Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
Деян. 1:1
И.Л. (Игнатий Лапкин)¶
[И.Л. – Иоанн Златоуст в своих поучениях постоянно напоминает слушателям о их родине, то есть о райских обителях, откуда ниспало человечество. Адам был близок Создателю и беседовал с Ним, но грех побудил его скрыться от голоса Божия. Быт.3:8,10 – «И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая… Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся». И ныне, когда в человеке есть нежелание слышать Слово Божие, нежелание слушать проповедь, основанную на Священном Писании, это показывает, что человек не примирился со своим Создателем, он всё ещё находится в стадии беглеца, скрывающегося от своего Благодетеля. Слово Божие рождает заново душу, пробуждая её от смертного сна. Великая и непостижимо страшная трагедия произошла с Россией, и всё только от того, что люди не знали слова Божия, не получили рождения свыше от слова Божия. Не приучили людей к исследыванию святой Библии, а это привело к полному омертвению душ, к мёртвому обрядоверию и к нежеланию слушать проповедь. И потому устремились за слугами сатаны, чтобы построить светлое царство на земле.]
Свт. Иоанн Златоуст¶
Ст. 1-2 Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознёсся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал
«Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала». Для чего (Лука) напоминает Феофилу о Евангелии? Чтобы показать свою точность, так как в начале той книги он говорит: "рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил" (Лук. 1:3), и не довольствуется своим только свидетельством, но все возводит к апостолам, говоря: "до того дня, в который Он вознёсся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал". Поэтому-то, сделав достоверным своё слово там, он и не нуждается здесь в новом удостоверении, так как однажды приобрёл уже себе доверие (Феофила) и тем произведением показал ему свою точность и истинность. А кто был достоин веры и кому действительно верили, когда он писал то, что слышал, тому тем справедливее верить, когда он излагает не то, что принял от других, но что сам видел и слышал. Если, говорит, ты принял (моё повествование) о Христе, то тем больше (примешь повествование) об апостолах. Что же? Разве то его произведение (Евангелие) есть только (обыкновенная) история, и слово его не причастно Духа? Отнюдь нет. Почему? Потому, что то, что передали ему "то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова" (Лк. 1:2), было от Духа. Но почему же он не сказал: "как передали нам" удостоившиеся Духа Святого, но: "бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова"? Потому, что это, то есть, знание от самовидцев, всего боле придаёт достоверность (повествованию), а то для людей неразумных показалось бы даже гордостью и хвастовством. Потому-то и Иоанн так говорил: "и я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий" (Ин. 1:34). Да и Христос также говорит Никодиму, когда тот был ещё груб: "мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете" (Ин. 3:11). И опять, доказывая, что о многом можно свидетельствовать, основываясь и на данных зрения, Он говорил ученикам: "также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною" (Ин. 15:27). И сами апостолы часто так говорят: свидетели мы и Дух Святый, Которого Бог дал повинующимся Ему (Деян. 2:32). А Пётр впоследствии, чтобы уверить в воскресении, говорил: "с Ним ели и пили" (Деян. 10:41). Вообще (иудеи и язычники) скорее принимали свидетельство людей, которые обращались (со Христом), – потому что были ещё очень далеки от познания Духа. Поэтому и Иоанн в своём Евангелии, повествуя о крови и воде, говорит, что он сам это видел (Ин. 19:35), выставляя им своё видение, как самое достоверное свидетельство. Конечно, внушения Духа несомненнее (свидетельства) зрения, но – не у неверных. А что Лука был причастен Духа, это видно из многого: из знамений, которые теперь совершаются, из того, что в то время и простые люди получали Духа Святого, из свидетельства Павла, который говорит о нем: "во всех церквах похваляемого за благовествование" (2 Кор. 8:18), наконец из того, что он был удостоен рукоположения, так как Павел, сказав эти слова, прибавил: "и притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и в соответствие вашему усердию" (ст. 19).
И смотри, как он далёк от хвастовства. Не говорит: первое евангелие, которое я благовестил, но "первую книгу написал я", – считая наименование евангелия слишком высоким для себя. Апостол (Павел) именно за евангелие и прославляет его, говоря: "во всех церквах похваляемого за благовествование"; но сам он смиренно говорит: "первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала". Не просто говорит: о всех, но – (о всем) от начала до конца: "до того дня", говорит, "в который Он вознёсся". Но ведь Иоанн разъясняет, что невозможно было описать всего, и чтобы раскрыть это, говорит: "но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить" (прибавляет) "написанных книг" (Ин. 21:25). Как же, скажешь, Лука говорит о всем? Но он не сказал: все, а: "о всем", а это значит тоже, что – вообще и сокращенно; или иначе: он говорит обо всем, что особенно важно и нужно. Далее показывает, в чем именно состоит это все; "что Иисус делал и чему учил", – чем указывает на Его чудеса и учение, а также и на то, что Он учил самим делом. Заметь ещё и то, как человеколюбива апостольская душа его, если и для одного человека он столько потрудился, что написал целое евангелие: "чтобы ты узнал", говорит, "твёрдое основание того учения, в котором был наставлен" (Лк. 1:4), – так как он слышал слова Христа: "нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих" (Мф. 18:14). Но почему он составил не одну книгу, между тем как посылал к одному Феофилу, а разделил её на две части? Для ясности, а также и для того, чтобы дать слушателю возможность отдохнуть; притом же, эти писания различны и по самому содержанию. Но смотри, как Христос делами придавал достоверность Своим словам. Он наставлял в кротости и – говорил: "научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем" (Мф. 11:29). Учил быть нестяжательными и показывал это самыми делами: "Сын Человеческий", говорил Он, "не имеет, где приклонить голову" (Мф. 8:20). Опять, заповедовал любить врагов, и наставлял этому, молясь на кресте за распинателей. Говорил: "и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду" (Мф. 5:40), а сам отдал не только Свои одежды, но и кровь. Так повелел Он поступать и ученикам. Поэтому и Павел говорил: "по образу, какой имеете в нас" (Флп. 3:17). В самом деле, нет ничего бесполезнеё учителя, который любомудрствует только на словах. Это свойственно не учителю, а лицемеру. Потому апостолы прежде учили жизнью, а потом словами; да им даже и не нужны были слова, потому что громко говорили их дела. Не ошибётся также и тот, кто самое страдание Христа назовёт действием: ведь чрез страдание Он сотворил великое и чудное дело – разрушил смерть и совершил все прочее. "До того дня, в который Он вознёсся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал". "Дав повеления Святым Духом", то есть, сказав им слова духовные, (в которых не было) ничего человеческого. Или так надобно понимать эти слова, или же так, что Он заповедал им по внушению Духа. Видишь, как ещё уничижённее (евангелист Лука) выражается о Христе? Так и сам Христос говорил о Себе: "если же Я Духом Божиим изгоняю бесов" (Мф. 12:28), – так как и Дух Святый действовал в том храме. Что же Он заповедал? "Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам" (Мф. 28:19-20). Великую для апостолов похвалу составляет то, что им поручено было такое дело, то есть, спасение вселенной, что им вверены были слова, исполненные Духа, – как на это и указывает (Лука), когда говорит: "Святым Духом", разумея (слова Христовы): "слова, которые говорю Я вам, суть дух" (Ин. 6:63). А говорит он это для того, чтобы возбудить в слушателе желание – узнать заповеди, и чтобы сделать апостолов заслуживающими доверия, так как они будут возвещать слова Духа и заповеди Христовы. "Дав повеления", – говорит он, – "вознёсся" (ἀνελήμφθη). Не сказал (Лука): восшел (ανέβη), потому что все ещё говорит о Нем, как о человеке. Итак, Христос учил учеников и после воскресения, но никто не изложил нам с подробностью всего, что произошло в то время. Более же других повествуют об этом Иоанн и писатель настоящей книги, но всего никто не рассказал ясно, – потому что все заботились о другом. Узнали же мы об этом от апостолов, так как они, что слышали, то и сообщили.
«Деяния, – говорится, – апостолов». Самое надписание обнаруживает всю суть дела и заглавие является началом всего повествования. Не всех, однако, апостолов деяния содержатся в этой книге: если исследовать тщательно, то начальные главы книги говорят о чудесах и учении Петра и только отчасти других апостолов, а затем все повествование сосредоточивается на (делах) Павла. Но если повествуется о Петре и Павле, как же книга называется «Деяниями апостолов» вообще? Так как, по (апостолу) Павлу, если прославляется один член, вместе с ним прославляются и все члены, то писатель и не написал: «Деяния Петра и Павла», но употребил общее заглавие: «Деяния апостолов». Кто же составил эту книгу Деяний? Сейчас исследуем. Многие, не зная писателя её, расходятся между собой во мнениях и противоречат друг другу: одни приписывают Деяния Клименту Римскому, другие – Варнаве, третьи – евангелисту Луке. Ввиду разногласия этих мнений мы обратимся к самому писателю за разъяснением, кто он и что предпринимает, и (посмотрим), нет ли у него указаний на самого себя. «Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем». Сказав «первое», обращает нашу мысль к вопросу, какое слово называет первым, потому что, если бы написал только одну эту книгу, не мог бы сказать: «Первую книгу написал». Итак, рассматриваемая книга оказывается второй: первая уже написана раньше. А какую первую книгу написал, объясняет сам: «Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала». Отсюда видно, что не деяния были предметом его первого труда, а Евангелие: «первое слово» – не о том, что сделал Пётр и Павел, но о том, «что Иисус делал и чему учил». Ясно, что Лука, написавший Евангелие, сам написал и Деяния. Впрочем, посмотрим внимательнее, он ли действительно. «Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознёсся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал». Как бы так говорит: «Я описал дела Спасителя и Его учение до вознесения. Прошу вас, будьте внимательны. Первое, – говорит, – моё сочинение обнимает дела Спасителя и Его учение, и доведена эта первая книга до вознесения». А несомненно, ни Матфей, ни Марк, (разве отчасти), ни Иоанн не довели Евангелия до Вознесения, только один Лука. Матфей так оканчивает Евангелие: «Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус, и, увидев Его, поклонились Ему… И приблизившись, Иисус сказал им: … идите, научите все народы… и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Матф. 28:16-20). Таков конец Евангелия. О том, как вознёсся Господь, Матфей не сказал. Подобным образом, Марк говорит: «И, выйдя, (жены) побежали от гроба… и никому ничего не сказали, потому что боялись» (Мк. 16:8). И после другого говорит о Вознесении вкратце так: «И так Господь, после беседования с ними, вознёсся на небо и воссел одесную Бога. А они пошли и проповедывали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями. Аминь» (Мк. 16:19-20). Вот и конец Евангелия. Подробного рассказа о Вознесении и у Марка не оказалось. Иоанн (в конце своего Евангелия) рассказывает о явлении Спасителя ученикам при озере Тивериадском. «Иисус говорит Симону Петру: Симон Ионин! любишь ли ты Меня?» (Иоан. 21:15), и (так далее) до конца беседы (между ними). А здесь Иоанн остановился и не упомянул о Вознесении, но говорит: «Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг» (Иоан. 21:25, 20:30). Таким образом, Иоанн и Матфей совсем не вспомнили о Вознесении, а Марк упомянул, но лишь вскользь. Только Лука продолжил полный рассказ до вознесения. На него и ссылается: «Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознёсся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал».
Кто этот Феофил? В то время он был игемоном и, находясь в должности, принял проповедь (евангельскую); как некогда проконсул Кипра последовал проповеди Павла во время своего проконсульства, так и Феофил, будучи игемоном, был обращён (ко Христу) проповедью Луки. Самого же блаженного Луку он просил описать для него деяния апостолов. «Ты научил, – говорит, – меня делам Христа; научи теперь и делам Его учеников». Поэтому ему посвящает (апостол) и второе своё слово. Ведь и Евангелие Луки было написано для Феофила. Откуда это видно? Сам Лука говорит: «Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твёрдое основание того учения, в котором был наставлен» (Лук. 1:1-4). «Достопочтенный» – то же, что сиятельный; такой титул давался тогда сиятельным. Откуда это видно? Фест игемон говорит Павлу: «безумствуешь ты, Павел!» А он отвечает игемону: «Нет, достопочтенный Фест, сказал он, я не безумствую» (Деян. 26:24-25). Так и здесь – «достопочтенный Феофил». Итак, Лука, написав сначала Евангелие и посвятив его Феофилу, теперь тому же Феофилу посвящает и второй свой труд. Какой же именно? «Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил» И до чего довёл ты свой рассказ? «До того дня, в который Он вознёсся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал». Иными словами: «Я написал, – говорит, – Евангелие с начала до того дня, в который Он вознёсся (на небо), дав наставления апостолам, которых избрал Себе ранее».
Блж. Иероним Стридонский¶
Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала
Краснеет даже прекрасное учение, обвиняемое своей совестью, и тщетно языком проповедует о бедности и учит милостыне тот, кто надувается богатствами Креза и, одетый в дешёвый плащ, сражается с молью шёлковых одежд.
Блж. Августин¶
Ст. 1-2 Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознёсся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал
[Лука] дал понять, что уже написал одну из четырёх книг Евангелия, авторитет которых в Церкви высок. Поэтому, так как он сказал, что первую книгу написал обо всем, что Иисус делал и учил от начала и до того дня, в который дал повеления апостолам, не должно считать, что в своём Евангелии он написал обо всем, что Иисус делал и говорил, находясь на земле с апостолами, чтобы не получилось противоречия с Иоанном, который говорит, что многое и другое сотворил Иисус, но если бы писать о том подробно, то весь мир не вместил бы написанных книг (Ин 21:25). Поэтому не подлежит сомнению, что другими евангелистами рассказано много такого, чего сам Лука в своём рассказе не затрагивает. Следовательно, он написал обо всем, выбирая из всего, о чем он писал, что, по его мнению, будучи целесообразным и подходящим, соответствовало его цели.
Лопухин А.П.¶
Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала
Первую книгу, − слав. "первое слово", − греч. τόν μεν πρω̃τον λόγον − очевидное указание на св. Евангелие, написанное ранее Лукою для Феофила (Лук. 1:1-4). Поставляя новый свой труд в отношение к первому, как второй, св. Лука хочет показать, что и по внешнему, и по внутреннему существу повествуемых событий, эта вторая его книга есть прямое продолжение и развитие первой, давая вместе с нею возможно обстоятельную историю основания, распространения и утверждения Церкви Христовой на земле.
О всем, что Иисус делал... По объяснению Златоуста − "обо всем, что особенно важно и нужно", "не опустив ни одной из вещей существенных и необходимых, из которых познаётся божественность и истинность проповеди" (Феофилакт). Такие оговорки делаются святыми толкователями в виду того, что другой Евангелист, Иоанн, признал невозможным делом описать все события жизни Господа (Ин. 21:25).
Знаменателен буквальный смысл вышеприведённой фразы: "о всем, что начал Иисус творить и учить"... (ω̃ν ήρξατο ο Ιησου̃ς ποιει̃ν τι καί διδάσκειν). Дееписатель как бы хочет сказать, что всею своею земною деятельностью Господь Иисус только ещё начал, положил начало Своим делам и учению. Продолжением этого начала будет все дальнейшее в делах Его посланников и их преемников до скончания века (Мф. 28:20), составляя в целом завершение великого дела Христова, впрочем − не ограничиваемого никакими временами и сроками.
Первое убо слово сотворих о всех, о Феофиле
Напоминает Лука Феофилу о своём евангелии, чтобы указать на своё весьма тщательное отношение к делу; потому что и в начале того своего труда говорит: изволися и мне последовавшу выше вся испытно, поряду писати тебе, и не как-нибудь, но так, якоже предаша нам, иже исперва самовидцы и слуги бывшии Словесе (Лк. 1:2-3). Итак напоминает об евангелии с целию напомнить о том, с каким тщанием оно написано; а об этом вспоминает для того, чтобы, имея в мыслях такое же тщательное отношение к делу при составлении и настоящей книги, быть как можно более внимательным к тому, что пишется. Поэтому ему и не было нужды на этот раз в каком-либо ином одобрении; так как тот, кого удостоили написать о том, что он слышал, и кому верят в том, что он написал, по справедливости заслуживает гораздо большей веры, когда излагает не то, что слышал от других, но то, что сам видел. Посему не говорит: первое убо евангелие, еже благовестих, но: первое убо слово; так как он был чужд надменности и смиренномудр и думал, что название: евангелие выше его труда, хотя апостол так величает его за этот труд: егоже похвала во евангелии по всем церквам (2 Кор. 8:18). Но своим выражением: о всех он, кажется, противоречит евангелисту Иоанну. Тот говорит, что описать все не было возможности; а он (говорит): сотворих о всех от начала даже до вознесения. Итак что скажем на это? То, что выражением о всех Лука указывает на то, что он не опустил ни одной из вещей существенных и необходимых, из которых познаётся божественность и истинность проповеди; потому что и Лука и каждый из евангелистов в своих евангелиях во главе всего поместили то, из чего познаётся божественность и истинность проповеди, и притом в такой точной форме, как бы по какому образцу. Подобным же образом изложил обо всем этом и сам Иоанн богослов. Они не опустили ни одной из тех черт, чрез которые с одной стороны познаётся и становится предметом веры служение Слова по плоти, с другой сияет и открывается величие Его по божеству. Иоанн говорит, что если бы по частям и вкратце описать все, что сказал и сделал Господь, то и тогда не вместить бы миру пишемых книг; но тем более не вместить бы, если бы кто пожелал изложить в писании все дела и слова Господни с исследованием их значения; потому что значения их и причин, по которым творил и говорил Господь, человеческий разум не может ни вместить ни познать, по той причине, что все то, что Он творил в человеческом естестве, творил как Бог; с этой стороны нельзя дел и слов Христовых ни в слове выразить, ни в писании передать. Впрочем допускаю и то, что это прибавление есть гиперболический оборот речи и не безусловно говорит о том, будто мир не вместил бы пишемых книг, если бы изложение было пространнее. Можно сказать ещё и то, что этот евангелист (Иоанн), как развивавший более, чем другие, теоретическое созерцание, действительно знает все творения и дела Спасителя, – не только те, какие Он явил во плоти, но и те, какие Он совершил от века, как без тела, так и с телом. Если бы кто решился описать черты природы, происхождения, различия, сущности и проч. каждого из этих дел; то, если и допустить возможность этого, миру невозможно было бы вместить пишемых книг. Если же кто под словом "мир" станет разуметь не просто мир, но человека, лежащего во зле и помышляющего о предметах мирских и плотских, потому что слово "мир" понимается так во многих местах Писания; и в этом случае верно говорит Иоанн, что, если бы кто захотел описать все чудеса, совершенные Христом, то таковые люди, расположенные от множества и величия дел Христовых скорее придти к неверию, чем к вере, не могли бы вместить написанного. И потому-то именно евангелисты часто проходят молчанием целую толпу исцелённых и обходят множество чудесных действий, обозначая только общий факт, что многие избавились от различных болезней, что много было чудес и т. п., а перечисления их не делают; потому что для людей неспособных понимать и обольщённых перечисление по частям многих чудес обыкновенно служило поводом скорее к неверию и к нежеланию слушать проповедь, чем к уверованию и к расположению слушать.
яже начат Иисус творити же и учити
Разумеет чудеса и учение, – впрочем не одно это, но и то, что Иисус учил и делом; потому что не словом только увещевал людей делать то или другое, сам же не делал этого, но делами, которые сам совершал, убеждал и их подражать Ему и ревновать о добродетели. Должно знать, что Феофил был один из обращённых к вере самим Лукою. И не удивляйся, что Лука явил так много попечения об одном человеке, что написал для него две полных книги; потому что он был хранителем известного изречения Господня, в котором говорится: несть воля Отца моего, да погибнет един от малых сих (Мф. 18:14). Почему же, пиша одному Феофилу, он написал не одну книгу, но разделил предметы на две книги? Для ясности и для того, чтобы не затруднить читателя; да они разделялись и по содержанию; и потому он справедливо разделил предметы повествования на две книги.