Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Гал. 3:15
Свт. Иоанн Златоуст¶
Ст. 15-19 **Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утверждённого завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему. Но Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос. Я говорю то, что завета о Христе, прежде Богом утверждённого, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет так, чтобы обетование потеряло силу. Ибо если по закону наследство, то уже не по обетованию; но Аврааму Бог даровал оное по обетованию. Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия семени, к которому относится обетование, и преподан через Ангелов, рукою посредника**
"Братия! говорю по [рассуждению] человеческому: даже человеком утверждённого завещания никто не отменяет и не прибавляет [к нему]". Что значит – "говорю по [рассуждению] человеческому"? Это значит – "я пользуюсь человеческими примерами". Так как он утвердил своё слово и Писанием, и чудесами, бывшими у них, и страданиями Христовыми, и примером патриарха, то, наконец, и обращается к всеобщему обычаю. Он имеет обыкновение постоянно употреблять подобный способ доказательства, как для того, чтобы смягчить свою речь, так и для того, чтобы сделать её более удобоприемлемою и более понятною для самых неспособных. Так, беседуя с коринфянами, он говорит: "Кто, пася стадо, не ест молока от него? Кто, насаждая виноград, не ест плодов его" (1 Кор. 9:7)? И опять к евреям говорит: "завещание действительно после умерших: оно не имеет силы, когда завещатель жив" (Евр. 9:17). И из многих других мест всякий может увериться, что он любит употреблять такой род доказательств. Да и сам Бог в ветхом завете часто говорит таким образом, как, например: "Забудет ли женщина грудное дитя своё?" (Ис. 49:15). И опять: "Скажет ли изделие горшечнику: «что ты делаешь?»" (Ис. 29:16 и 45:9). А у Осии он уподобляет себя мужу, презираемому женою (Осии: 1:2). И в образах ветхозаветных всякий может увидеть много заимствованного из человеческих примеров, когда, например пророк опоясывается и сходит в хижину горшечника (Иерем. 18:2). Итак, что же значит приведённый (апостолом) пример? То, что вера была древнее, а закон явился после, имеет временное значение, и дан (закон) для того, чтобы приготовить путь для веры. Поэтому и говорит: "Братия! говорю по [рассуждению] человеческому". Назвав их выше несмысленными, здесь называет их братьями; таким образом, вместе и бранит их, и утешает.
"…Даже человеком утверждённого завещания". "Если человек, – говорит, – сделает завещание, осмелится ли кто-нибудь после переменить его, или что-нибудь прибавить?" Это и значит слово – "приповелевает". Поэтому тем более не должно делать этого по отношению к завету Божию. Кому же Бог сделал завещание? "Но Аврааму, – говорит, – даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос. Я говорю то, что завета о Христе, прежде Богом утверждённого, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет так, чтобы обетование потеряло силу. Ибо если по закону наследство, то уже не по обетованию; но Аврааму Бог даровал [оное] по обетованию" (Гал. 3:16-18). Итак, вот и Бог сделал завещание Аврааму, сказав, что язычники получат благословение о семени его; как же в таком случае закон может уничтожить эти (благословения)? А так как никакой пример не может выразить изображаемого им предмета, то поэтому он и сказал ранее: "говорю по [рассуждению] человеческому". Не выводи ничего несообразного с величием Божиим из приведённого примера. Смотри с высшей точки на этот пример: Бог обещал Аврааму, что о семени его благословятся народы; семя же его по плоти есть Христос. Спустя четыреста тридцать лет явился закон. Итак, если закон дарует благословение, и жизнь, и оправдание, то указанное обетование не имеет силы. Но как же это: человеческого завещания никто не уничтожает, а Божие завещание спустя четыреста тридцать лет становится недействительным? В самом деле, если то, что обещало это завещание, не оно даёт, а другой вместо него, то оно, очевидно, отвергнуто. Но есть ли тут какой-нибудь смысл? "Итак, для чего же, – скажут, – дан закон?" "По причине преступлений" (Гал. 3:19). Таким образом, и закон не излишен. Видишь ли, как он все соглашает? Как он многими глазами смотрит на все? Так как он превознёс веру и показал, что она древнее закона, то, чтобы кто-нибудь не подумал, что закон излишен, он исправляет и это заблуждение, показав, что закон дан не напрасно, но с очень большою пользою: по причине преступлений, т. е., чтобы иудеи не жили без страха и не дошли до крайнего нечестия, но чтобы закон служил для них вместо узды, научая, усмиряя, и удерживая их от нарушения если и не всех, то, по крайней мере, некоторых заповедей. Таким образом, немалая польза была и от закона. Но до каких пор? "До времени пришествия семени, к которому [относится] обетование", – говорит он, разумея (под семенем) Христа. Итак, если закон дан только до пришествия Христова, то для чего ты продолжаешь его далее и за пределы назначенного срока?
"Преподан через Ангелов, рукою посредника". Ангелами он называет или священников, или самих ангелов, как служителей при законоположении. Ходатаем же здесь называет он Христа, показывая тем, что Он и прежде был, и что Он сам дал и закон.
Прп. Ефрем Сирин¶
Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утверждённого завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему
См. Толкование на Гал. 3:10
Блж. Иероним Стридонский¶
Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утверждённого завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему
Апостол, сделавшийся всем для всех (1 Кор. 9:22)... даже для галатов, которых до того назвал несмысленными, сам сделался «несмысленным». Ибо в отношении к ним он не употребляет доказательств, которые употреблял перед римлянами, а употребляет [аргументы] более простые, которые могли быть понятны и неразумным, даже людям с улицы. А чтобы не показалось, будто он это делает по неопытности и недостатку искусства, Павел сначала успокаивает читателя и умеряет то, что имел сказать, предпослав предисловие: Братия! говорю по [рассуждению] человеческому. Действительно, то, что я имею сказать, я говорю по человеку, а не по Богу. Говорю не в соответствии с богооткровенной премудростью и силами тех, которые могут питаться твёрдою пищею (1 Кор. 3:2), - а в соответствии с силами тех, которые по нежности своего чрева питаются влагою молока...
Блж. Августин¶
Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утверждённого завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему
Как смерть завещателя служит утверждению его завещания, поскольку он уже не может изменить своего решения, - так незыблемость обетования Бога служит утверждением наследия Авраама, которому вера вменена в праведность.
Лопухин А.П.¶
Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утверждённого завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему
Братия. Гнев Апостола уже утих, и он снова обращается к читателям с ласковым словом: "братия". - По рассуждению человеческому, т. е. так, как свойственно рассуждать обыкновенному человеку, не стоящему на точке зрения Св. Писания. - Завещания - diaqhkh. Ап. имеет в виду не завет Бога с Авраамом, а обыкновенное завещание умирающего отца семейства. Такого завещания, раз оно правильно было составлено, никто другой, кроме самого завещателя, не имел права отменить или в чем либо изменить через какие-нибудь прибавления.
Ст. 15-29 **Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утверждённого завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему. Но Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос. Я говорю то, что завета о Христе, прежде Богом утверждённого, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет так, чтобы обетование потеряло силу. Ибо если по закону наследство, то уже не по обетованию; но Аврааму Бог даровал оное по обетованию. Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия семени, к которому относится обетование, и преподан через Ангелов, рукою посредника. Но посредник при одном не бывает, а Бог один. Итак закон противен обетованиям Божиим? Никак! Ибо если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона; но Писание всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа. А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере. Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя. Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе. Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники**
Утвердивши таким образом в сознании Галатов ту мысль, что они именно через веру, а не через закон стали чадами Авраама и достигли обладания Авраамовыми благословениями, Ап. теперь находит нужным показать, что условие, при каком Бог обещал Аврааму благословить все его потомство, т. е. вера, не отменено было с заключением завета при Моисее (Апостолу, в самом деле, нужно было разъяснить это, потому что иудействующие могли сказать, что с появлением закона Моисеева условия получения благословений Божиих изменились). Закон, пришедший много лет спустя после обетования, не мог изменить его. Но в таком случае зачем же он был дан? Он имел значение временное, как воспитатель народа еврейского, приготовлявший этот народ к принятию Христа. В настоящее время, когда закон уже исполнил своё дело, он должен оставить своего воспитанника. Теперь, во Христе, мы вышли из положения воспитываемых и стали сынами Божиими, которые в таком воспитателе, как закон Моисеев, более уже не нуждаются.
Братия! говорю по рассуждению человеческому
Выше назвал неразумными, теперь называет братьями, там обуздывая, а здесь утешая. Человеческий пример, говорит, я намереваюсь вам представить.
Даже человеком утверждённого завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему. Но Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос. Я говорю то, что завета о Христе, прежде Богом утверждённого, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет так, чтобы обетование потеряло силу
Павел хочет показать, что вера есть завет более древний, чем закон, и что несправедливо было бы предпочитать ей закон. На это и пример привёл. Если бы, говорит он, человек сделал завещание, неужели кто-нибудь, пришедши после, осмелился бы извратить его или переделать, то есть прибавить что-нибудь? Тем более должно разуметь сие в отношении к Богу. И Бог дал завещание Аврааму, что в семени его благословятся народы. А семя его - Христос, потому что не сказал: семенем, чтобы ты не подумал о происшедших от него иудеях и измаильтянах, - но просто: в семени, которое, как сказано, есть Христос. Каким же образом закон может отменить этот завет, соглашение и обещание, так чтобы не во Христе получали благословение народы, но чрез заповеди закона? Ведь это не что иное, как ниспровержение обетования, что нелепо.