Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Евр. 1:3
Прп. Ефрем Сирин¶
Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте
И Он есть блеск света славы Его, так как чрез дела Сына, как бы чрез свет, открылась нам слава Отца, – и образ величества Его, то есть равен величеству Его, – и устроил все силою Слова Своего, то есть сила Слова Его покорила все народы, – и чрез Него совершил очищение грехов в водах крещения, – и Он возсел одесную славы величества, по плоти, в которую облёкся.
Свт. Василий Великий¶
Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте
Понятие общности возводится к «сущности», а «ипостась» есть отличительный признак каждого Лица. Но, может быть, иной подумает, что предложенное понятие об ипостаси несогласно со смыслом апостольского Писания, где Апостол говорит о Господе, что Он «сияние славы и образ ипостаси Его». Ибо если ипостасию назвали мы совокупность отличительных свойств, усматриваемых в Каждом, и как об Отце признаем, что есть нечто собственно в Нем созерцаемое, чрез что Он один познаётся, так то же самое исповедуем и о Единородном, то как же Писание в этом месте именование ипостаси приписывает одному Отцу, а Сына называет образом ипостаси, который обозначается не собственными Своими, а Отцевыми чертами? Если ипостась есть отличительный знак бытия Каждого и собственностию Отца признается – быть нерожденно, Сын же изображает в Себе отличительные свойства Отца, то не остаётся уже при Отце, чтобы Он один по преимуществу именовался нерожденным, если только тем, что отличает Отца, обозначается бытие Единородного.
Но утверждаем, что здесь слово Апостола выполняет другую цель, которую имея в виду употребил он сии речения: «сияние славы и образ ипостаси». И кто тщательно уразумел сию цель, тот найдёт не что-либо противоречащее сказанному нами, а только то, что речь направлена к какой-то особенной мысли. Ибо апостольское слово рассуждает не о том, как ипостаси различать между собою по видимым признакам, но о том, как уразуметь соестественность, неотлучность и единение в отношении Сына к Отцу. Так, не сказал: «иже сый» слава Отца (хотя сие действительно так), но оставив это, как всеми признаваемое, научая же не представлять иного образа славы во Отце, а иного в Сыне, определяет, что слава Единородного есть сияние самой славы Отца, подобием света приводя к тому, чтобы Сына представлять неразлучно со Отцем. Ибо как сияние, хотя от пламени, однако же не позднее пламени, но вдруг и пламень вспыхивает, и свет от него воссиявает, так, по требованию Апостола, должно представлять и Сына от Отца, не отделять Единородного каким-нибудь разлучающим расстоянием от бытия Отца, но вместе с Виновником представлять всегда и сущее от Него. Посему таким же образом, как бы толкуя предложенную теперь мысль, называет и образом ипостаси, телесными подобиями руководя нас к уразумению невидимого. Ибо, как тело непременно имеет очертание, но инаково понятие очертания и инаково понятие тела; и кто даёт определение одного из сих двух, тот не попадёт ещё на определение другого; между тем, хотя в уме и отделяешь очертание от тела, однако же природа не допускает разделения, но одно с другим представляется соединённым; так, думает Апостол, должно разуметь, что учение веры хотя и научает нас неслиянному и раздельному различию Ипостасей, однако же в приведённом месте изображает неразрывность и как бы нераздельность Единородного со Отцем, не потому, что Единородный не имеет ипостаси, но потому, что в единении Своём со Отцем не допускает ничего посредствующего; почему устремивший душевные очи на образ Единородного имеет мысль об ипостаси Отца не вследствие изменения или смешения созерцаемых в Них отличительных свойств – или во Отце представляя рожденность, или в Сыне нерожденность, но потому, что оставшийся, по отделении Одного от Другого, не может быть представляем Один Сам по Себе. Ибо невозможно, чтобы наименовавший Сына не имел мысли и об Отце, потому что именование сие относительно указывает и на Отца.
Итак, поелику увидевший Сына видит и Отца, как говорит Господь в Евангелии(см.: Ин. 14:9), то посему сказано, что Единородный есть «образ ипостаси» Отчей. И чтобы лучше выразуметь эту мысль, присовокупим и другие изречения Апостола, в которых называет он Сына «образом Бога невидимаго» (ср.: Кол. 1:15), и ещё образом благости Его, не в том смысле, что образ различен от первообраза относительно к невидимости и благости, но желая показать, что Сын тождествен с Первообразным, хотя и иной; потому что не сохранилось бы понятие образа, если бы не имел Он во всем ясного и безразличного тождества. Следственно, представивший себе доброту образа имеет уже мысль о первообразе. И кто объял мыслию как бы образ Сына, тот отпечатлел в себе и образ Отчей ипостаси, в последнем созерцая и первый, не потому, что в изображении видит нерожденность Отца (в таком случае оно было бы всецело тождественным, а не иным), но потому, что нерожденную Доброту созерцает в рождённой. Ибо, как всмотревшийся в изображение лица, представившееся в чистом зеркале, получает ясное познание об изображённом лице, так познавший Сына с самим сим познанием Сына приял в сердце образ Отчей ипостаси. Ибо все, что принадлежит Отцу, созерцается и в Сыне; и все, что принадлежит Сыну, принадлежит и Отцу, потому что всецелый Сын в Отце пребывает, и опять – имеет в Себе всецелого Отца, так что ипостась Сына служит как бы образом и лицом к познанию Отца; и ипостась Отца познаётся в образе Сына, тогда как остаётся созерцаемое в Них отличительное свойство к ясному различению ипостасей.
Лопухин А.П.¶
Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте
Сияние славы и образ ипостаси Его. Сим обозначается прямо вечность Сына и единосущие Богу Отцу. "Сияние от солнца, и не после его; ибо вместе солнце и вместе сияние (Феофил.)". Как солнце, в отношении к сиянию своему, есть само из себя, и сияние из солнца, так Отец из Себя Самого, Сын же рождается от Отца. Как сияние происходит от солнца, не отнимая ничего от его сущности и не отделяясь, так Сын произошёл от Отца. Солнце существует прежде сияния, но однако и вместе с ним, так и Сын с Отцом, Сияние не может быть без солнца, и солнце без сияний: так Сын не может быть без Отца, и Отец без Сына, и однако они оба отличны. Нельзя видеть солнца без исходящего из него света: так никто не может видеть Отца без Сына (ср. Ин 1:18; 5:19 и дал.; 6:46; 14:9; 16:15). Если сияющее – Бог, то Божественно и Его сияние. Если сияющее – вечность, не имеющая ни начала, ни конца, то таково и сияние. Полное во всем единосущие и равенство. – "Образ ипостаси" – χαρακτήρ τής αποστάσεως, – оттиск, отпечаток, начертание (от χαράσσειν – надрезывать, начертывать). Как печать, оттиснутая штемпелем, вполне соответствует сделанному на нем изображению, так Сын – точнейшее и совершеннейшее отображение сущности Отца (ср. Ин 14:9: "видевший Меня видел Отца"). Совершенно в другом смысле именуется человек "образом Божиим и подобием". Как созданный во времени, со способностью бесконечного развития, человек постепенно Богоуподобляется и обожествляется. Божественная сущность отображается в его душе как слабое подобие, как малая искра Божественного сияния, а не весь свет, сполна и совершенно изливаемый Сыном. Человек только подобосущен Богу, а Сын единосущен Отцу. Или Сын единосущен Отцу в полной и всесовершенной степени, как личность нераздельна с Ним, а человек единосущен Богу в том смысле, что Бог уделил Ему малое подобие Своей сущности для вечного совершенствования по образу Создавшего его. – "Держа все словом силы Своей..." Сотворив все Словом Своим, Бог и держит все, т. е. хранит бытие и порядок вещей также словом силы Своей. Это хранение мира есть как бы постоянно продолжающееся творение; и то и другое совершается одним словом Божественной силы, которая и завершит все тем же словом, когда силою уст Сына Божия будет убиен единственный противник нравственного порядка бытия мира – антихрист (2 Сол 2:8). – "Совершив Собою очищение грехов наших... Очищение грехов наших, освящение и оправдание человека часто упоминаются в сем послании, как плоды первосвященнического служения Мессии, Его жертвоприношения, совершенного Им не через кровь козлов или тельцов; но Самим Собою, жертвою Своего послушания, Своего самопожертвования, Своей крови и жизни. Принеся такую жертву за людей, Христос и для Самого Себя, т. е. для Своей человеческой природы приобрёл возвышение над всеми тварями – воссел одесную (престола) величия на высоте, (έν υψηλοίς, собственно на высоких, т. е. на небесах, ср. далее 8:1). Что это выражение относится к человеческой природе во Христе, видно из того, что нигде в Новом Завете не приписывается Иисусу Христу седение одесную Отца прежде вознесения Его на небо (ср. Ин 17:5; 6:62). До этого вознесения о Сыне говорится более возвышенно: "Сый в лоне Отчи" (Ин 1:18). Образ выражения (о седении одесную), означающего участие в Божественной власти и мироправлении, заимствован апостолом из 1 ст. 109 Пс, который всегда считался Мессианским, хотя и в различных смыслах. – Одесную престола величия на высоте – в этом образном выражении каждое слово – полно глубокого смысла: одесную – указывает сродство и равночестность Сына Божия с Отцом; – Престол – означает достоинство и власть Божества; – седение – покой и довольство; – величие – то же, что выше – слава, т. е. слава и величие Божества; – на высоте – знаменательное выражение, имеющее в виду не ограничить Бога одним определённым местом, хотя бы небом, а только указать высшее над всем положение Его, – т. е. что Бог выше всего.
Сей, будучи сияние славы
Восшел на самую высоту хвалебной речи о Сыне, и называет Его сиянием славы, чтобы ты знал, что Он из Него, бесстрастно, без уменьшения или унижения, одного и того же существа, то есть Свет от Света. Ибо Он просветил и наши души, и Сам показал Отца. Посему и сказал: Я свет миру (Ин. 8:12), потому что вместе с Ним светил от вечности; ибо сияние светит одновременно с сияющим. И солнце не бывает видимо когда-нибудь отдельно от сияния, и Отец немыслим без Сына. Посему, когда услышишь ариан говорящих, что если Сын из Отца, – значит, после Него, то скажи им, что и сияние от солнца, однако не после него, ибо в одно время и солнце и сияние.
и образ ипостаси Его
Сказав: сияние, и чрез это показав единосущие и совечность Сына с Отцом, снова, так как сияние не самостоятельно, апостол устраняет из этого примера неуместную мысль, чтобы ты не принял сторону Маркелла и Савеллия, которые говорят, что Сын не может быть в собственной ипостаси при Отце. Посему и говорит: и образ ипостаси Его; это значит: как Отец самостоятелен и не имеет ни в ком нужды для совершенства, так и Сын. После того, как показал совершенное во всем сходство, этими словами апостол показывает также и особенный образ первообраза. Ибо образ есть нечто иное при сравнении с первообразом, как существующий сам по себе, хотя и до безразличия подобный первому. Григорий Нисский говорит: как чрез сияние показал общность Сына с Отцом, так чрез образ – равенство их. Ибо ум, постигший величие ипостаси, чрез видимый образ может, во всяком случае, измерять и ипостась. Ибо не превышает ипостаси образ, чтобы не быть безъипостасным настолько, насколько превысит; и ипостась не больше образа: в противном случае та часть была не отображённой. Сказав подобным образом и в другом месте, что Сын существует во образе Божием (Флп. 2:6), апостол даёт нам понять это же самое, именно, что означает ипостась, а означает Господа, созерцаемого в этом образе. Во всяком случае, апостол показывает равенство Сына со Отцом. Ибо в образе усматривается величие Отца, нисколько не превышающее этот образ, так как, в самом деле, было бы безобразно и некрасиво то, что выступало бы из образа, чего об Отце мыслить неуместно. Если же таково величие Отца, каков и образ, а отобраз равен образу, то и отобраз – имеет такое же величие, какое усматривается в образе Божием.
и держа все словом силы Своей
Прежде ты останавливался на выражении чрез Которого и считал Сына как бы помощником Отцу; слушай теперь, если можешь понять, как Павел приписывает здесь власть Сыну. Не сказал: держа силой, но словом силы, то есть словом, полным силы, показывающим Его могущество. Ибо как говоришь, что Отец сказал: да будет свет, – и стал свет (Быт.1:3); так и Сын словом держит все, то есть всем управляет и все содержит. Гораздо же важнее приведения всего в бытие сохранение противоборствующего между собой и стремящегося обратиться в небытие. Не сказал: управляя, но: держа – эта метафора заимствована от движущих что-нибудь и обращающих одним пальцем. Такую великую и чрезвычайную тяжесть творения Он носит как ничто, одним только всемогущим словом. Ибо не бессильно слово у Бога, как у нас. После стольких ересей, опровергаемых в самом начале послания, как осмеливаются некоторые отвергать его, как будто не принадлежащее Павлу, на основании того, что стиль его отличается от стиля других посланий? Необходимо им убедиться, что высота мыслей и неотразимая их сила принадлежит не кому другому, как Павлу, имеющему в себе говорящего Христа. Если же они соблазняются стилем речи, то пусть узнают, что Павел написал послание на еврейском языке, так как говорил с евреями; на греческий же язык оно было переведено, как некоторые думают, Лукой, или, как другие полагают, Климентом, стиль которого оно, действительно, больше и сохраняет. Посему отнимающие это послание у Павла делают, так сказать, подобную же ошибку, как если бы они отнимали Павла у Христа.
совершив Собою очищение грехов наших
Сказав о величии Божественности Слова, говорит и о попечении Его о людях чрез воплощение, что гораздо важнее, чем держать все. Здесь он представляет два доказательства: одно - в том, что Он очистил грехи наши, другое – в том, что сделал это Собою. И во многих местах апостол восхищается тем, что совершено Самим Сыном. Ибо чрез крест и смерть, которую Он подъял, очистил нас, не только как безгрешный, умерший за наше прегрешение, понёсший наказание, которому Сам не подлежал, и освободивший вообще природу от осуждения за грех Адама, но и как давший нам крещение, подобие смерти Его, чрез которое мы, крещаемые, получаем всякий раз отпущение грехов, перешедших к нам от предков, и силу к тому, чтобы в остальное время не поддаваться легко греху.
воссел одесную (престола) величия на высоте
Напомнив о кресте, ведёт речь о воскресении и вознесении Господа. Не сказал: повелено Ему сесть, но воссел и одесную, и на высоте. Это не значит, что Бог ограничивается местом, но для того сказано, что показать равночестность Его с Отцом. Ибо Он достиг самого престола Отчего, и как Отец есть на высоте, так точно и Он. Если же кто-нибудь скажет: однако написано: сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня (Пс. 109:1); то скажем на это, во-первых, что не сказал: повелел, но: сказал. Потом, чтобы ты не подумал, что Он не имеет начала и причины в Боге Отце, для этого так образно и выражена речь.