Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Мф. 17:24
Свт. Иоанн Златоуст¶
Ст. 24-27 Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да. И когда вошёл он в дом, то Иисус, предупредив его, сказал: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Пётр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны; но, чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадётся, возьми, и, открыв у ней рот, найдёшь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя
Пришедшим же им в Капернаум, приступиша приемлющии дидрахмы к Петру и реша: учитель ваш не даст ли дидрахмы? Что это за дидрахмы? Когда Бог избил первенцев египетских, то вместо их взял колено левитов. Но, так как число левитов было меньше числа первородных у иудеев, то Он за тех, которых недоставало в число, повелел вносить сикль. С этого времени вошло в обыкновение платить такую пошлину за первенцев. А так как Христос был первенец, и из учеников Пётр казался первым, то собиратели пошлины и приступили к нему. Они, как мне кажется, собирали пошлину со всякого города; поэтому и пришли к нему в отечество, которым считался Капернаум. К самому Христу они не осмелились приступить, а пришли к Петру; впрочем и к последнему приступили не с насильственным требованием, а скромно. Они не настоятельно требовали, а только спрашивали: учитель ваш не даст ли дидрахмы? Надлежащего о Нем мнения они ещё не имели, но считали Его за простого человека; впрочем, воздавали Ему некоторое уважение и честь за предшествовавшие знамения. Что ж им отвечает Пётр? Глагола: ей! Собирателям пошлины сказал Пётр, что Христос даст дидрахму; но самому Христу не объявил об этом, может быть, стыдясь говорить с Ним о таких вещах. Потому кроткий и все ясно ведущий Иисус, предупреждая его, говорит: что ти мнится, Симоне? Царие земстии от киих приемлют дани, или кинсон! От своих ли сынов, или от чужих? Когда Пётр ответил: от чужих, - Христос сказал: убо свободни суть сынове (ст. 25-26). Чтобы не подумал Пётр, что Он услышал что-либо от них, предваряет его, обнаруживая Свои мысли о том же самом предмете, и давая ему смелость, так как прежде последний не смел говорить об этом. Смысл же слов Его такой: Я свободен от платежа пошлины. Если цари земные не берут подати с сыновей своих, но с чужих, то тем более Я должен быть свободен от требования их, Царь и Сын Царя не земного, а небесного. Видишь ли, как Он различил сынов от тех, которые - не сыны? Если бы Он не был Сын, то напрасно привёл в пример царей. Точно, говорят, Он Сын, но не истинный. Следовательно, не Сын. А если не Сын, и не истинный Сын, то не Сын Божий, а чужой. Если же чужой, то пример царей не имеет своей силы. Он говорит не просто о сынах, каких бы то ни было, но о сынах законных, собственных, участвующих в царстве с родившими их. Потому-то для различия и противопоставил сынов чужих, так называя тех, которые рождены не от них (от царей). Сынами же своими называет тех, которых родили сами цари. Но обрати здесь внимание и на то, как подкрепляет Он своими словами открытое Петру ведение. Впрочем Он не останавливается и на этом, но и снисхождением Своим внушает то же: новый опыт великой мудрости! Сказавши это, Он присовокупляет: но да не соблазним их, шед, верзи удицу в море, и юже прежде имеши рыбу, возми, и обрящеши в ней статир: той взем, даждь им за Мя и за ся (ст. 27). Видишь ли, как Он и от подати не отказывается и, между тем, не просто повелевает отдать её? Показав наперёд, что Он не подлежит подати, потом даёт её; первое делает для того, чтобы не соблазнились ученики; последнее - чтобы не соблазнились сборщики податей. Даёт пошлину не как обязанный к тому, но из снисхождения к их слабости.
В другом месте, рассуждая о пище, Христос пренебрегает соблазном; этим Он поучает нас различать время, когда надобно заботиться о соблазняющихся, а когда можно и оставить без внимания. Да и самый образ, как Он даёт подать, открывает, кто Он таков. Для чего не велит Он заплатить из хранившихся у них денег? Для того, как я выше сказал, чтобы и в этом случае показать, что Он есть Бог над всем, и что море в Его власти. Эту власть Он показал и тогда уже, когда запретил морю, и тому же самому Петру позволил ходить по волнам. Эту же самую власть и теперь показывает, хотя другим образом, но также приводит в великое изумление. В самом деле, не мало значило сказать о бездне, что первая же рыба попадётся, с требуемою пошлиною, и что повеление Его, подобно закинувшему сеть в бездну, поймает рыбу с статиром. Но дело власти прямо божественной и неизречённой - повелеть морю, чтобы оно принесло дар, и показать, как во всем оно Ему покорно, и тогда, когда, взволновавшись, вдруг утихло и среди неистовства волн подъяло сослужителя своего, и теперь также, когда платит за Него требующим подати. И даждь им, говорит, за Мя и за ся. Видишь ли великое предпочтение? Познай же и глубокую мудрость Петрову. Об этом важном обстоятельстве не упомянул Марк, ученик его, как о великой чести, оказанной Петру Христом, но об отвержении его и он написал, а о том, что могло бы прославить Петра, умолчал, - может быть, потому что Учитель запретил говорить о нем то, что относилось к его славе. За Мя и за ся, - так как и Пётр был первенец. Ты дивишься силе Христовой? Подивись и вере ученика, который так послушен был в случае столь затруднительном. Действительно, для человеческого разума дело представлялось слишком трудным. В награду за такую-то веру Христос и присоединил его к Себе при плате пошлины: за Мя и за ся.
Блж. Иероним Стридонский¶
Ст. 24-26 Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да. И когда вошёл он в дом, то Иисус, предупредив его, сказал: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Пётр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны
Когда же пришли они в Капернаум [Capharnaum], то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да
После кесаря Августа Иудея была обложена податью, и все поимённо были подвергнуты переписи; потому и Иосиф с Марией, родственницей своей, являлся [или: отправлялся] в Вифлеем. Затем, так как Он был воспитан в Назарете (городе Галилеи, который был подчинён Капернауму), то [сборщики] по праву (more) требуют взноса подати; но требующие подати вследствие величия чудесных знамений не дерзают просить Его Самого, а обращаются скромно к ученику, или же с хитростью задают вопрос: даст ли Он дань, или же воспротивится воле Цезаря, как об этом мы читаем в другом месте: Следует ли давать подать Цезарю, или нет (Мк. 12:14).
И когда [Пётр] вошёл в дом, Иисус предупредил его, говоря
Просившие дидрахмы обращались к нему наедине; а когда он вошёл в дом, Господь, прежде чем Пётр сообщил Ему, спросил его, чтобы ученики не соблазнились требованием дани, ибо тогда увидели, что Он знает, о чем шло дело в Его отсутствии.
как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Пётр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны
Господь наш и по плоти, и по духу был сыном царя, т. е. и как рождённый от колена Давидова, и как Слово всемогущего Отца. Итак, как Сын Царей, Он не был обязан давать дань; но как принявший смиренную плоть Он должен был исполнить всякую правду. А мы, несчастные, носящие имя Христа и ничего достойного этого имени не делающие, ничего не воздаём Ему достойного Его имени и как бы царские дети освобождаемся от налогов, когда Он за нас и крест претерпел, и заплатил дань.
Лопухин А.П.¶
Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы
(Мк. 9:33 — ограничивается заметкой, что Спаситель и Его ученики прибыли в Капернаум и вошли в дом). Весь дальнейший рассказ об уплате подати встречается только у Матфея. В послепленное время (Исх. 30:13 и сл.; ср. 2 Пар. 24:6; 4 Цар. 12:12; Неем. 10:33) было установлено, чтобы все израильские мужчины, которым исполнилось 20 лет, ежегодно платили полсикля, или две аттические драхмы, или же одну александрийскую драхму (LXX; Быт. 23:15; Нав. 7:21) в пользу храма для поддержания богослужения. Временем собирания денег по талмудическому трактату Шекалим 1:3 был месяц адар (см. Переферк. т. 2, с. 269; сведения об этом налоге в гл. 2 и 7 этого трактата). Что налог существовал во время Христа, видно из сообщений Филона (11, с. 244, изд. Манг.) и Иосифа Флавия (Древн. 18:9, 1; Война 7:6, 6), Он был настолько всеобщ, что даже иудеи рассеяния платили его. Это не был римский налог, хотя после разрушения Иерусалима деньги и отправлялись в Рим на храм Юпитера Капитолийского (см. Шюрер 2, с. 314, 315). Был ли этот налог принудительным или нет, неясно. Из вопроса, предложенного сборщиками податей, можно было бы заключать, что налог был добровольным и потому некоторыми отклонялся. При взимании податей богатые не могли давать больше того, что было установлено; бедные — меньше. Цена души каждого была одинакова (Исх. 30:11-16). Греческое слово δίδραχμον означает двойную драхму. По Талмуду, “все деньги, о которых говорит закон, суть тирские деньги” (Тосефта Кетубот 12, конец, цит. у Шюрера, т. 2, с. 315 прим.). Четыре тирские драхмы равнялись одному еврейскому сиклю. Одна драхма на наши деньги стоила около 20-30 копеек; дидрахма — 40-60 копеек. Статир же был равен 4 драхмам. Вместо “учитель вам не даёт ли дидрахмы” (русск. перев.), точнее было бы — “не даёт ли дидрахм”, потому что в некоторых кодексах множественное число поставлено в обоих случаях. Цан объясняет множественное тем, что сборщики спрашивали не о дидрахме, которую следовало платить в этот именно год, а вообще о том, согласен ли Иисус Христос уплатить этот налог. Подобно этому и мы говорим: “не даст ли кто-нибудь денег”, хотя под “деньгами” и разумеется иногда только одна монета. Рассказ, несомненно, указывает на положение дел в Палестине до 70 г. по Р. X.
Ст. 24-25 Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да. И когда вошёл он в дом, то Иисус, предупредив его, сказал: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних
Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали; Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да
Богу было угодно, чтобы вместо первенцев еврейских было посвящено ему колено Левиино. Колено Левиино исчислено было в двадцать две тысячи, первенцев же оказалось двадцать две тысячи семьдесят три человека. Вместо этих первенцев, которые оказались свыше колена Левиина, Бог определил давать священникам дидрахму. Отсюда и возник обычай всем вообще первенцам платить дидрахму, то есть пять сиклей или двести оволов. Но так как и Господь был первенец, то и Он платил эту подать священникам. Стыдясь, может быть, Христа из-за его чудес, не спрашивают Его, но Петра, или делают это скорее с коварною целью, то есть как бы говоря: "Учитель ваш - противник закона; разве захочет он платить дидрахмы?"