Во свете Библии

Вопрос 3150

Из книги — Лапкин И.Т. «‎...Открытым оком», том 17

Тема — Разное

Вопрос:

Правда ли, что Лев Толстой покаялся перед смертью и его монахи причастили, и что его сестре-монахине Александре разрешили его отпевать?

Ответ:

Остались записи живых свидетелей последних дней Толстого и им можем верить больше, чем просто слухам. Сестра-монахиня не Александра, а Мария действительно сокрушалась о беспокаянной кончине брата и надоедала не раз о том старцам, и ей разрешили в келейной молитве его поминать, и не больше. Ни о каком отпевании никто не упоминает. Севастьян Карагандинский (Фомин) был очевидцем приезда в Оптину Льва.

«Батюшка как-то рассказал мне о приезде Льва Толстого в скит после тайного своего отъезда из «Ясной Поляны». И было это так: когда Лев Толстой в один из последних дней октября 1910 года приехал в скит, батюшка был келейником у старца Иосифа. Л. Толстой приехал в Оптину пустынь накануне из Козельска уже поздно вечером и ночевал в монастырской гостинице. Гостиник о.Михаил потом рассказывал, что за чаем Толстой расспрашивал о старцах и спрашивал, кто принимает из них, принимает ли старец Иосиф, говорил, что он приехал повидаться, поговорить со старцами. «А приехали, – рассказал о.Михаил, – они вдвоём. Постучались. Я открыл. Лев Николаевич спрашивает: «Можно мне войти?» Я сказал: «Пожалуйста». А он говорит: «Может, мне нельзя, я- Толстой». «Почему же, говорю, мы всем рады, кто имеет желание к нам». Тогда он говорит: «Ну, здравствуй, брат». Я отвечаю: «Здравствуйте, Ваше сиятельство». Он говорит: «Ты не обиделся, что я тебя братом назвал; все люди – братья». Я отвечаю: «Никак нет, а это истинно, что все братья». Ну и остановились у нас. Я им лучшую комнату отвёл. А утром пораньше я служку к скитоначальнику Варсонофию послал, предупредить, что Толстой к ним в скит едет».

О дальнейшем о.Севастьян рассказывал так: «Старец Иосиф был болен, я возле него сидел. Заходит к нам старец Варсонофий и рассказывает, что о.Михаил прислал предупредить, что Л.Толстой к нам едет. Я, говорит, спрашивал его, а кто тебе сказал? Он говорит – сам Толстой сказал. Старец Иосиф говорит: «Если приедет, примем его с лаской и почтением, и радостно, хоть он и отлучён был, но раз сам пришёл, никто ведь его не заставлял, иначе нам нельзя». Потом послали меня посмотреть за ограду. Я увидел Льва Николаевича и доложил старцам, что он возле дома близко ходит, то подойдёт, то отойдёт. Старец Иосиф говорит: «Трудно ему. Он ведь к нам за живой водой приехал. Иди». Я пошёл, а его уж нет, уехал. Мало ещё отъехал совсем, а ведь на лошади он, не догнать мне было. Потом сообщение старцам от сестры его монахини Марии было, что и от неё из Шамордина он уехал. Потом со станции Астапово пришла телеграмма нам о болезни Л.Н., в ней от его имени просили старца приехать причастить его. О.Варсонофий сразу выехал со Святыми Дарами, хотел его напутствовать, а окружающие Толстого его к нему не допустили. О.Варсонофий письмо дочери его Александре передал. Писал ей, что это ведь воля Вашего отца, чтобы я приехал. Всё равно не допустили. И жену его Софью Андреевну тоже не допускали. Она в своём вагоне приехала и жила на станции в нём. О.Варсонофий очень тяжело пережил это всё, сам почти больной вернулся. Всегда волновался, вспоминая это. И сказал: «Хоть он и Лев, а цепей порвать не мог. А жаль, очень жаль». И старец Иосиф сокрушался о нём. А что кто-то посылал о.Варсонофия, то он говорил, что это неправда. «Только по одному желанию самого Льва Николаевича я поехал в Астапово», – утверждал он». «Надежда», стр.94-96, выпуск 7. 2Тим.2:25 – «с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины». Гал.6:7-8 – «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную». У Льва была дьявольская гордыня – не просто гордость. Он был жуткий кощунник над святыней и над Церковью. И где теперь его последователи? Пришли к власти его почитатели, и всех толстовцев в ГУЛаге сгноили. Ос.8:7 – «Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю». Если Лев не раскаялся в своём богохульстве, то уже почти сто лет где он? Иоанн Кронштадтский назвал его львом, рыкающим в Ясной Поляне.


Несправедливость раньше нас пришла,
А уж потом мы с нею побратались;
Передавила к Божьей правде шланг
Сначала чуточку, приращивая малость.

И ныне даже стало нам привычно:
«За справедливость?» – даже бросит в шок;
За честными агенты злобы рыщут,
Выкручивают руки, к стенке и на эшафот.

«По справедливости сегодня не прожить!» –
Орёт упрямо искренне заблудший.
С любовницей прокрался в новый джип,
Он словно в танке и намного глуше.

От совести зашторены зенки
Таращит в телевизор полупьяный;
Такие на поверхности легки,
Похожие же льнут к подобной дряни.

За правых билась Божья справедливость,
Дарила страх, о вечности заботу,
Взывала к Аврааму, к ней прилепился Иов –
Она сжигает раннюю заботу.

Но в отношенье Бога и себя
Не справедливости ищу, а только милость;
Грехи не умерли, до времени лишь спят,
Где в прежнем не раскаялись, а сжились.

По справедливости я должен быть казнён
Со всеми потрохами и добром.
Я без ума грешил, а грех теперь на Нём,
И за меня не я, а Он был погребён.

Несправедливость нам не оправдать,
Смягчить же сможем щедрым подаяньем.
Чтоб благовестием наполнить города,
Дорожки проповеди и к селу протянем.

И в отношении себя несправедливость
Приемли, если сможешь, и стерпи.
Где суд без милости не оказавшим милость,
С отрытой Библией восстанем вопреки.

25.05.06. ИгЛа

18