Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Предисловие к толкованиям на Послание Евреям
Прп. Ефрем Сирин¶
Приступая к объяснению этого послания, мы должны сначала разрешить один недоуменный вопрос: почему в этом послании Павел не написал своего имени, как во всех посланиях своих? Потом: есть такие, кои говорят, что это послание совсем не Павлом написано. Во-первых (утверждают это) потому, что в этом послании он не начертал своего имени, как в прочих посланиях своих. Во-вторых потому, что образ внешнего изложения в этом послании не сходен с другими посланиями Апостола. А как образ изложения этого послания сходен с Климентовым, то и говорят, что это послание принадлежит Клименту, а не Павлу. Другие же утверждают, что послание написал сам Павел, но ради вражды и ненависти к нему Иудеев совершенно скрыл своё имя, дабы это имя, написанное в начале послания, не отвратило их от чтения его и они не лишились той великой пользы, которая заключается в послании, преисполненном убеждениями (в истине). Они говорят, что (Апостол) написал это послание на еврейском, а не на греческом языке. Поелику же Климент перевёл его с еврейского языка на греческий, то по образу речи (и внешнему изложению) оно и считалось Климентовым, хотя и не принадлежало ему. А что касается до причины, по которой Апостол не написал своего имени в этом послании, то соглашаются с мнением прочих, что не написал он ради вражды Евреев, какую они имели против него.
Я же полагаю, что двумя изречениями, кои написал Павел в конце сего послания, разрешаются оба сомнения, вызываемые началом послания. Он именно так пишет: знайте брата вашего Тимофея, котораго я послал, дабы скоро пришёл к вам (13:23). Кроме того, раз или два (13:23 и 19) прибавляет: если скорее приидет, и я с ним скоро приду. Отсюда ясно, что он посылал это послание к близким своим, то спросим: почему же скрыл пред ними имя своё, когда не поступил так в посланиях, написанных к Галатам, к Коринфянам и к близким, коих видел, - равно как не сделал ничего такого и в посланиях к Римлянам и к другим, коих не видел он? Впрочем, хотя вкратце и доказали мы, что писал это послание к близким лицам, однако приведём и ещё некоторые доказательства. Послушайте, что говорит сам Апостол в послании к Евреям: "вспомните, говорит, прежние дни, в которые вы крещены были, - в которые многие страдания и подвиги вы держали, иногда поругания и скорби (гонения); сверх того, говорит, и расхищение имуществ ваших с радостию приняли вы, поелику достоверно знали, что на небе лучшия сих уготованы вам, кои остаются даже во век" (10:32-34). Итак, если это мог писать только Евреям, слушателям (т.е. верующим) своим, а не тем, кои упорно хранили в себе злобу распинателей: то почему же в сем послании не написал своего имени, как начертал оное в начале послания ко всем язычникам?
Может быть там ещё были тогда Апостолы. И поелику они получили повеление быть Апостолами у обрезанных, как и сам он имел власть апостольства у язычников, то по сему и не желал сам Апостол называть своё имя пред ними, так как он не был к ним послан. А между тем и они находились в великой борьбе и терпели тяжёлый подвиг за Евангелие. Так, для них было тяжело видеть храм, который стоял ещё, и совершение священнодействий, продолжавшиеся чинно и благообразно; кроме того они подвергались преследованию и расхищению имений; притом же Апостол знал из самого закона об упразднении священства, как и их жертв и служб, которые они тогда продолжали совершать и которые своим внешним великолепием пленяли простых людей. Поелику же он знал, что хотя во всем другом он был равен Апостолам - своим сотоварищам, однако же в слове был сильнее своих товарищей, то, опустив имя своё, направляет к тем (христианам из Иудеев) учение своё: так что опущением имени своего он обнаруживает своё смирение, а в раскрытии им учения христианского открывается его попечительность.
Кроме того, предстоятели Евреев хотя и были совершенны, однако делались нетвёрдыми в отношении к ученикам своим и вместе с ними. Так и сам Павел, когда приходил туда (в Иерусалим), то делал то же самое, например: он совершил очищение и принёс жертву за своё очищение, как о сем свидетельствуется в деяниях Двенадцати Апостолов (Деян. 21:26-27). Итак, поелику Павел видел, что ученики вынуждали своих наставников быть вместе с ними (учениками) нетвёрдыми, то он не касается (и оставляет) наставников, кои были совершенны, и направляет своё послание именно к их несовершенным ученикам.
Как некогда для самого Павла оказывалась нужда в том, чтобы писания Иерусалимских Апостолов чрез Иуду и Силу были отправлены к язычникам, среди коих находились и их смущали обрезанные (Деян. 15:1, 22 сл.): так же точно и сам он из-за учеников Апостолов написал это послание, потому что сами Апостолы опасались открыто проповедывать и говорить в той стране. И это не потому, чтобы они боялись самих распинателей, но опасались за своих учеников, чтобы, с упразднением обрезания и прочего, как учили их, ученики не отступили бы от Евангелия, и от истинного и совершенного закона снова не обратились к прежнему закону (Моисееву).
Подобным же образом, когда Пётр пришёл в Антиохию, то Павел не коснулся тех, кои с ним не прямо уступали по истине евангельской, но счёл нужным увещевать самого Петра и с ним беседовать о совершенстве, дабы чрез Петра услыхали те, кои ходили с Петром (Гал. 2:11 сл.). Итак, как он учил посредством слов об упразднении закона, когда присутствовал лично; так и посланием своим желал убедить и упросить тех, кои находились вдали от него. И может быть, после того как они вняли слову его в Антиохии, когда он был вблизи их, послал для привлечения тех, кои все ещё не повиновались наставникам своим. Посему, минуя наставников, пишет к ученикам, дабы Апостолы имели возможность отвечать, что (Павел) не писал к ним, - и дабы они (Апостолы) не могли подвергнутся подозрению в том, что сами писали к нему с тою целью, чтобы он отвечал им.
Скрывает же и утаивает имя своё, во первых, по смирению своему, как сказал я; а потом с тою целью, чтобы не называть себя Апостолом над Евреями, поелику ни они не были его учениками, ни он не был к ним послан. Итак, чтобы не подвергли его осмеянию и распинатели не говорили: вот и Савл между Апостолами, - он опускает имя своё, - и к тем, кои и Сына, Господа Ангелов, считали за Архангела, пишет из Италии послание (Евр. 13:24), которое начинает так:
Лопухин А.П.¶
Послание св. Апостола Павла к Евреям отличается от других посланий сего апостола особенно тем, что не именует нигде своего автора, каковым - ввиду других отличий по изложению - не всегда единодушно даже и считался Апостол Павел.
Один из самых ранних упоминателей послания - св. Климент Римский (в конце I в.) - не даёт составить из его цитат никакого определённого суждения о том, кого именно считали Римляне автором послания. Из дальнейших западных церковных писателей - Тертуллиан, ссылаясь на послание, приписывает его Варнаве. Восточные писатели единодушнее и определённее западных. Пантен, Климент Александрийский, Ориген не только приводят послание под именем "послания к Евреям", но и признают его именно как произведение Апостола Павла. Ориген подтверждает это даже ссылкою на свидетельство предания. Впрочем, надо оговориться, очевидные особенности языка послания вызвали и у Оригена догадку, что хотя мысли этого послания всецело Павловы, однако изложение их могло принадлежать одному из его учеников - или Луке или Клименту.
Как бы то ни было, уже во II в. восток был единодушен в признании послания Павловым. Запад утвердился в сем мнении позднее (в половине IV в., с распространением сочинений Оригена). И наконец, на Карфагенском соборе (397 г.) послание решительно признано было посланием Апостола Павла, по числу XIV-м.
Какие же признаки заставляли сомневаться в принадлежности послания Апостолу Павлу, чем можно ослабить их силу и какие данные говорят за принадлежность послания именно названному апостолу?
Один из наиболее очевидных признаков, дающих, по-видимому, сильное основание для сомнения в принадлежности послания Апостолу Павлу, это II гл. 3 ст., где как будто речь идёт от какого-то другого лица. Указывали также на не совсем обычный для Павла способ цитирования Ветхого Завета в этом послании. Обыкновенно он везде приводит места из Ветхого Завета по переводу LXX, но пользуется и еврейским текстом, если этот более точен; между тем как в послании к Евреям автор исключительно пользуется лишь LXX, хотя бы этот текст допускал значительные неточности. Самая форма цитирования значительно отступает от обычной для Павла. Если в других посланиях он обыкновенно выражается: "глаголет Писание" или "такой-то писатель", то здесь представляются говорящими или Бог, или Дух Святой. Наконец, последнее послание отличается от других и большею чистотою языка, напоминающего более Евангелие и Деяния Луки.
В противовес всему этому достаточно указать на несколько мест послания, где личность писателя, если не упоминается, то ясно открывается (ср. XIII:23, 24, 18 и д.), и где отдельные выражения и воззрения оказываются совершенно родственными Павловым (ср. напр. Евр 10:30 и Рим XII:19). Не оставляет сомнения относительно автора послания и все вообще содержание, и самый дух послания. Что же касается того обстоятельства, что апостол, вопреки обычаю своему, не именует себя нигде в послании, то и это самое, находя справедливое себе объяснение, служит лишь к большему подтверждению его авторства. Дело в том, что апостол должен был считаться с весьма враждебными к нему чувствами своих соплеменников, к которым направлялось его послание, почему и счёл нужным не упоминать своего имени.
Повод, а отчасти и время написания послания устанавливаются из VI, и дал. ; X:26 и дал. и др. мест. Эти места говорят о большой опасности для веры в смешении христианских требований с иудейскими и о необходимости установить совершенно самостоятельное и довлеющее значение христианства независимо от иудейства. Такая опасность угрожала особенно Палестинским христианам из иудеев, которые никак не могли свыкнуться со своим новым положением в христианстве и продолжали не только в силу привычки, но и в силу убеждений совершать все храмовые обряды и законы иудейские, считая их существенно важными для спасения. В последующее время, когда церковь Палестинская лишилась такого влиятельного предстоятеля, как Апостол Иаков († 62 г. по Р Х.), и когда стало закрадываться в души многих разочарование относительно Царства Мессии, в котором приходилось переносить столько страданий, и участие в котором соединялось с потерею национальности и характернейших особенностей Израиля, - тогда многие оставили христианские собрания и возвратились снова к иудейскому служению. Другие, не устояв в истинной вере, впали в особого рода ожесточённое состояние, потом выродившееся в ересь эвифнеев и назореев. Более всего, все (прибл. около 66 года ср. XIII:23) это должно было ложиться на душу такого ревнителя, как Павел, почему он и пишет Палестинцам своё послание, цель которого ясно указывается в XIII:22 ст. Это - увещание не оставлять веры в Иисуса Христа и надежды на Него. Он есть исполнение всего, что в Ветхом Завете составляло только предмет преобразований и обетований. И если слава Нового Завета, сменившего старый, сокрывается доселе в сумраке страданий, то это вполне согласно с чаяниями и духом христианства (XIII:13-14) и не исключает надежды в будущем достигнуть соответствующего величия и славы путём страданий.
Главные мысли послания: превосходство Основателя христианской веры, как Богочеловека, пред Моисеем (I-IV гл.); превосходства осветительных и спасительных средств, данных людям через Иисуса Христа, как Божественного Первосвященника, седящего одесную Бога Отца (V-X гл.), и, наконец, превосходство самих верующих во Христа при столь благодатных средствах для спасения от греха и смерти и теснейшего общения с Богом, под руководством пастырей и учителей Церкви.
Такое обоснование и уяснение духа и силы христианства делает послание в высшей степени важным и ценным не для одних евреев, но и для всех верующих всех времён и народов, давая необходимейшее завершение всем другим посланиям апостольским, в которых заключена вся система христианского богословия.
Первоначальный язык послания, по мнению некоторых, еврейский; на греческий же язык оно переведено, вероятно, Климентом, папою Римским.
Святой Павел был апостолом язычников, как он и сам говорит об этом в Послании к Римлянам (Рим. 11:13-14). Ибо евреи не терпели его проповеди к ним и были враждебны к нему более, чем к прочим апостолам, так как он своим неожиданным обращением доказал непобедимую силу Христа, привлёкшую к Нему такого сильного гонителя. Но в том и состоит великое доказательство истины евангельской проповеди, что Павел, самый строгий ревнитель закона, внезапно обратился ко Христу. Посему евреи сильно враждовали против него и даже не могли слышать его голоса. Впрочем, и уверовавшие из евреев не совсем внимательно относились к нему, так как он совершенно отвлекал от закона и освобождал от обрезания. Тем не менее, хотя он и послан был проповедником к язычникам, однако пишет и к евреям. Ибо, как не ведено было ему крестить, однако он крестил, потому что это и не было запрещено ему: так точно, делая сверх должного, он посылает это Послание к Евреям, Ибо он сильно заботился о тех, за которых молился даже быть отлучённым (Рим. 9:3). Он пишет послание к живущим в Палестине и в Иерусалиме. Ибо от неверующих евреев они лишаемы были имущества и подвергаемы были бесчисленным бедствиям. Вот почему апостол сильно заботился также о милостыне для них, побуждая к этому и коринфян, и македонян. И, разделивши с Петром проповедь, бедных верующих евреев, живущих в Иерусалиме, он делает общими. Итак, по необходимости пишет к ним, ободряя их, падающих духом. Ибо они сильно смущены были оскорблениями от своих единоплеменников, которые самовластно распоряжались в Иерусалиме и имели власть судить и ввергать в темницу тех, кого хотели. Это он и показывает, говоря: "укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени" (Евр. 12:12). Будучи иудеями и зная, что отцы их при жизни пользовались благами, они сильно падали духом, ни от кого не получая облегчения. Поэтому также апостол много беседует в этом послании о вере и о святых от вечности, ещё не получивших благ, делая этим два внушения: первое, чтобы великодушно переносить все случающееся; второе, чтобы несомненно ожидать воздаяния. Ибо не презрит Господь святых от века; следовательно, и вы тогда получите своё. Много также говорит апостол о Ветхом и Новом Завете и показывает, что закон не имеет уже важного значения; ибо хотя храм ещё стоял, но даёт понять, что это будет до определённого времени и что наше учение истинно. Апостол пишет послание из Италии. Это послание древнее Второго Послания к Тимофею. В том послании указывается на то, что жизнь его приходит к концу: ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало (2 Тим. 4:6). В этом же он обещает евреям, что увидится с ними. Знайте, - говорит, - что брат наш Тимофей освобождён; и я вместе с ним, если он скоро придёт, увижу вас (Евр. 13:23). Вероятно, это случилось. Ибо два года он провёл в Риме в узах, потом был отпущен, как об этом и сам он ясно говорит: при первом моем ответе никого не было со мною (2 Тим. 4:16) и: я избавился из уст льва (ср. 2 Тим. 4:17), очевидно, Нерона. Затем он ходил в Испанию, где, может быть, видел и евреев. После того он опять прибыл в Рим, где и был лишён жизни по приказанию Нерона.