас далее, представляя нам того Царя, под властью Которого мы воинствуем, и показывая, что Он могущественнее всех. "Ибо Твоё есть", говорит Спаситель, "царство и сила и слава". Итак, если Его царство, то не должно никого бояться, так как никто Ему не сопротивляется и никто не разделяет с Ним власти. Когда Спаситель сказал: "Твоё есть царство", то показывает, что и тот враг наш подчинён Богу, хотя, по-видимому, ещё и сопротивляется, по попущению Божьему. И он из числа рабов, хотя и осуждённых и отверженных, а потому и не дерзнёт нападать ни на одного из рабов, не получив прежде власть свыше. И что я говорю: ни на одного из рабов? Даже на свиней не дерзнул он напасть до тех пор, пока сам Спаситель не повелел, ни на стада овец и волов, доколе не получил власти свыше. "И сила", — говорит Христос. Итак, хотя бы ты и весьма был немощен, однако, должен дерзать, имея такого Царя, Который и через тебя легко может совершать все славные дела. "И слава во веки. Аминь".
Этот Царь не только освобождает тебя от угрожающего тебе зла, но ещё может делать тебя и славным и знаменитым; как сила Его велика, так и слава Его неизреченна, — словом, все у Него беспредельно и бесконечно. Видишь ли, как Спаситель отовсюду укрепляет и ободряет подвижника?
Сверх того нам заповедано говорить: «и не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого». Подлинно, много скорбей причиняется нам от диавола, много и от людей, или явно оскорбляющих, или тайно злоумышляющих. И тело, иногда восставая на душу, наносит тяжкий вред; а иногда подвергаясь различным болезням, причиняет нам скорби и страдания. Поэтому, так как много различных бедствий нападает на нас со многих сторон, и мы научены испрашивать у Бога всяческих избавлений от них, потому что при Его запрещении, прекращается всякое смятение, буря превращается в тишину и пристыженный лукавый удаляется, как некогда, оставив людей, он удалился в свиней, даже не осмелившись сделать и этого без приказания (Мф. 8:31). А кто не имеет власти даже над свиньями, тот как может овладеть людьми бодрствующими и внимательными, охраняемыми Богом и признающими Его Царём своим? Поэтому и в конце молитвы Он выразил царство и силу и славу Божию, сказав: «ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки. Аминь». Этого, говорит, я прошу у Тебя потому, что знаю, что Ты Царь всего, имеешь вечную державу, можешь сделать все, чего ни захочешь, и обладаешь неотъемлемою славою.
Блж. Иероним Стридонский¶
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки. Аминь
См. Толкование на Мф. 6:11
Свт. Кирилл Иерусалимский¶
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки. Аминь
«И не введи нас во искушение» (Господи)! О том ли Господь научает нас молиться, чтобы нисколько не быть нам искушёнными? И как же сказано в одном месте: «муж не искушён, не искусен есть» (Сир. 34, 10; Рим. 1, 28)? и в другом: «всяку радость имейте братие моя, егда во искушения впадаете различна» (Иак. 1, 2)? Но войти во искушение, не значит ли быть поглощену искушением? Потому что искушение подобно есть некоему потоку, трудному для перехождения. Следовательно, которые, находясь во искушениях, не погружаются в оных, те переходят, как искуснейшие плаватели, не быв потопляемы ими: а которые не таковы, те вшедши погружаются, как например, Иуда, вшедши во искушение сребролюбия, не переплыл, но погрузившись, утонул телесно и духовно. Пётр вшел во искушение отвержения: но вшедши не погряз, а мужественно преплыв, от искушения свободился. Послушай ещё и в другом месте, как всецелый лик Святых благодарит за избавление от искушения: «искусил ны еси Боже, разжегл ны еси, якоже разжизается сребро. Ввёл ны еси в сеть: положил еси скорби на хребте нашем. Возвёл еси человеки на главы наша: проидохом сквозе огнь и воду, и извёл еси ны в покой» (Пс. 65, 10–12). Видишь ли их дерзновенно радующихся о том, что пришли, а не увязли? «И извёл еси ны», говоря, «в покой». Войти им в покой, значит освободиться от искушения.
«Но избави нас от лукаваго». Если бы оное: «не введи нас во искушение», то же значило, что совсем не быть искушаему, то не придал бы, «но избави нас от лукаваго». Лукавый же есть сопротивный бес, от которого избавиться молимся. По исполнении же молитвы говоришь ты, «аминь». Запечатлевая чрез аминь, что значит «да будет» все, что в Богоданной сей молитве содержится.
Блж. Августин¶
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки. Аминь
Следует рассмотреть и изложить различие этих семи прошений. Ведь хотя наша жизнь сейчас протекает во времени и уповает на [жизнь] вечную, и хотя вечные [вещи] имеют преимущество по достоинству, какие бы преходящие действия ни вели к ней, [однако] исполнение первых трёх молений, хотя и берет начало в этой жизни, которая протекает в этом мире (ведь и освящение имени Божьего начало осуществляться с пришествия Господа в смирении, и пришествие Его Царства, в котором Он явится в славе, станет очевидным уже не после скончания мира, но в конце мира; и исполнение Его воли, как на небе, так и на земле (Мф. 6:10) (ты можешь понимать небо и землю как праведников и грешников, или как дух и плоть, или как Господа и Церковь, или как все вместе), совершится по достижении нашего блаженства и потому по окончании времени, однако все три [прошения] пребудут в вечности. Ведь и освящение имени Божьего вечно, и Царству Его не будет конца, и вечная жизнь обещана для нашего совершенного блаженства. Следовательно, эти три совершенные и законченные [прошения] будут пребывать в той жизни, которая нам обещана. Остальные же четыре [прошения], с которыми мы обращаемся [к Богу], как мне кажется, относятся к этой преходящей жизни.
И первое из них: Хлеб наш насущный дай нам на сей день (Мф. 6:11). Ведь само по себе то, что названо насущным хлебом (означает ли он духовный [хлеб] в Таинстве или видимый в пище), относится к тому времени, которое [Господь] назвал сей день. Не потому, что духовная пища не является вечной, но потому, что то, что названо в Писании насущным, является душе или в звуке речи, или во всяких преходящих знаках, которых не будет после того, когда все будут научены Богом (Ис. 54:13), воспринимая сам невыразимый свет истины чистым умом, а не выражая движением тела. Ведь, пожалуй, поэтому здесь сказано о хлебе, а не питье, ибо хлеб через измельчение и пережёвывание превращается в пищу, так же как Писания питают душу через раскрытие и рассуждение, а питье словно готовое проникает в тело. Так что хлеб является истиной тогда, когда назван хлебом насущным; а питье тогда, когда не нужно будет никакое усилие истолкования и рассказывания, словно измельчения и пережёвывания, но будет только глотание чистой и прозрачной истины. И ныне нам отпускаются грехи, и ныне мы отпускаем, это - вторая просьба из этих остальных четырёх. Тогда же [в вечности] уже не будет никакого прощения грехов, поскольку не будет никакого греха. Искушения преследуют эту временную жизнь, но их не будет, когда исполнится сказанное: Ты укрываешь их под покровом лица Твоего (Пс. 30:21). И зло, от которого мы стремимся освободиться, и само освобождение от зла относится к той смертной жизни, которую мы заслужили по справедливости Божией и от которой по Его же милосердию освобождаемся.
Лопухин А.П.¶
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки. Аминь
Слова “и не введи” сразу же дают понять, что Бог вводит в искушение, есть причина его. Другими словами: если мы не будем молиться, то можем впасть в искушение от Бога, который введёт нас в него. Но возможно ли и каким образом возможно приписывать такое дело Высочайшему Существу? С другой стороны, такое понимание шестого прошения, по-видимому, противоречит словам Апостола Иакова (1:13), который говорит: “в искушении (во время, среди искушения) никто не говорит: Бог меня искушает; потому что Бог не искушает злом и сам не искушает никого”. Если так, то зачем — молитва к Богу, чтобы Он не вводил нас в искушение? Он и без молитвы, по апостолу, никого не искушает и не будет искушать. В другом месте (1:2) тот же апостол говорит: “с великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения”. Отсюда можно заключить, что, в некоторых по крайней мере случаях, искушения бывают даже полезны и потому об избавлении от них молиться нет надобности. Если мы обратимся к Ветхому Завету, то найдём, что “Бог искушал Авраама” (Быт. 22:1); 2 Цар. 24:1 “гнев Господень опять возгорелся на Израильтян, и возбудил Он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду” (ср. 1 Пар. 21:1). Мы не объясним этих противоречий, если не признаем, что Бог попускает зло, хотя и не есть виновник зла. Причиною зла служит свободная воля свободных существ, которая раздвояется вследствие греха, т.е. принимает или доброе, или злое направление. Вследствие существования в мире добра и зла, самые мировые действия или явления разделяются также на злые и добрые, зло появляется подобно тому, как муть среди чистой воды или как отравленный воздух в чистом. Зло может существовать независимо от нас; но мы можем сделаться в нем участниками в силу того, что живём среди зла. Глагол εισφέρω, употреблённый в 13 ст., не так силён, как εισβάλλω, первым не выражается насилия, вторым — выражается. Таким образом “не введи нас в искушение” значит “не вводи нас в такую среду, где существует зло,” не допускай этого. Не допускай того, чтобы мы, вследствие своего неразумия, шли в сторону зла, или, чтобы зло надвинулось на нас независимо от нашей вины и воли. Такая просьба естественна и была вполне понятна слушателям Христа, потому что основывается на глубочайшем знании человеческой природы и мира. По-видимому, нет особенной надобности рассуждать здесь о самом характере искушений, из которых одни представляются полезными для нас, а другие вредными. В еврейском существуют два слова, бахан и наса (оба слова употреблены в Пс. 25:2), которые значат испытывать, и употребляются чаще о справедливом, чем несправедливом испытании. В Новом Завете обоим этим словам соответствует только одно πειρασμός, а LXX переводят их двумя (δοκιμάζω и πειράζω). Целью искушений может быть то, чтобы человек был δόκιμος — испытан (Иак. 1:12), и такая деятельность может быть свойственна Богу и полезна для людей. Но если христианин, по Иакову, должен радоваться, когда впадает в искушение, потому что вследствие этого он может оказаться δόκιμος, и получит венец жизни (Иак. 1:12), то и в этом случае он должен “молиться о сохранении от искушений,” потому что он не может утверждать, что преодолеет испытание — δόκιμος. Так Христос называет (Мф. 5:10-11) блаженными тех, которых преследуют и злословят за имя Его; но “какой христианин будет искать злословия и преследований, и даже сильно к ним стремиться?” (Толюк).
Тем опаснее для человека искушения от диавола, который называется πειραστής, πεφάζων. Это слово со временем получило худое значение, как и употреблённое несколько раз в Новом Завете πειρασμός. Отсюда под словами “не введи нас в искушение” можно разуметь не искушение от Бога, а от диавола, который действует на наши внутренние склонности и этим ввергает нас в грех. Понимание “не введи” в позволительном смысле: “не попускай, чтобы мы были искушаемы” (Евфимий Зигабен), и πειρασμός в особенном смысле, в смысле искушения, которого мы не можем перенести, нужно отвергнуть, как ненужное, и произвольное. Если, таким образом, искушение в рассматриваемом месте означает искушение от диавола, то такое объяснение должно повлиять на последующее значение от лукавого — του πονηρού. С этим словом мы уже встречались, здесь оно переводится в русском и славянском неопределённо “от лукавого,” в Вульг. а malo, нем. перев. Лютера von dem Uebel, англ. from evil, т.е. от зла. Такой перевод оправдывается тем, что если бы здесь следовало разуметь “от диавола,” то была бы тавтология: не введи нас во искушение (подразум. от диавола), но избавь нас от диавола. То πονηρόν в средн. роде с артиклем и без существит. означает зло (см. объяснения к 5:39); а если бы Христос разумел здесь диавола, то, как справедливо замечают, мог бы сказать: από του διαβόλου или του πειράζοντας. Β связи с этим следует объяснять и “избави” (ρΰσαι). Глагол этот соединяется с двумя предлогами “от” и “из,” и это, по-видимому, определяется реальным значением такого рода соединений. О человеке, погрузившемся в болото, нельзя говорить: избавь его от (από), но из (εκ) болота. Можно было бы предполагать поэтому, что в 12 стихе лучше было бы употребить “из,” если бы здесь говорилось о зле, а не диаволе. Но в этом нет надобности, потому что из других случаев известно, что “избавлять из” указывает на действительную, уже наступившую, опасность, “избавлять от” — предполагаемую или возможную. Значение первого сочетания “избавлять от,” второго “предохранять,” причём не устраняется вовсе мысли и об избавлении от уже существующего зла, которому человек уже подвержен. (Данное толкование слова “лукавый” противоположно толкованию Иоанна Златоуста, где он совершенно конкретно говорит, что в данном случае имеется ввиду диавол и его действия. См. Беседу на 6 главу Евангелия от Матфея. Прим. ред.)
В заключение заметим, что изложенные в 13 стихе два прошения многими сектантами (реформатами, арминианами, социнианами), считаются за одно, так что молитва Господня имеет только шесть прошений.
Славословие принимают святой Иоанн Златоуст, Постановления Апостольские, Дидахе, Феофилакт, протестанты (в нем. пер. Лютера, английск.); также славянский и русский тексты. Но ныне некоторые исследователи находят основание думать, что оно не было сказано Христом, и поэтому его не было в первоначальном евангельском тексте. На это прежде всего указывают разности в произнесении самих слов, которые можно наблюдать и в наших славянских текстах: “яко Твоё есть царствие и сила и слава во веки, аминь,” — так в Евангелии. Но священник произносит после “Отче наш:” “яко Твоё есть царство и сила и слава, Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков.”
В греческих текстах, дошедших до нас, подобные разности ещё заметнее, чего не могло бы быть, если бы славословие было заимствовано из подлинного текста. Его нет в древнейших манускриптах и Вульгате (только: аминь), оно не было известно Тертуллиану, Киприану, Оригену, Кириллу Иерус., Иерониму, Августину, Григорию Нисскому и другим. Евфимий Зигабен прямо говорит, что оно “приложено церковными толкователями.” Вывод, который можно сделать из 2 Тим. 4:18, по словам Альфорда, скорее говорит против славословия, чем в пользу его. Единственное, что можно сказать в его пользу, это то, что оно находится в древнем памятнике “Учении 12 апостолов” (гл. 8) и в сирийском переводе Пешито. Но в “Учении 12 апостолов” оно имеется в такой форме: “потому что Твоя есть сила и слава вовеки;” а Пешито “не стоит вне подозрений в некоторых интерполяциях и прибавках из лекционариев.” Предполагают, что это была богослужебная формула, с течением времени внесённая в текст молитвы Господней (ср. 1 Пар. 29:10-13). Первоначально было внесено только, может быть, слово “аминь,” а затем эта формула была распространена отчасти на основании существовавших богослужебных формул, а отчасти прибавкою произвольных выражений, подобно тому, как распространены в нашей церковной (и католической) песни “Богородице, дево, радуйся” евангельские слова, сказанные архангелом Гавриилом. Для толкования евангельского текста славословие не имеет или вовсе значения, или имеет только небольшое.
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки. Аминь
и не введи нас в искушение
Мы - люди слабые, поэтому не должны подвергать себя искушениям, но если впали, то должны молиться, чтобы искушение не поглотило нас. Только тот вовлекается в бездну испытания, кто поглощён и побеждён, а не тот, кто впал, но потом победил.
но избавь нас от лукавого
Не сказал: "от лукавых людей", ибо не они делают нам зло, но лукавый.
Ибо Твоё есть царство и сила, и слава во веки. Аминь
Здесь ободряет нас, ибо если Отец наш есть Царь, сильный и славный, то мы, конечно, победим лукавого и в грядущие времена прославимся.