Ветхий завет
- Пятикнижие
- Исторические книги
- Учительные книги
-
Псалтирь
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 - Пророческие книги
-
Послание Иеремии
-
Авдий
- Исторические книги
Новый завет
- Евангелия
- Деяния
- Соборные послания
-
2-е Иоанна
-
3-е Иоанна
-
Иуды
- Послания апостола Павла
-
К Филимону
- Откровение
1 Кор. 8:1
Свт. Иоанн Златоуст¶
Ст. 1-3 О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмевает, а любовь назидает. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего ещё не знает так, как должно знать. Но кто любит Бога, тому дано знание от Него
Нужно наперёд сказать, что здесь имеет в виду (апостол), тогда и будет понятна нам речь его. Кто видит кого-нибудь обвиняемым и не узнает наперёд свойства вины его, тот не может понять сказанного. В чем же (апостол) обвиняет здесь коринфян? В преступлении великом и причинявшем множество зол. В каком же именно? Многие из них, зная, что «не... входящее... оскверняет человека, а исходящее» (Мф.15:17–18), и что идолы, т. е. деревья, камни, демоны, не могут ни вредить, ни приносить пользу, употребляли такое совершенное знание неблагоразумно, ко вреду другим и себе. Они входили в капища, участвовали там в трапезах, и таким образом производили большую гибель. Те, которые ещё боялись идолов, не научились презирать их и принимали участие в этого рода вечерях, видя, что и совершеннейшие делают то же, получали от того великий вред (так как они касались предлагаемого не с таким расположением, с каким совершенные, но как идоложертвенного, чем и поддерживалось идолослужение); вместе с тем и сами совершенные впадали в немаловажный грех, пользуясь бесовскими трапезами. Вот в чем состояла вина (коринфян)!
Блаженный (апостол), желая исправить это, не вдруг употребляет слова обличения; происходившее у них было следствием более неразумия, нежели развращения, а потому нужно было вначале употребить более увещание, нежели сильное и гневное обличение. И смотри, с каким благоразумием он тотчас же начинает увещание. «О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание». Оставив слабых, как он всегда делает, наперёд обращает речь свою к сильным. То же самое он делает и в послании к Римлянам, когда говорит: «а ты что осуждаешь брата твоего?» (Рим.14:10). Такой (человек) удобнее может принять внушение. Также он поступает и здесь: сперва низлагает гордость их, замечая, что совершенное знание, которое они считали своим особенным преимуществом, принадлежит всем вообще. «Мы знаем, – говорит, – потому что мы все имеем знание». Если бы он оставил без внимания их высокомерие и стал наперёд доказывать, что поведение их причиняет вред другим, то не столько принёс бы пользы, сколько повредил бы. Душа честолюбивая, гордясь чем-нибудь, хотя это и соединено со вредом для других, не смиряется, пока тщеславие владеет ею. Потому Павел наперёд раскрывает дело само по себе, как он прежде поступил и с мирской мудростью, когда решительно отвергал её. Но там он справедливо мог поступить так, потому что все в ней было достойно полного осуждения и весьма легко было доказать, что она не только излишня, но и противна проповеди. А здесь нельзя было поступить так же, потому что предметом речи было знание и притом совершенное знание. Отвергать это знание было не безопасно, а с другой стороны нельзя было иначе низложить гордость, которая происходила отсюда. Что же он делает? Показывает наперёд, что то (знание) принадлежит всем вообще, и тем смиряет гордость их, потому что обладающие чем-нибудь великим и прекрасным, обладая одни, более превозносятся, а когда обнаружат, что и другие имеют то же самое, то уже не столько превозносятся. Потому, во-первых, он обобщает то, что коринфяне присвояли себе одним; и обобщив, не представляет себя самого участником знания, чтобы они оттого не возгордились ещё более, потому что как имеющий что-нибудь один превозносится, так превозносится и тот, у кого один или два соучастника из людей знатных. Потому он не указывает на себя самого, а на всех; не говорит: и я имею знание, но: «мы знаем, потому что мы все имеем знание».
Таким образом, этим первым доводом он сильно поразил их гордость, а вторым ещё сильнее. Каким же? Тем, что самое знание не только не полно, но и весьма не совершенно, и не только не совершенно, но и вредно, если с ним не будет соединено нечто другое. Сказав: «потому что мы все имеем знание», он присовокупляет: «но знание надмевает, а любовь назидает»; если знание не соединено с любовию, то оно производит гордость. Но, скажешь, и любовь без знания не приносит никакой пользы. Не об этом он говорит; оставляя это, как всем известное, он доказывает, что знание имеет великую нужду в любви. Кто любит, тот, как исполняющий главнейшую из всех заповедей, хотя бы и имел какие-нибудь недостатки, при помощи любви скоро может приобрести знание, подобно Корнилию и многим другим; а кто имеет знание, не имея любви, тот не только ничего не приобретёт, но часто теряет и то, что имеет, впадая в гордость. Таким образом знание не производит любви, а напротив удаляет её от человека невнимательного, порождая в нем гордость и надменность. Гордость производит разделения; а любовь соединяет и ведёт к знанию. Это выражает (апостол), когда говорит: «но кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1Кор.8:3). Я не запрещаю, говорит, иметь совершенное знание, но заповедую иметь его вместе с любовью; (иначе) оно не только бесполезно, но даже вредно.
Видишь ли, как он уже предначинает речь о любви? Так как все зло происходило не от совершенного знания, а от недостатка любви и снисхождения к ближним; так как от этого происходили у них разделения, надменность и все прочее, в чем он обличал их и прежде и после, – то он непрестанно старается внушить им (любовь, как) источник благ. Что вы, говорит, гордитесь знанием? Если не будете иметь любви, то оно принесёт вам вред, – ведь что хуже гордости? Если же будете иметь любовь, то и знание будет надёжно; когда знаешь более ближнего и любишь его, то не станешь превозноситься, но и ему сообщишь то же. Потому сказав: «знание надмевает», он присовокупляет: «а любовь назидает». Не сказал: смиряет, а выразил нечто гораздо важнейшее и полезнейшее; знание не только надмевает, но и производит разделение, – потому противопоставил одно другому.
Далее представляет и третий (довод), который мог смирить их. Какой же? Тот, что наше знание, хотя бы и соединено было с любовью, однако и тогда несовершенно: «кто думает, – продолжает он, – что он знает что-нибудь, тот ничего ещё не знает так, как должно знать» (1Кор.8:2). Сильный довод! Я уже не говорю, внушает он, что знание принадлежит всем вообще; не говорю, что, ненавидя ближнего и надмеваясь, ты причиняешь великий вред себе самому; хотя бы ты один владел знанием, хотя бы не гордился, хотя бы и любил брата, – и в таком случае знание твоё несовершенно, потому что ты ещё не знаешь ничего, как должно знать. Если же мы ни о чем не имеем точного познания, то как некоторые дошли до такого безумия, что говорят, будто они со всей точностью знают Бога? Хотя бы мы имели точное познание обо всем другом, и тогда не можем иметь такого познания (о Боге), потому что невозможно выразить, как велико расстояние между Ним и всем прочим. И смотри, как он низложил гордость их. Не сказал: вы не имеете надлежащего познания о предложенных (предметах), но – обо всем вообще; не сказал: вы, но: всякий, Пётр ли, Павел, или кто бы то ни было. Этим он превосходно и утешил и смирил их. «Но кто любит Бога, тому дано знание от Него» - не сказал: познал Его, но: познан Им (1Кор.8:3), потому что не мы познали Бога, а Он познал нас. Потому и Христос говорит: «не вы Меня избрали, а Я вас избрал» (Ин.15:16). И Павел в другом месте: «тогда познаю, подобно как я познан» (1Кор.13:12). Заметь же, сколькими доводами он низложил гордость их: во-первых, показал, что не одни они знают то, что знают: «все мы, – говорит, – имеем знание», во-вторых, – что знание без любви вредно: «разум, – говорит, – кичит»; в-третьих, – что и соединённое с любовью не бывает полно и совершенно: «кто думает, – говорит, – что он знает что-нибудь, тот ничего ещё не знает так, как должно знать» притом, это (знание) они имеют не от себя, а от Бога, даровавшего им, потому что не сказал: познал Бога, но: познан Им; и ещё, это (знание) зависит от любви, которой они не имеют столько, сколько нужно: «но кто, – говорит, – любит Бога, тому дано знание от Него».
Прп. Ефрем Сирин¶
О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмевает, а любовь назидает
А об идольских жертвах знаем, поелику все мы знание имеем. И хотя это знание надмевает тех, кои ходят туда для еды, но любовь, которая щадит ближних своих, туда не позволяешь ходить, и она созидает.
Блж. Августин¶
О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмевает, а любовь назидает
Слова эти нужно понимать не иначе как в том смысле, что знание полезно лишь тогда, когда есть любовь. Без любви же оно надмевает, то есть приводит к безмерно напыщенной гордости.
Лопухин А.П.¶
О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмевает, а любовь назидает
После выражения: "о идоложертвенных яствах" лучше прибавить: "я скажу следующее:" - Мы знаем. Мы - это Павел и Сосфен (I:1), а потом и те коринфяне, которые думают с ними одинаково. - Потому что (ότι) - правильнее: "что". В таком именно значении означенная греческая частица употреблена в ст. 4-м, который собственно представляет повторение и продолжение первой фразы 1-го стиха. - Все, т. е. все коринфские христиане, которые, принимая крещение, отрекались этим самым от заблуждений политеизма и приняли веру в Единого Бога - знают Его только. - Но знание... С этой фразы и до 4-го стиха идёт вставочное замечание апостола о недостаточности знания для правильного развития христианской жизни. - Надмевает, т. е. делает человека притязательным, суетным и легкомысленным. - Любовь назидает. Только то знание, которое соединено с любовью, весьма полезно, так как именно любовь понимает и умеет оценить в ближнем все, действительно стоящее внимания.
Ст. 1-7 О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмевает, а любовь назидает. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего ещё не знает так, как должно знать. Но кто любит Бога, тому дано знание от Него. Итак об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого. Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ много,- но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им. Но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется
Положение христиан в Коринфе и других греческих городах по отношению к их согражданам-язычникам было довольно затруднительное. С одной стороны они не могли прервать с ними всякие семейные и дружественные отношения - это было и не в интересах Евангелия. С другой, - поддерживая эти отношения, христиане подвергались разного рода искушениям и могли оказаться неверными христианским началам жизни. Так их приглашали нередко на обеды к язычникам, а эти обеды состояли из яств, освящённых в языческих храмах, или прямо, устраивались при этих храмах тотчас после принесения жертвы по случаю какого-либо семейного торжества. Из остатков жертвы и устраивалось пиршество для её приносителей. Иногда эти остатки прямо продавались на рынок и могли быть, по неведению, покупаемы и христианами. - Как относились к этому обстоятельству христиане? Одни, наиболее свободные от предрассудков, говорили, что языческие боги только продукт человеческой фантазии и что поэтому можно вкушать такие яства без всякого вреда для своего душевного состояния; другие избегали таких пиршеств и таких яств, опасаясь подчиниться чрез них вредному бесовскому влиянию. Если первые, несомненно, принадлежали к ученикам Ап. Павла, то и последние могли быть также его учениками, но они не успели ещё освободиться от того представления об идолах, с каким они сжились с самого детства, т. е. они смотрели ещё на идолов как на богов, как на известные действительные существа. - Ап. в виду вышесказанного считает нужным прежде всего указать на то, что решать вопрос о том, вкушать или не вкушать идоложертвенные яства, нужно не только на основании знания о существе языческих богов, а и на основании любви к ближнему. Коринфяне по крайней мере, сильные верою - не признают в идолах действительных существ и веруют только в одного Творца-Бога. Но, к сожалению, не все имеют такое разумение: есть среди них такие, чья совесть мучается, когда им приходится вкушать идоложертвенные мяса, - и с этим фактом сильные верою должны считаться.
О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмеваег, а любовь назидает
Некоторые из коринфян были совершенны, и, зная, что входящее в уста не оскверняет человека (Мф. 15:11) и что идолы суть деревья и камни и не могут вредить, безразлично входили в капища и ели идоложертвенное. Другие же, менее совершенные, видя таковых, и сами входили в капища и приносили жертвы идолам, но не с такой же мыслью, с какой первые, а думая, что идолы достойны почтения и способны принимать жертвы. Это подвигло Павла к ревности, потому что это вредило тем и другим: совершенным тем, что они услаждались бесовскими яствами, а несовершенным - тем, что они склонялись к идолослужению. Итак, апостол спешит исправить это зло, и по своему обычаю, оставив несовершенных, обращает речь свою к совершенным. И, во-первых, усмиряет гордость знанием, и говорит: не вы одни имеете это знание, но все мы знаем, что идол есть ничто в мире; однако это знание не только не приносит никакой пользы, но ещё и вредит, воздымая и надмевая имеющего оное и чрез то отделяя его от ближнего, если вместе с ним (знанием) не будет и любви, которая, напротив, может созидать. Ибо что знание без любви разрушает, то любовь восстановляет и созидает, все делая в пользу ближнего.